Уже было совсем темно, когда Перри Мейсон и Делла Стрит вернулись на машине в Сан-Диего, где адвокат позвонил Полу Дрейку.

— Пол, я и Делла уезжаем из Сан-Диего в Оушенсайд, где будем ужинать. Потом я хотел встретиться с тобой и решить, что нам дальше делать с этим Хекли.

— С ним не так легко будет сладить, — предупредил Дрейк. — Я еще раздобыл о нем кое-какие сведения. Говорят, что он тяжелый тип.

— Прекрасно, я люблю тяжелых типов. Когда ты сможешь приехать в Оушенсайд?

— Готов выехать сию минуту.

— Хорошо. Мы будем ужинать на центральной улице, и ты сможешь нас найти по моей машине.

— О’кей. Я найду вас.

Мейсон и Делла Стрит приехали в аэропорт, забрали свои машины и поехали в центр Оушенсайда, где Мейсон нашел два места на стоянке рядом с рестораном.

Отужинав, они не спеша потягивали кофе, когда в ресторан вошел Дрейк, который огляделся по сторонам, увидел их и, махнув рукой, направился к ним.

— Какие новости? — спросил Мейсон.

— Сначала я выпью чашку кофе и съем кусок этого лимонного торта. Хоть я и поздно обедал, чувствую, что уже проголодался… Перри, я еле выбрался из Лос-Анджелеса из-за дикого скопления машин.

— Представляю себе. Все же, что нового у нас?

— Полиция обнаружила отпечатки пальцев Эдварда Гарвина на пистолете.

— А почему бы и нет? Он же не отрицает, что держал его в руках. Что еще нового?

— Не так уж и много. Я выяснил кое-что об этом Хекли. Он был замешан в крупных азартных играх. Много об этом не удалось узнать, но люди, которые его знают, считают его опасным.

— Вот и прекрасно. Мы займемся им. Он наверняка не сомневается, что его никак не связывают с Этель Гарвин.

— Прежде чем начнется перестрелка, — пошутил Дрейк, — я все же выпью кофе и съем торт.

Выйдя из ресторана, Мейсон предложил всем ехать на его машине: «Мы втроем поместимся все на переднем сиденье».

— Отличная идея, — поддержал Дрейк. — А посередине посадим Деллу, с тем чтобы я мог обнять ее одной рукой. Я так давно не ухаживал за хорошенькими девушками, что уже забыл, как это делается.

— И не думай, что я собираюсь тебя обучать, — ответила Делла Стрит. — У меня нет времени на ухажеров.

— Не волнуйся, я сразу же вспомню, — заверил ее Дрейк.

Они выехали на Фоллбрукское шоссе и медленно поехали, пока не нашли знак «почтовый ящик Ломакс». Мейсон притормозил, чтобы разглядеть проселочную дорогу.

— Легко найти, когда есть наводка. Пол, полиция еще не вышла на этого Хекли?

— Не думаю. Они, по-моему, даже не удосужились выяснить, чем Этель занималась в Неваде.

Заезженная проселочная дорога привела их мимо плантации апельсинов прямо к типичному калифорнийскому бунгало, мрачному и темному.

— Похоже, что его нет дома или пошел спать, — заметил Дрейк. — Что будем делать? Врываться в дом?

— Вот именно, врываться, — ответил Мейсон. — Если он дома, мы должны захватить его врасплох, чтобы он не успел опомниться, и начать задавать ему вопросы.

— Мы скажем ему, кто мы?

— Нет, если сможем. Мы только назовем себя, и больше ничего.

— О’кей, действуем!

Мейсон подогнал машину к центральному входу, заглушил мотор и выждал минуту, чтобы убедиться, есть ли снаружи собаки.

Большая черная немецкая овчарка неслышно обошла, обнюхивая, машину, как будто пытаясь установить, кто были эти поздние визитеры.

— С этой собакой лучше не шутить, — предостерег Дрейк. — Нужно подождать, чтобы кто-нибудь вышел из дома.

