Стояла холодная и ясная ночь. Мейсон быстро ехал по улицам, запруженным потоком машин.

— Может быть, пригласить сыщиков понаблюдать за домом Стаунтона, чтобы убедиться, что он не перевез рыбок, и подождать до завтра? — осмелилась предложить Сэлли Мэдисон.

Мейсон покачал головой.

— Вначале давайте найдем его дом. Сейчас меня интересует это.

Они продолжали молча ехать. Затем Мейсон притормозил, как только показался оштукатуренный дом с красной крышей и широкими окнами.

— Должно быть, этот номер.

— Да, это его дом, — подтвердила Сэлли Мэдисон. — Они еще не спят, в окнах горит свет.

Мейсон остановил машину, выключил мотор и пошел по асфальтированной дорожке к подъезду.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Сэлли Мэдисон высоким от возбуждения голосом.

— Пока не знаю. Все зависит от того, что произойдет. Я обыкновенно принимаю решения, хорошо подумав.

Он нажал кнопку звонка. Через мгновение дверь открыл высокий респектабельный джентльмен лет пятидесяти с лишним.

— Мистер Стаунтон? — спросил Мейсон.

— Он самый.

— Это Сэлли Мэдисон из зоомагазина Ролинса, а я Перри Мейсон, адвокат.

— О, да. Извините, что сегодня вечером, когда вы звонили, меня не было дома, мисс Мэдисон. Я хочу сказать, что предложенное вами лечение рыбок увенчалось успехом. Вы, наверное, хотите получить оставшуюся часть денег? Они приготовлены для вас. — Стаунтон мрачно отсчитал пятьдесят долларов и, не желая выдавать волнения, добавил: «Соизвольте дать расписку, мисс Мэдисон».

— Я думаю, что дело заключается несколько в ином, мистер Стаунтон, — заметил Мейсон.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду право на владение рыбками, которые находятся у вас. Не могли бы вы нам сказать, где вы их взяли?

— Конечно, я скажу, хотя это вас и не касается, — резко, скрывая испуг, ответил Стаунтон.

— Вы знаете, что эти рыбы были украдены?

— Украдены?

— Я не уверен, но есть некоторые довольно подозрительные моменты.

— Вы что, обвиняете меня?

— Совсем нет.

— Мне показалось именно так. Я слышал о вас и знаю, что вы очень опытный адвокат, мистер Мейсон. Но вы лучше следите за тем, что говорите.

Мейсон сделал гримасу, достал портсигар из кармана.

— Не желаете закурить?

— Нет, — грубо ответил Стаунтон и попятился, как будто желая закрыть дверь.

Мейсон протянул портсигар Сэлли Мэдисон и сказал Стаунтону как бы невзначай:

— Мисс Мэдисон посоветовалась со мной. Я был готов обратиться в полицию с этим делом. Это может оказаться хлопотным для вас. Но если вы предпочитаете этот путь, у меня нет возражений, — Мейсон дал прикурить Сэлли Мэдисон, а затем закурил сам.

— Все это похоже на угрозу, — ответил Стаунтон, как бы повторяя свое предыдущее обвинение.

К этому времени Мейсон почувствовал уверенность и себе. Он пустил клуб дыма в лицо Стаунтона и сказал: «Да, именно угроза».

Стаунтон отпрянул назад. Надменные утверждения Мейсона были для него неожиданностью.

— Мне не нравится ваше поведение, мистер Мейсон, и я не намерен стоять и выслушивать оскорбления.

— Все правильно, но вы свой шанс уже упустили.

— Что вы имеете в виду?

— Если бы вам нечего было скрывать по поводу этих рыбок, вы бы послали меня к черту и хлопнули дверью. Но у вас не хватило выдержки сделать это. Вас интересует, что мне известно, и вы боитесь моего следующего шага. Вы стоите в нерешительности, раздумывая, а не стоит ли закрыть дверь и позвонить человеку, который попросил вас позаботиться о рыбках.

— Мистер Мейсон, как адвокат вы без сомнения знаете, что я могу привлечь вас за клевету.

