Неяркая лампа в белом абажуре освещала большую комнату. В углу находился стол, за которым сидел полицейский, обычно составляющий опись вещей, изымаемых у задержанных. В стороне была видна стальная дверь, открывавшаяся в широкий коридор.

Перри Мейсон с белым от злости лицом молча стоял перед полицейским. Сержант Холкомб в сдвинутой на затылок шляпе так же молча стоял, хитро улыбаясь.

— Ну, что ж, все, ребята?

— Да, все, — сказал один из полицейских.

— Оставьте это письмо, в котором говорится о дневнике в качестве свидетельства, — сказал Холкомб. — Мне кажется, они украли его из квартиры. У Мейсона нет дневника, так что, я думаю, он, видимо, у его секретарши. Позвоните в женское отделение тюрьмы. И если у нее дневника не окажется, значит, они не успели его забрать. До, припоминаю, Мейсон стоял у дверей кухни, когда мы пошли. Однако его секретарша была в другой комнате. — Холкомб пододвинул Мейсону тяжелый желтый концерт и сказал:

— Ты арестован за оказание сопротивления полиции, а также за незаконный вход в чужую квартиру. Однако мы тебя отпускаем. Ты можешь получить назад все, что у тебя изъяли, подписав квитанцию, прилагаемую к этому конверту. Все, за исключением этого письма. Оно является доказательством. Конечно, ты имеешь право обратиться по этому вопросу к районному прокурору.

— Я надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что делаешь? — сказал Мейсон, пытаясь скрыть прорывавшуюся в голосе ненависть.

— Я? Я ничего не знаю, — сказал Холкомб. — Я просто тупой полицейский. Это ты — умница. Если считаешь, что что-то не в порядке, обратись к соответствующим властям. А пока, Мейсон, не думай, что тебе удастся водить нас за нос в этом деле. У нас есть свои способы.

Мейсон промолчал.

— Конечно, — продолжал Холкомб, — с другой стороны, если ты хочешь, чтобы тебя освободили по решению суда, то ты можешь остаться на ночь в камере. Но я говорю, что ты можешь быть освобожден сейчас, если ты признаешь свершившееся сам. Все, что тебе надо сделать, — это расписаться, и ты можешь уходить. Так что решать тебе: вот дверь.

Мейсон взял ручку и поставил свою подпись на конверте. Клерк, занимавшийся этим делом, взял регистрационную карточку и поставил ее в картотеку. На его лице было выражение полного уныния.

— О’кей, — сказал сержант Холкомб, обращаясь к полицейскому у стальной двери. — Открывай! Он свободен.

Мейсон вышел.

— Ну и ну, — сказал ему в спину сержант Холкомб, — ты всегда такой борец за букву закона, что я думал, что ты останешься в тюрьме до утра и будешь ждать, пока тебя освободят по решению судьи. Ну, да ладно, пока!

Мейсон вышел из тюрьмы и глубоко вдохнул чистый ночной воздух. Снаружи его ждала Делла Стрит. Лишь взглянув на лицо Мейсона, она все поняла. Она подошла ближе к нему и взяла его под руку. В молчании они прошли под дождем к тому месту, где Мейсон оставил свой автомобиль. Мейсон сел в машину и вставил ключ в зажигание. Делла Стрит сказала:

— Теперь я знаю, как чувствуют себя люди, которые совершают убийство.

— Тебя обыскали? — спросил Мейсон.

— Полностью.

— Что они сделали с дневником?

— Не было никакого дневника.

— Неужели ты не нашла его?

— Конечно, нашла, — сказала она. — А затем я услышала, что подъезжает полиция. На столе лежала большая буханка хлеба. Я выковыряла мякоть и положила вовнутрь дневник. Саму буханку я бросила в мусорное ведро.

На лице Мейсона появилось выражение удовлетворения.

— Молодец! — сказал он.

— Ну, что, попытаемся еще раз? — спросила Делла.

— Нет. Именно этого они будут ожидать.

— Ты думаешь, они будут следить за нами?

— Да нет, — сказал Мейсон. — Они будут следить за квартирой. Они позволят нам войти туда, а затем арестуют нас снова.

— А у них есть на это право?

— Нет.

— Шеф, что касается меня, то я… О, черт! Как я ненавижу этого человека!

Мейсон промолчал.

— Ну, просто горилла, — со злостью сказала Делла Стрит. — Как ты думаешь, они найдут этот дневник в мусорном ведре?

— Может быть, и нет, — сказал Мейсон. — Вспомни, Карл Фредч сбежал по пожарной лестнице. Мне кажется, сержант Холкомб придет к выводу, что дневник унес сбежавший человек.

— Ну, и?

— Трудно сказать, — сказал Мейсон. — Может быть, он подумает, что это один из людей Пола Дрейка, и попытается надавить на Пола. Может быть, он сейчас поднимает с кровати Джейсона Барстлера. Или выйдет на Карла Фредча.

Они помолчали.

— Куда мы едем? — спросила Делла Стрит.

— Домой.

— А что с Карлом?

— Ничего.

— Как ты думаешь, Карл знает, что ты был там?

— Возможно, он слышал часть нашего разговора с сержантом Холкомбом.

— Знает ли он о дневнике?

— Понятия не имею.

— Что он искал?

— Откуда же мне знать!

— Когда я увидела, как он крадется в спальню, я просто испугалась. В нем есть что-то угрожающее… Шеф, а откуда он взял ключ от квартиры?

— Когда в его распоряжении был кошелек Дайаны Риджис, он, видимо, сделал отпечаток со всех ключей и сделал затем дубликаты.

— А зачем?

— Может быть, просто замашки любителя, а может быть, и что-то другое.

Мейсон остановил машину у квартиры Деллы Стрит.

— Доброй ночи, — сказал он.

Посмотрев на него, Делла сказала:

— Шеф, забудьте об этом.

— О чем?

— Да о своей ненависти.

Мейсон попытался выдавить улыбку.

Делла начала выходить из автомобиля, затем, обернувшись, обняла его рукой за шею и притянула его лицо к своему. Их губы встретились.

— Надеюсь, это отвлечет тебя от мыслей о сержанте Холкомбе. И, пожалуйста, сотри помаду со своих губ. Доброй ночи, шеф.