— Я предпочел бы позвонить в дом и застать его врасплох. Собака не кажется глупой.

— Это еще ничего не значит.

— Для собаки это много значит, — ответил Мейсон и открыл дверцу машины. Собака с враждебным молчанием немедленно ощетинилась. Мейсон посмотрел на собаку, пытаясь поймать ее взгляд.

— Послушай, — произнес он, как бы говоря с человеческим существом, — я хочу поговорить с хозяином дома. Я выйду из машины, подойду прямо по дорожке к двери и позвоню. Ты можешь идти за мной, чтобы убедиться, что я не сделаю лишнего движения. Подходит? — На последних словах Мейсон слегка повысил голос. Затем, не раздумывая ни минуты, вылез из машины. Собака двинулась вперед, держа нос в полуфуте от ног Мейсона, который опустил руки, показывая, что в них ничего нет, и пошел к входной двери. — Все в порядке, — заверил Мейсон Деллу Стрит, смотревшую на него встревоженными глазами. Мейсон нажал на кнопку звонка, и в глубине дома раздалась трель. Он немного подождал и еще несколько раз нажал на звонок.

Где-то в темной тишине дома послышались медленные, осторожные шаги, приближавшиеся к двери. Легкий щелчок замка, затем другой, и дверь открылась. Через стекло второй двери Мейсон разглядел фигуру мужчины в двубортном сером костюме. Человек переместил правую руку к левому борту пиджака, под которым Мейсон разглядел рукоятку пистолета в кобуре.

Собака, глядя на дверь, завиляла хвостом. Послышался шум задвижки, и человек приоткрыл немного дверь, не снимая предохранительной цепочки. Свет ручного фонарика выхватил фигуру Мейсона из темноты.

— Кто вы и чего хотите?

— Я ищу Алмана Белла Хекли.

— Что вы от него хотите?

— Поговорить.

— О чем?

— О его недвижимой собственности в Неваде.

— Ничего не продается.

— Вы хотите услышать, что я должен сказать, или нет?

— Если у вас ко мне деловое предложение, то возвращайтесь в гостиницу в Оушенсайде и позвоните завтра после десяти часов утра. — Он собрался закрыть дверь. Затем что-то в позе собаки насторожило его. — Как это вам удалось пройти мимо собаки?

— Я и не проходил. Я просто вышел из машины и…

— Она не выпустит никого из машины с наступлением темноты.

— Она сделала для меня исключение.

— С чего бы это?

— Спросите у собаки.

Мужчина скорчил гримасу.

— Так или иначе, кто вы?

— Я пытаюсь кое-что выяснить об Этель Гарвин.

Лицо мужчины застыло в неподвижности.

— Вам известно что-нибудь о ней? — спросил Мейсон.

— Нет. — Хекли захлопнул дверь.

— Она была убита сегодня утром, — крикнул Мейсон через дверь.

Ответа не последовало. Не слышно было и шагов.

— Она была здесь и заправила свою машину, — опять прокричал Мейсон.

Последовала пауза, и дверь открылась.

— Что это такое вы тут говорили? — спросил мужчина.

— Я сказал, что она была здесь около часу ночи и заправила машину.

— Вы или пьяны, или сумасшедший, — меня это не волнует. А теперь возвращайтесь в машину, или я прикажу собаке заняться вашей ногой.

— Только попробуйте. Я привлеку вас к ответственности за ущерб и пущу по ветру вашу собственность в Неваде.

— Не слишком ли много вы берете на себя?

— Давайте, валяйте. Прикажите вашей собаке броситься на меня и увидите, что случится.

— Чего вы хотите?

— Я хочу поговорить об Этель Гарвин.

В течение продолжительного времени мужчина за дверью смотрел задумчиво и оценивающе в глаза Мейсона. Неожиданно он снял предохранительную цепочку с двери.

