Мейсон, оставив нераспечатанной утреннюю почту, ходил взад и вперед по своему кабинету, «выстреливая» время от времени свои комментарии в сторону Деллы Стрит.

— Эта вещь никак не вписывается в дело. Бак в машине Этель Гарвин был полон… Лобовое стекло грязное… Если она заправлялась на бензоколонке, то почему ей не почистили стекло?.. Это противоречит логике.

Побродив по комнате, Мейсон опять выдал серию комментариев.

— Мы знаем, что кто-то был у Хекли в полпервого ночи. Мы предполагаем, что это была Вирджиния Байнум. Но она не могла быть там в это время, поскольку находилась на пожарной лестнице, подсматривая за Денби.

— Что касается меня, — заметила Делла Стрит, — то мне страстно хочется узнать, что за человек Фрэнк Лайвсей. Я встречала таких мужчин. Он самонадеян, тщеславен и, по-моему, жесток.

— Почему ты решила, что он жестокий?

— Я знаю, что он жестокий, по тому, как ведет себя с женщинами. Он был плейбоем. Сейчас он староват для этого, но определенный сорт женщин полностью зависит от него на работе. Не из-за куска хлеба с маслом, а из-за имбирного пряника и торта, которые они любят. А для такого рода женщин имбирный пряник и торт важнее куска хлеба с маслом.

— Это еще ни о чем не говорит, — ответил Мейсон.

— Наоборот, — сказала Делла Стрит. — Такие типы становятся наглыми и…

Раздался стук в дверь. Сначала один, после паузы три и еще раз после паузы два.

— Это код Пола Дрейка, — сказал Мейсон. — Впусти-ка его.

Секретарша открыла дверь, и Пол Дрейк, улыбаясь, поприветствовал их.

— Что это ты делаешь, Перри, опять протираешь до дыр ковер на полу?

— Именно. Я пытаюсь выстроить логическую цепочку.

— Тогда у меня есть для тебя новости.

— Какие?

— Полиция нашла в Оушенсайде человека по фамилии Ирвинг. Мортимер Ирвинг. Теперь обрати внимание на время, Перри, это важно. Ирвинг навещал друзей в Ла Йолле. Он возвращался в Оушенсайд, и его беспокоило позднее время, поскольку он, видимо, играл с друзьями в покер и не хотел, чтобы об этом догадалась жена. Он проиграл и был не в настроении. Он специально засек время, чтобы приготовить какую-нибудь историю для своей половины. Когда до Оушенсайда оставалось две мили, он обратил внимание на припаркованную на обочине машину с зажженными габаритными огнями. Более того, фары были включены на дальний свет и ослепили его.

— В какое время это было?

— Ирвинг приехал домой ровно в двенадцать пятьдесят ночи. Он посмотрел на часы и его жена тоже. Без десяти минут час ночи. Другая важная деталь. Его показания совпадают с показаниями хозяина ранчо, стоящего недалеко от этого места, который говорил, что свет от фар попал в его спальню. Он тогда не обратил особого внимания на это, но помнит, что видел машину где-то около двенадцати ночи. В таком случае мы знаем, что машина обязательно была там.

Мейсон согласно кивнул.

— Теперь этот Ирвинг вступает в игру и может оказаться чертовски опасным свидетелем. Он говорит, что удивился, почему машина была припаркована в этом месте с включенным дальним светом.

— И что он сделал?

— Он притормозил рядом с машиной и осветил ее ручным фонариком. Он заявил, что это был большой автомобиль с откидным верхом коричневого цвета и что в нем никого не было. Он никого не заметил и возле машины, просто пустая машина с включенными огнями. Он не запомнил номера, но быстро, хотя и внимательно ее осмотрел. А теперь, Перри, держись: описание машины такое, что может совпасть с машиной твоего клиента Гарвина.

— Или с любой другой машиной с откидным верхом. Все, что увидел этот тип, был большой автомобиль с откидным верхом.

— Но коричневого цвета.

— Многие машины выкрашены в этот цвет. Моя, например, светло-коричневая. У Эрвина светло-серая, которая при свете фонарика ночью, возможно, выглядит коричневой.

— Я понимаю, — сказал Дрейк. — Просто я хотел, чтобы ты знал, что полиция имеет на руках. Ты же знаешь, что они сейчас будут делать. Они начнут его обрабатывать и говорить ему, что он «видел», до тех пор пока он готов будет поверить, что на самом деле видел машину Гарвина. Он даже узнает вмятины на крыле автомобиля. Они его смогут убедить, что он помнит номер машины.

Мейсон угрюмо кивнул.

