Предварительное слушание дела «Народ против Дайаны Риджис» началось. За столом обвинения с самоуверенной, даже слишком самоуверенной улыбкой на лице сидел первый помощник районного прокурора Клод Драмм. По его мнению, это дело было решенным.

Спокойным тоном Драмм начал представлять дело, четко и подробно излагая информацию, накопленную полицией. Каждое доказательство он вбивал в головы слушавших так, как хороший плотник одним ударом вбивает гвоздь в доску. С его подачи дело выглядело решенным, и Дайана Риджис заслуживала виселицы. Поскольку Драмм хотел полностью ощутить вкус победы, он представлял информацию на предварительном слушании так тщательно, будто он выступал в деле об убийстве перед присяжными.

Он понимал, конечно, что многие представители прессы внимательно следили за его словами и очень многие записывали.

Первым свидетелем Драмм вызвал управляющего домом, который опознал Дайану Риджис как женщину, которая проживала в квартире совместно с Милдред Денвил, и заявил, что Милдред Денвил мертва. До этого полиция свозила его в морг, где он опознал тело Милдред Денвил.

Затем Драмм представил информацию из департамента метеорологии. Представитель департамента заявил, что в течение всего дня, когда совершилось убийство, небо было облачным, однако дождь начался лишь в 7.47; он заявил, что в 7.47 в течение приблизительно трех минут был небольшой дождь, а затем начался ливень. Ливень продолжался в течение приблизительно двух часов, после чего дождь уменьшился, хотя и продолжался с некоторыми перерывами до 6.32 утра.

Доктор Джордж Перлон, полицейский патологоанатом, заявил, что тело поступило к нему приблизительно и час ночи, что смерть была вызвана выстрелом в тыльную часть головы, произведенным из пистолета калибром 38 мм, и что, по его мнению, учитывая состояние тела, смерть произошла приблизительно за 4–6 часов до того, как тело было доставлено в морг. Свое мнение он обосновал температурой тела, а также «другими факторами».

— Вы можете задавать вопросы, — заявил Клод Драмм, обращаясь к Мейсону.

Очень приятным голосом Мейсон спросил:

— Вы считаете, что смерть могла произойти за четыре часа до того, как тело было доставлено к вам, доктор?

— Да.

— Другими словами, в девять часов вечера того дня.

— Да.

— Вы считаете, что смерть не могла произойти более, чем за пять часов до того, как вы увидели тело?

На лице доктора отразились сомнения.

— В общем, конечно. Определяя время смерти, необходимо учитывать различные непостоянные факторы, которые…

— Вы можете ответить на вопрос, доктор?

— Конечно. Я отвечаю на него.

— Я так не думаю. Прошу дать прямой ответ, доктор. Могла ли смерть произойти более чем за пять часов до того, как вы увидели тело?

— Ну, да, да, могла, — сказал доктор. — Я говорю вам, когда смерть произошла по моему мнению. Если вы хотите учитывать все возможности, то смерть могла произойти и за восемь, и за девять часов до того. Но это маловероятно.

— Давайте не будем касаться того, что вы думаете, доктор. Ваша задача — сказать о том, что вы знаете на основе медицинских фактов. Вы сказали, что смерть могла произойти и за восемь, и за девять часов до того, как вы увидели тело?

— Теоретически да, но маловероятно.

— Каковы максимальные временные рамки?

— Скажем, с шести часов до десяти тридцати, если учитывать все возможности.

— Если смерть произошла в шесть часов, то это случилось за семь часов до того, как тело было доставлено к вам?

— Да.

— То есть, по-вашему, есть некоторая возможность того, что смерть произошла за восемь часов до того, как тело было доставлено к вам?

— Если вы хотите базироваться на теоретической возможности, то — да, могла.

— Вы имеете в виду медицинское доказательство?

— Да.

— Таким образом, смерть могла произойти за восемь или девять часов до часа ночи, когда тело было доставлено к вам, правильно?

— В общем, да.

— Спасибо, это все, — сказал Мейсон.

Клод Драмм решил задать врачу несколько дополнительных вопросов.

— Насколько я понимаю, — улыбаясь, заявил Драмм, — ваши ответы на вопросы господина Мейсона основываются на максимальной теоретической возможности.