— Заходите. Вы хотите говорить, а я хочу послушать. Но прежде чем вы уедете, вы мне точно объясните, что вы имели в виду, говоря, что Этель Гарвин, кто бы она ни была, находилась здесь около часу ночи. Входите, мистер…

— Мейсон.

Адвокат повернулся к машине: «Присоединяйтесь, Делла и Пол».

— А как быть с этой чертовой собакой? — раздраженно спросил Дрейк. — Загоните ее в дом.

— Собака останется здесь. Она ничего не сделает, пока я ей не прикажу, — сказал Хекли.

Делла Стрит вышла из машины и с опаской двинулась к входной двери. Собака посмотрела на нее, глухо зарычала, но не двинулась с места.

Дрейк, который в свою очередь собирался выйти из машины, услышав рычание, поспешно залез обратно и захлопнул дверцу.

— Все в порядке, — крикнул Хекли, приказав собаке замолчать.

Собака утихла, тяжелым взглядом продолжая следить за приближающейся Деллой Стрит, и замахала хвостом. Дрейк, увидев, что Делла благополучно добралась до Мейсона, опять открыл дверцу, опустил сначала левую, а затем правую ногу и сделал несколько осторожных, неуверенных шагов. Собака напряглась, зарычала и неожиданно бросилась на Дрейка. Дрейк моментально развернулся, бегом нырнул в машину именно в тот момент, когда пес ударил лапами по дверце, лязгая зубами по металлу.

Хекли сбежал по ступенькам, крича: «Рекс, назад, кому я сказал, назад!»

Собака медленно посмотрела в его сторону и опустилась на задние лапы.

— Иди сейчас же ко мне!

Собака пошла к Хекли, будто ожидая битья.

— Черт тебя побери, Рекс, я же сказал: не двигаться!

Дрейк посмотрел мимо Хекли на пса и пообещал застрелить его, если он только двинется в его сторону.

— Не бойтесь и выходите из машины. Идите уверенно и не показывайте, что боитесь.

Дрейк заставил себя вылезти из машины и пошел, за Хекли.

— Рекс, отойди к дьяволу с дороги, — произнес Хекли, делая движение ногой, как будто намереваясь ударить собаку. Та, отскочив в сторону, продолжала смотреть на Дрейка, оскалив клыки.

Войдя в дом, Хекли обратился к адвокату:

— Ладно, давайте разберемся. Вы — Мейсон. Кто остальные?

— Мисс Стрит, мой секретарь.

Хекли склонил голову с небрежной вежливостью.

— Мисс Стрит, очень рад познакомиться.

— Это Пол Дрейк.

— Как поживаете, мистер Дрейк?

Мейсон добавил: «Дрейк — частный детектив».

— О, — произнес Хекли, — дело зашло далеко, не так ли?

— Именно. Где мы можем поговорить?

Делла Стрит первой вошла в комнату, отделанную под библиотеку из обычного жилого помещения загородного дома.

— Присаживайтесь, — пригласил Хекли. — Теперь послушаем, что вы хотели сказать.

— Вы переворачиваете все с ног на голову, — сказал Мейсон. — Это мы хотим услышать, что вы можете нам сказать.

— Мне нечего сказать.

— Вы знали Этель Гарвин.

— Кто это сказал?

— Я сказал, — ответил Мейсон. — Вы познакомились с ней в Неваде. И были очень дружны. Вы отговорили ее от развода с мужем. Вы научили ее ничего не предпринимать, а дождаться, пока Эдвард Гарвин, думая, что он свободен, вторично женится, а затем выудить у него кучу денег при разделе имущества.

— Мне кажется, мистер Мейсон, что я никогда не смогу испытывать к вам симпатии.

Мейсон посмотрел ему в глаза.

— Я более чем уверен в этом.

На минуту воцарилось молчание, затем Мейсон вновь заговорил:

— Этель Гарвин приехала в Оушенсайд сегодня ночью. Она остановилась здесь и заправила машину. Я не знаю, что она сказала вам или что сказали ей вы, но я знаю, что, уехав отсюда, она проехала две мили, остановила машину на развилке шоссе, где и была убита.