— Да, как адвокат я знаю, что правда всегда противостоит лжи. Подумайте, мистер Стаунтон, и поторопитесь. Вы собираетесь разговаривать со мной или с полицией?

— Входите.

Мейсон пропустил Сэлли Мэдисон вперед.

Из комнаты, расположенной справа, раздался женский голос: «Что случилось, дорогой?»

— Дела. Это по поводу страховки. Я пойду с ними в кабинет.

Стаунтон провел визитеров в комнату, приспособленную как кабинет: старомодная конторка, сейф, стол, около полдюжины металлических коробок. На шкафчике стоял стеклянный аквариум, наполненный водой. В нем лениво плавали две рыбы.

Мейсон хотел взглянуть на них, и в это время Стаунтон включил свет.

— Так это и есть «вуально-черные телескопы», которых иногда называют рыбами смерти?

Стаунтон промолчал. Мейсон внимательно разглядывал рыбок, их длинные плавники, их торчащие глаза, черные, как и сами рыбы.

— В них действительно есть что-то зловещее.

— Не хотите ли присесть? — нерешительно произнес Стаунтон.

Мейсон подождал, пока сядет Сэлли Мэдисон, а затем сам удобно расположился в кресле.

— Для вас было бы лучше начать эту историю с самого начала, — заметил Мейсон.

— А что вы хотите узнать?

Мейсон указал пальцем на телефон.

— Я задал свой вопрос. Последующие вопросы будет задавать полиция.

— Я не боюсь полиции. Положим, что я возьму вас на пушку, мистер Мейсон.

— Продолжайте.

— Мне нечего скрывать, и я не совершил преступления. Я принял вас в этот поздний час, так как я знаю вас и питаю определенное уважение к вашему престижному реноме, но я не позволю, чтобы меня оскорбляли.

— Кто дал вам этих рыбок?

— Именно на этот вопрос я не хочу отвечать.

Мейсон вынул сигарету изо рта, подошел к телефону, взял трубку, набрал коммутатор и сказал: «Дайте мне, пожалуйста, полицейский участок».

Стаунтон поспешно произнес: «Подождите минутку, мистер Мейсон! Вы очень спешите. Если вы в полиции выдвинете против меня обвинение, вы пожалеете об этом».

Не поворачивая головы, продолжая держать трубку в руке, Мейсон спросил:

— Кто дал вам рыбок, Стаунтон?

— Если вы хотите знать, — почти прокричал с раздражении Стаунтон, — Гаррингтон Фолкнер!

— Я так и думал, — сказал Мейсон и положил трубку.

— Итак, — продолжал вызывающе Стаунтон, — рыбы принадлежат Фолкнеру. Он просил меня подержать их здесь. Я оказываю страховые услуги компании Фолкнера — Карсона. Мне было приятно оказать ему услугу. И это не противоречит закону. Вы понимаете, какому риску вы себя подвергаете, утверждая, что рыбы были украдены и что я связан с вором?

Мейсон вернулся в кресло, скрестил свои длинные ноги, посмотрел на возмущенного Стаунтона.

— Как рыбы были доставлены к вам? В аквариуме, который стоит у вас наверху на полке?

— Нет. Если мисс Мэдисон из зоомагазина, она должна знать, что этот аквариум, предназначенный для лечения рыб, был сделан там. Он сделан с таким расчетом, что в воду можно опускать специально приготовленные пластинки с лечебной смесью.

— В каком аквариуме они были, когда их привезли к вам?

Поколебавшись, Стаунтон ответил:

— В конце концов, мистер Мейсон, я не понимаю, какое это имеет отношение к делу.

— Это может быть очень важно.

— Я так не думаю.

— Скажу вам больше. То, что Фолкнер передал вам рыбок — часть его мошеннического плана. Частью этого плана было и его заявление в полицию о краже. Полиции все это не понравится. Если вы имеете хоть какую-то связь с тем, что случилось, вам лучше занять четкую позицию.

— Никакого отношения к этому мошенничеству я не имею. Просто Фолкнер попросил меня позаботиться о его рыбках. Это все, что я знаю.

— Он их лично принес к вам?

— Да, именно так.

— Когда?

— Ранним утром в среду.

— В котором часу?