— Абсолютно правильно.

— То есть временные рамки, в которых смерть произошла в случае чрезвычайно необычных обстоятельств, с медицинской точки зрения?

— Именно так. Обстоятельства, которые чрезвычайно маловероятны.

— А теперь скажите, каковы наиболее вероятные временные рамки смерти?

— Мне не нужны ваши предположения, мне нужно ваше мнение, основанное на медицинских фактах.

— Смерть, вероятно, произошла между четырьмя и пятью часами до того, как тело было доставлено мне.

— А на чем вы базируете свое решение?

— Частично на определенных процессах, которые происходят в теле после смерти.

— Можно ли поконкретнее?

Врач поудобнее уселся в кресле. Понимая, что в этом вопросе он является специалистом, доктор начал подробно рассказывать о тех процессах, которые происходят в теле после смерти и которые имеют очевидные последствия. Когда он закончил свой рассказ, Драмм с улыбкой изысканного джентльмена поблагодарил его и обратился к Мейсону:

— Я думаю, у господина Мейсона больше нет вопросов?

Мейсон кивнул головой, но заметил:

— У меня есть лишь один небольшой вопрос.

— Ну, что ж, пожалуйста, — сказал Драмм.

Мейсон холодно улыбнулся доктору и сказал:

— Смерть могла произойти за девять часов до того, как тело поступило к вам?

— Как я уже сказал, — начал говорить доктор, — состояние тела определяется рядом факторов…

— Могла ли смерть произойти за девять часов до того, как тело поступило к вам? — повторил свой вопрос Мейсон.

— Я пытаюсь объяснить вам, господин Мейсон.

— Мне не нужны объяснения, мне нужен ответ. Вы ответьте на мой вопрос, а затем можете давать объяснения, если хотите. Но мне нужен ответ на мой вопрос. Могла ли смерть произойти за девять часов до того, как тело поступило к вам?

Наступила напряженная тишина.

— Да или нет? — спросил Мейсон.

— Да! — выдавил доктор.

— Спасибо, это все, — сказал Мейсон, обратив свою улыбку к помощнику районного прокурора и патологоанатому.

Следующим выступал лейтенант Трэгг. Он рассказал о том, что, прибыв на бульвар Сан-Филиппе, он обнаружил тело Милдред Денвил, что в это время шел дождь, что, помимо тела, он нашел на дорожке также сумочку. В кошельке, находящемся в сумочке, лежало полторы тысячи долларов наличными, а также обычные женские вещи и водительские права на имя Дайаны Риджис.

Драмм прервал свидетеля и попросил разрешения представить соответствующие планы и чертежи места убийства. Возобновив свои показания, Трэгг, теперь уже с помощью карт и диаграмм, подробно рассказал о месте происшествия. Он показал, где был найден револьвер калибра 38 мм, и заявил, что именно этот револьвер представлен обвинением суду в качестве доказательства. Когда он закончил свое выступление, Драмм заметил, обращаясь к судье, что наступило время для обеденного перерыва.

Судья бросил взгляд на часы, утвердительно кивнул головой и прервал судебное заседание до двух часов пополудни.

К Мейсону подошел Пол Дрейк.

— Мы нашли полицейского, Перри.

— Того, который арестовал Милдред Денвил за нарушение правил дорожного движения?

— Да. За неправильную парковку.

— Где он? — спросил Мейсон.

— У меня в офисе, Перри. Он сидит там. Это было очень непросто.

— Пошли поговорим с ним, — сказал Мейсон. — Как его зовут?

— Филипп Рамес.

— Ну, и как он по характеру, Пол?

— Ничего. Конечно, он, как и все полицейские. У них очень гибкая память, если они сталкиваются с какой-нибудь проблемой.

— Ну, что ж, давай поговорим с ним, — сказал Мейсон. — Попробуем получить его письменное заявление.

— Как продвигается дело, Перри?

— Так, как я и ожидал, — сказал Мейсон. — Они закладывают основу. В общем, у меня есть доказательства, но я не уверен, поверят ли им. Если нет, то дело проиграно. В общем, пойдем поговорим с Рамесом.