— Я предполагаю, — начал Хекли, — что все это словесная мишура, набор слов, с помощью которых вы пытаетесь что-то вытянуть из меня. Более того, я уверен, что эта Этель Гарвин, кто бы она ни была, — не убита. Вы просто хотите, чтобы я признал, что знаю ее по Неваде. Если вы выложите все свои карты на стол и скажете, что вы хотели бы узнать и почему, то мы смогли бы продвинуться.

— У вас в углу телефон. Позвоните в полицию в Оушенсайде и спросите, была ли убита сегодня рано утром Этель Гарвин.

Хекли не стал заставлять себя упрашивать, подошел к телефону, поднял трубку и попросил соединить с полицией. «Не будете ли так любезны, правда ли, что Этель Гарвин была убита сегодня ночью где-то около Оушенсайда?.. Неважно, кто говорит, я просто спрашиваю… Хорошо, скажем по-другому. Я, может быть, могу быть свидетелем в этом деле!..»

Хекли слушал некоторое время, затем резко поблагодарил и бросил трубку на рычаг. Повернувшись, он начал медленно ходить туда и обратно, задумчиво полуприкрыв глаза и засунув руки глубоко в карманы двубортного пиджака.

— Ладно, вы выиграли.

— И что же мы выиграли? — поинтересовался Мейсон.

— Вы заранее выиграли игру, Мейсон. А это уже означает немало для человека, который начинает играть со мной. Вы говорите, этот джентльмен детектив? Из Лос-Анджелеса, Сан-Диего или Оушенсайда?

— Из Лос-Анджелеса.

— Вы связаны с бригадой по расследованию убийств, мистер Дрейк?

Дрейк в нерешительности посмотрел на Мейсона.

Мейсон усмехнулся и покачал головой.

— Он частный детектив. Я нанял его.

— О, и очаровательная девушка ваш секретарь?

— Да.

— А вы?

— Я — адвокат.

— Вот как. И вас кто-то пригласил. И из филантропических соображений вы резво взялись расследовать это дело.

— Да, кое-кто пригласил меня в качестве своего адвоката.

— Муж женщины, которую убили?

— Бывший муж.

— Понятно, — сказал Хекли. — Интересная получается комбинация, не так ли?

— Очень.

— Ладно, вы нащупали мое слабое место. Застали меня врасплох, имея преимущество внезапности. Как бы там ни было, я сделаю заявление. Нет, нет, не трудитесь записывать его, мисс Стрит… Мне пока не нужно интервью в печати. Я просто сделаю фактическое заявление, которое вы можете использовать в вашем расследовании, какое бы оно ни было. Я сделаю это, чтобы внести вклад в поиски убийцы. — Он сделал драматическую паузу. — Что я собираюсь заявить, является чистой правдой.

Он прислонился к стене, переводя взгляд с ондого лица на другое, и начал:

— У меня есть ранчо в Неваде. Довольно большое поместье, оно мне нравится. Я люблю там жить. Я никогда не был женат, поскольку мне на это наплевать. Я не отшельник, мне нравятся женщины, но идея женитьбы меня никогда не прельщала.

Рядом с моим ранчо находится гостевое ранчо, своего рода санаторий. Люди, которые там останавливаются, бывают довольно интересными. Как вы можете догадываться, многие из гостей приезжают туда не только поправить здоровье в Неваде. Они находятся там, чтобы получить документ о шестинедельном пребывании вне дома, чтобы начать бракоразводный процесс.

Я откровенно признаю, что некоторым женщинам оттуда я нравился, а они мне. Женщина, которая разрывает семейные узы, уезжает в другой штат, где ее никто не знает, и вдруг обнаруживает, возможно, впервые за все годы, что принадлежит исключительно сама себе, что она одинока и может подыскивать себе компанию. По воле случая мое ранчо рядом, я компанейский человек, и некоторые из них считают, что я подхожу для их компании.