— Свидетели часто сами себя гипнотизируют, иногда и не без помощи полиции. Я…

Дверь неожиданно открылась, и в комнату влетела Джерти, телефонистка, и замерла при виде Пола Дрейка.

— О, я думала, что вы одни с Деллой.

— Что случилось? — спросил Мейсон.

— Звонит миссис Гарвин. Она звонит из Сан-Диего и очень взволнована. Она хочет срочно с вами поговорить. Я решила включить и параллельный телефон, с тем, чтобы и Делла могла слышать и делать пометки…

— Давай, Джерти, так и сделай!

Повернувшись к Делле, Мейсон попросил ее взять блокнот и записать, что будет говорить жена Гарвина.

Секретарша кивнула, открыла блокнот, дождалась сигнала, и вдвоем с Мейсоном они одновременно подняли телефонные трубки.

— Хелло, — сказал Мейсон.

Раздался истерический голос Лорен Гарвин.

— О, мистер Мейсон, я так рада слышать вас. Я…

— Успокойтесь! Что случилось?

— Они обманули нас.

— Кто обманул?

— Полиция.

— Что произошло?

— Представитель мексиканских иммиграционных властей приехал к нам, с тем чтобы узнать, как долго мы пробудем в Мексике. Эдвард сказал, что не знает. Может быть, две или три недели, а может, дольше. Он был очень приветлив с нами, но сказал, что мы должны иметь туристические карточки. Эти туристические карточки действительны шесть месяцев и их нужно получить на пограничном пункте. Он сказал, что нам не нужно будет переезжать границу, чтобы получить их. Мы сели в машину Эдварда и поехали к границе. Пограничники заставили нас встать в вереницу машин, направлявшихся в Соединенные Штаты. Эдвард пытался им объяснить, что нам нужны только туристические карточки, но они не говорили по-английски. Мы не смогли выбраться из вереницы машин, поэтому Эд решил пересечь границу и опять вернуться в Мексику.

— Нужно было думать раньше, — мрачнея лицом, сказал Мейсон.

— Теперь-то уж мы знаем. Как только мы пересекли границу, к нам сразу же подъехала машина с этим улыбающимся Трэггом, который заявил: «Я же говорил, что не мытьем, так катаньем я заполучу вас в Соединенные Штаты». Потом они забрали Эдварда в Сан-Диего и посадили в тюрьму.

— Где вы сейчас находитесь?

— В «Гранд отеле» в Сан-Диего.

— Они не арестовали вас?

— Нет, они были очень любезны со мной. Они извинились за причиненные неудобства и сказали, что я могу вернуться в Мексику за вещами. Потом они еще звонили и спрашивали, не буду ли я возражать, если они осмотрят нашу машину.

— Где стоит машина?

— В гараже гостиницы.

— А раньше они ее не осматривали?

— Они ее бегло осмотрели, когда мы пересекли границу. Сейчас они, видимо, хотят забрать ее для выявления отпечатков пальцев. Им понадобится часа три, сказали они.

— Где ключи от машины?

— В машине.

— Когда вам звонили из полиции?

— Только что.

— Что вы им сказали?

— Что мне нужно пересечь границу, забрать вещи в гостинице в Тихуане и оплатить счет. Они сказали, что дадут мне полицейскую машину и…

Мейсон быстро перебил ее:

— А теперь делайте то, что я вам скажу. Будьте с ними потверже. Скажите, что вы не собираетесь раскатывать с ними в полицейской машине; что намерены на своей машине поехать в Мексику за вещами. Если хотят, пусть посылают с вами офицера полиции. Вы меня поняли?

— Да.

— Постарайтесь это сделать. Не давайте им машину по крайней мере в течение полутора-двух часов. Не делайте вид, что хотите что-то скрыть. Возмущайтесь, обижайтесь, делайте вид, что оскорблены. Но не говорите полиции, что они не могут взять машину. Скажите, что как только вернетесь из Мексики с вещами, они смогут ее забрать. Понятно?

— Да, но я не понимаю, почему…

— Вы и не должны, — перебил ее Мейсон. — Делайте то, что я вам сказал, и никому не говорите, что беседовали со мной по телефону. Вам понятно, что нужно делать?

— Да, но я…

— Делайте, что я сказал. Постарайтесь, чтобы полиция в течение двух часов не добралась до машины. Верьте мне и делайте, что я вам сказал. До свидания.

Мейсон положил трубку.

— Что случилось? — спросил Дрейк.