— Точно не помню. Но было довольно рано.

— До обеда?

— Кажется, так.

— В каком аквариуме были принесены рыбки?

— Как я вам уже сказал, это не вашего ума дело.

Мейсон вновь направился к телефону, набрал коммутатор. В его манере была какая-то суровая решительность.

— В ведре, — поспешно сказал Стаунтон.

Мейсон медленно, как бы нехотя положил трубку.

— Что за ведро?

— Обычное, железное, оцинкованное.

— Что он вам сказал?

— Чтобы я позвонил в зоомагазин Ролинса и сказал, что у меня есть пара очень ценных рыбок, которые страдают болезнью жабр. У них в зоомагазине якобы есть средство для лечения. Я должен был предложить за лечение сотню долларов. Я так и сделал. Это все, что я знаю, мистер Мейсон. Моя совесть чиста.

— Не так чиста, как вы утверждаете, — сказал Мейсон, продолжая стоять у телефона. — Вы забыли о том, что сказали человеку из зоомагазина.

— Что вы имеете в виду?

— Что ваша жена больна и что ее не надо беспокоить.

— Я не хотел, чтобы моя жена знала об этом.

— Почему?

— Речь шла о бизнесе, а о делах я с ней не говорю.

— Но вы солгали служащему из зоомагазина.

— Мне не нравится это слово.

— Подберите другое, но факт остается фактом. Вы сказали неправду, для того чтобы он не вошел в дом и не увидел рыбок.

— Неудачное заявление, мистер Мейсон.

Мейсон усмехнулся.

— Обдумайте еще раз, мистер Стаунтон. Представьте, как вы себя будете чувствовать в качестве свидетеля перед судьей, когда я начну перекрестный допрос. Вы и ваша чистая совесть!

Мейсон подошел к окну, отодвинул шторы и встал спиною ко всем, кто был в комнате, руки он опустил в карманы брюк. Стаунтон прокашлялся, как будто собираясь что-то сказать, поежился в кресле. Мейсон продолжал стоять у окна, разглядывая видимую часть переулка, надеясь, что затянувшееся молчание окажет воздействие на Стаунтона.

Адвокат резко повернулся.

— Я думаю, что это все. Мы можем идти, Сэлли.

Немного удивленный, Стаунтон проводил их до двери.

Дважды он пытался что-то сказать, но каждый раз прерывался в самом начале фразы. Мейсон даже не обернулся. Перед входной дверью Стаунтон остановился, провожая взглядом уходящих посетителей.

— Спокойной ночи, — осмелился сказать он им вслед.

— Мы еще увидимся, — произнес Мейсон угрожающе, направляясь к машине.

Стаунтон резко закрыл дверь. Мейсон взял Сэлли Мэдисон под руку, подтолкнул ее вправо вдоль газона, в направлении той части переулка, которая видна из окна кабинета Стаунтона.

— Понаблюдаем за ним внимательно. Я специально отдернул шторы и оставил телефон повернутым в сторону окна. По движению его руки мы сможем установить номер телефона, который он будут набирать. Во всяком случае, мы можем установить, не будут ли цифры похожи на номер телефона Фолкнера.

С места, где они стояли, был хорошо виден телефон и рыбы в аквариуме на полке.

На освещенную часть газона упала тень, которая наклонилась к телефону, затем остановилась. Они увидели профиль Стаунтона в тот момент, когда он разглядывал «рыбок смерти».

Почти в течение пяти минут он зачарованно любовался рыбками, затем медленно отошел. Через мгновение он выключил свет, и комната погрузилась в темноту.

— Вы думаете, он догадался, что за ним наблюдали? — спросила Сэлли Мэдисон.

Мейсон подождал еще минут пять, затем обнял ее и повел к машине.

— Он заподозрил? — вновь спросила она.

— Что ты сказала? — задумчиво спросил адвокат.

— Что мы за ним наблюдали?

— Не думаю.

— Но вы решили, что он будет звонить по телефону?

— Да.

— Но почему он не стал звонить?

— Если бы я знал.

— Что мы будем делать сейчас?

— Сейчас, — сказал Мейсон, — мы поедем повидать Гаррингтона Фолкнера.