Я постоянно жил на своем ранчо и наслаждался жизнью, пока Этель Гарвин не появилась в Неваде. Она мне понравилась. Мне интересно было быть с ней рядом, но постепенно я начал понимать, что она очень решительная и очень находчивая женщина. Я также догадался, что она разработала план какой-то операции, который как-то затрагивал и мое будущее. Настало время, когда стала ясно — что-то нужно делать. Ситуация становилась невыносимой. Я не хотел ранить ее чувства. Мы были слишком хорошими друзьями для этого. Я не хотел ей просто сказать, что меня не будет дома каждый раз, когда она будет мне звонить. Я избрал другой путь. Я долго искал удобный случай вложить деньги в недвижимость в Калифорнии. Мой брокер нашел это место. Сделка показалась мне удачной, если судить по нынешним ценам. Я дал «добро» своему брокеру и попросил как можно дольше держать это в секрете. Когда документы были готовы, я попросту улизнул со своего ранчо в Неваде. Я попросил передать Этель, что неожиданно уехал по делам и буду отсутствовать некоторое время, что как только представится возможность, я свяжусь с ней. Потом я сел в свой самолет и улетел в Денвер. В Денвере я поставил самолет в ангар, прилетел рейсовым самолетом в Лос-Анджелес, забрал новый автомобиль, купленный ради этого случая, и приехал сюда.

Я был очень осторожен, с тем чтобы Этель Гарвин не узнала, где я. Ваше сообщение о том, что она находится или была в Калифорнии, шокировало меня как своего рода малоприятная неожиданность. Я подозревал, что она подумает, что я во Флориде. Нет необходимости говорить, что ее не было здесь прошлой ночью, она не заправляла у меня свою машину, я не видел ее с того времени, как уехал из Невады. Известие о том, что она была убита сегодня ранним утром, для меня больше, чем шок. Оно наполняет меня гневом. Она была очень обаятельная женщина… Я свидетельствую, что, как я узнал, при жизни Этель Гарвин панически боялась своего мужа. Она хотела что-то предпринять. Что именно, я не знаю, но она страшно боялась того, что предпримет ее муж, когда она начнет приводить свой план в исполнение.

Есть некоторые вещи, которые я мог бы сообщить вам при свидетелях, но которые я скажу полиции, если будет нужно. Такие вещи, мистер Мейсон, которые выставят вашего клиента в очень невыгодном для него свете. А теперь я думаю, что заявление закончено, и тем самым нет необходимости продолжать наше интервью.

— Крайне интересно, — произнес Мейсон. — Вы уверены, что говорите нам чистую правду?

— Я не приучен лгать.

— Вы абсолютно уверены, что Этель Гарвин не приезжала сюда сегодня ночью и не заправляла свою машину так, что вы не узнали об этом?

— Это же абсурд, джентльмены. Во-первых, бензоколонка закрыта. Во-вторых, она никак не могла знать, что я в Калифорнии. Я предпринял продуманные шаги, чтобы она не догадалась.

— Ой ли?! — спросил Дрейк. — Вы не пытались выяснить, когда она уехала из Невады?

— Что заставляет вас задавать такой вопрос, мистер Дрейк?

— Вы очень привязаны к своему ранчо в Неваде. Трудно поверить, что вы просто собирались уехать и его бросить. Можно предположить, что когда Этель Гарвин уехала бы, вы бы вернулись.

Хекли согласно кивнул головой.

— Я вижу, что вы довольно ловкий человек, мистер Дрейк. Уверен, что мистер Мейсон высоко ценит вас. Вопрос хорошо поставлен.

— А ответ?

— А ответ, мистер Дрейк, такой, что никто, абсолютно никто не знал, что я здесь.

— А кто следит за ранчо в ваше отсутствие?

— Мой управляющий держит рот на замке. Я высоко ценю его преданность и честность, с которой он ведет дела и охраняет мои интересы. Он имеет сумму на открытом счету, достаточную для того, чтобы поддерживать порядок на ранчо, пока я отсутствую.