Мейсон, с блестящими от возбуждения глазами, ответил:

— Как ты и говорил, Пол. Знаешь, что должно случиться? Полиция пытается положить лапу на машину Гарвина. Они заманили его через границу и схватили. Теперь они хотят завладеть его машиной. Ты знаешь, что они собираются с ней делать? Пригнать в Оушенсайд и показать ее Ирвингу, чтобы он сказал, что именно эту машину он видел ночью на шоссе. Дать ему запомнить характерные вмятины или царапины или что-нибудь в этом роде.

— Тут уж ничего не поделаешь, Перри. Кроме того, если Ирвинг из тех людей, которые могут пойти на такую сделку, то…

— Не говори глупостей, Пол. Знаешь, что происходит со свидетелями?

— Что происходит? — спросил Дрейк, закуривая сигарету.

— Дюжину раз было доказано, что если преступление совершено в комнате, битком набитой свидетелями, и их просят затем дать письменные показания, то в каждом из заявлений обнаруживается масса вариаций и противоречий того, что случилось.

— Может быть, и так, — согласился Дрейк.

— Это уже было не раз, — продолжал Мейсон. — Эта тема — одна из любимых на курсах психологии в колледжах. И что происходит затем, когда свидетели дают показания в суде? Они поднимаются на свидетельское место один за другим и рассказывают историю, которая могла бы быть записана как под одну копирку. Свидетель что-то видит. Он рассказывает об этом полиции. Полиция указывает на маленькие расхождения между его рассказом и тем, что должно было случиться. Потом дают свидетелю немного переварить сказанное и подумать. Снова беседуют с ним. Позволяют ему поговорить с другими свидетелями. Ведут на место преступления. Затем просят вновь рассказать, что и как случилось. К тому времени, когда свидетель попадает в суд, он начинает давать показания, основанные на том, что он думает, что видел, что другой свидетель говорил ему, что он видел. Посмотри, что происходит в нашем деле. Полиция находит этого свидетеля, Ирвинга. Собирается забрать машину Гарвина и…

— Я знаю, — перебил его Дрейк. — Но мы ничего не можем поделать.

— Черта с два. Бери Деллу в свою машину и следуй за мной как можно быстрее.

— Что ты собираешься делать, Перри?

— Я собираюсь взять свою машину с откидным верхом, пригнать ее в Оушенсайд и припарковать ее именно в том месте, где, как говорит свидетель, стояла другая машина. Ты и Делла возьмете Мортимера Ирвинга и приведете его посмотреть машину. Я запаркую ее на том же месте и готов поклясться, что этот тип укажет, что он ее уже где-то видел. Учти, что полиция будет подсовывать ему машину Гарвина.

— И что потом? — с сомнением в голосе спросил Дрейк.

— Потом мы вернемся домой, и миссис Лорен Гарвин скажет полиции, что они могут «одолжить» ее машину. Полиция пригонит машину в Оушенсайд и попросит Ирвинга опознать ее. Ирвинг им скажет, что это не та машина, что он уже опознал одну с таким-то номером.

— Он не опознает вашу машину, если узнает, кто вы, — заметила Делла Стрит.

— Он не узнает, кто я и кому принадлежит машина.

Дрейк покачал головой.

— Я выбываю из игры.

— Почему?

— Это чертовски опасно. Ты можешь нажить себе неприятности.

— Какие неприятности? — сказал Мейсон. — Мы просто просим человека опознать машину.

— И запутаем его. Ты же заставляешь его думать, что это та же самая машина, которую он увидел в первом часу ночи и…

— Но то же самое собирается сделать полиция, — возразил Мейсон. — Полиция занимает позицию, при которой ей можно делать, что хочется, но считает нарушением закона, когда кто-то хочет сделать то же самое. К черту эти разговоры! Ты едешь или нет?

— Нет. Мне нужно думать о моей лицензии. То, что ты задумал, уже граничит…

Мейсон посмотрел на Деллу Стрит. Она отодвинула кресло и направилась к вешалке.

— Моя машина на стоянке, шеф. Я боюсь не угнаться за вашей, но если вы будете вести машину на разумной скорости, то я постараюсь не отстать от вас.

Мейсон схватил свою шляпу.

— Пошли.

— Будет большой скандал вокруг этого, Перри. Они…

— Пусть устраивают скандал. Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, пока они вобьют в голову свидетеля то, что их устраивает. Если у меня есть право на перекрестный допрос в суде и я спрошу его, откуда он знает, что это именно та машина, после того как он даст свои показания в суде, то я также имею право допросить его прежде, чем он будет опознавать машину, и доказать ему, что он в действительности не может отличить один автомобиль с откидным верхом от другого. Пошли, Делла.