— Вы находились дома прошлой ночью? — спросил Мейсон.

— Я уже сказал, что не намерен обсуждать это дело дальше, — твердо ответил Хекли. — Я дал вам информацию и собираюсь пожелать вам доброй ночи.

Он прошел мимо них через библиотеку в холл и открыл входную дверь.

Делла Стрит поймала взгляд Мейсона и согласно кивнула.

— Идите вперед, шеф.

Она прошлась вдоль шкафов, подождала, пока Мейсон и Дрейк не покинули комнату. Немного погодя она вышла вслед за ними.

— Спокойной ночи, — немного чопорно сказал Хекли.

— Спокойной ночи, — ответил Мейсон.

Дрейк промолчал. Делла Стрит одарила Хекли самой дружеской улыбкой: «Спокойной ночи, мистер Хекли, огромное вам спасибо».

— Мне также было приятно, — ответил тот. — Рекс, сидеть на месте. Эти люди уходят.

Собака, на этот раз ведя себя послушно и менее враждебно, уселась на задние лапы и уставилась на Хекли, ожидая приказаний. Мейсон пошел впереди к автомобилю и занял место водителя. Дрейк попридержал дверцу, пока Делла Стрит не устроилась в машине. Затем он залез в кабину, бросив оценивающий взгляд через плечо в сторону собаки, и быстрым движением руки захлопнул дверцу.

Делла засмеялась.

— Все еще думаете о собаке, Пол?

— Черт подери, еще бы!

Хекли, стоя неподвижно у входной двери, проводил взглядом отъезжавшую машину. Делла Стрит увидела, что он смотрит в их сторону, и приветливо взмахнула рукой. Губы Хекли смягчились в улыбку. Машина выехала на дорогу, покрытую гравием.

— Ну, что я говорил, — начал Дрейк, — тяжелый тип.

— Согласен, — ответил Мейсон. — Но и у нас есть еще несколько улик, которые могут оказаться очень интересными.

— Какие же?

— Ты заметил, что собака отлично выдрессирована. Разумеется, он не купил собаку вместе с домом и не приобрел ее здесь, в Калифорнии. Собака наверняка с его ранчо в Неваде и он должен ею очень гордиться, иначе он не прихватил бы ее с собой, когда удирал из Невады.

— Хорошо, а что это дает нам? — спросил Дрейк.

— Хекли чего-то боится. Собака натренирована так, что никто не может подойти к дому ночью.

— И что из этого?

— Мы заедем сейчас домой к Роландо Ломаксу и узнаем, не лаяла ли громко собака сегодня где-то около часу ночи.

Дрейк довольно рассмеялся.

— Не в бровь, а в глаз, Перри. Это идея!

Мейсон свернул направо и остановился у дома Ломакса.

Открыв на звонок дверь, Ломакс постарался придать своему лицу достаточно вежливое выражение.

Это был крепкий мужчина около шестидесяти лет, со слегка опущенными от постоянной физической работы широкими плечами и продубленной от загара кожей. Его седоватые волосы падали ему на лоб и были мокрыми от пота. Рукава шерстяной рубашки были закатаны и обнажали волосатые руки, налитые силой.

— Мы расследуем одно дело, которое произошло здесь в окрестностях. Может быть, вы слышали о нем?

— Вы имеете в виду женщину, которую убили на автостраде?

Мейсон утвердительно кивнул.

— Что вы хотите узнать?

— Вы были дома прошедшей ночью?

— Да.

— Вы не слышали ничего необычного около дома, стоящего за вашим?

— Того, который недавно купил этот длинный щеголь?

— Именно.

— Я слышал, что собака лаяла, как дьявол, прошлой ночью, — ответил Ломакс. — Я сказал жене, что что-то здесь не так. Собака просто сотрясала воздух.

— В какое время это было?

— Сейчас я вам скажу точно. То есть я не знаю, когда именно она начала лаять, но поскольку она не смолкала, я вылез из кровати и подошел к окну своей спальни, которое выходит прямо на дом Хекли.

— Так, — нетерпеливо перебил Мейсон. — И что же дальше?

— Я посмотрел на часы. Когда я подошел, было ровно двадцать четыре минуты первого ночи.

— Ваши часы в порядке?

— В порядке. Я каждый день сверяю их по радио. Они не врут больше, чем на секунду или две.

— И было где-то около двенадцати двадцати пяти?

— Было точно двенадцать двадцать четыре. Я отметил время.

— И как долго собака продолжала лаять?

— Как только я подошел к окну, в доме, который купил этот Хекли, зажегся свет и собака неожиданно прекратила лай, как будто кто-то приказал ей замолчать. Я немного подождал. Свет горел, собака молчала, поэтому я решил, что все в порядке, и вернулся в кровать. Собака, наверное, лаяла всего три или четыре минуты. Если вы меня спросите, я вам скажу про эту собаку, хотя и хочу жить по-соседски. Я развожу цыплят, и если она начнет их грызть, я собираюсь пойти к Хекли и сказать ему, что его собака — городская собака. Ни разу не видел городской собаки, которая, попав за город, не начинала бы убивать живность. Прежние хозяева этого дома были приятными людьми. Они были богаты, но держались по-добрососедски. А этот Хекли, он совсем другой. Он горожанин до мозга костей и один из тех парней, которые не любят соседей. Он с нами обращается так, как будто нас здесь нет. Просто проходит мимо. Когда кивнет, когда нет. Здесь, за городом, человек привыкает зависеть от соседей, и когда появляется некоммуникабельный человек, как Хекли, это начинает вас тревожить.

— Без сомнения, — согласился Мейсон. — Собака лаяла только раз этой ночью?

— Да, только раз.

— А вы не заметили, приезжала или отъезжала какая-либо машина?

— Нет, никаких машин я не видел, — с готовностью ответил Ломакс. — Когда я ложусь спать — я ложусь спать. У меня тридцать акров земли, и вкалывать на ней приходится дай боже. В девять вечера я слушаю последние известия и проваливаюсь в сон. Обычно я встаю с рассветом и принимаюсь за работу. Более того, я не из тех людей, кто любит совать свой нос в дела соседей. И пусть они не суют свой нос в мои. Живи, как говорится, и давай жить другим. Вот так мы здесь устроены.

— Все-таки вы не слышали или не видели никакой машины?

— Я ничего не видел и не слышал, пока эта собака не начала лаять. Тогда я поднялся узнать, в чем дело. Лаяла собака просто истерично.

— Вы думаете, там кто-то был?

— Я думаю, что собака лаяла на кого-то.

— И вы никого не видели?

— Я уже вам говорил, что в доме горел свет, и собака через какое-то время перестала лаять, а я вернулся в кровать.

— И сколько прошло времени?

— Какого времени?

— Прежде чем вы вернулись в кровать?

— Я не знаю, — вздохнул Ломакс. — У меня нет секундомера, чтобы засекать время. Черт его знает, может быть, это было тридцать секунд, может быть минута.

— Спасибо, — поблагодарил Мейсон, улыбаясь. — Пожалуйста, никому не говорите о нашем визите. Я не хочу, чтобы Хекли об этом знал. Если он не будет знать, что вы дали нам информацию, то ваши отношения останутся прежними.

— Мне наплевать, будет он знать или нет. Лес рубят, щепки летят!

Пожелав Ломаксу спокойной ночи, все трое вернулись в машину Мейсона.

— Я совершила небольшую кражу в доме у Хекли, — заявила Делла Стрит.

— Каким образом?

Она рассмеялась.

— Это женский глаз. Мне кажется, никто из вас не заметил женский шарф, лежавший в углу на книжной полке?

— Шарф! — воскликнул Мейсон. — Господи, нет, конечно!

Делла Стрит сунула руку под блузку и вытащила шелковый шарф пастельных тонов с зелеными и фиолетовыми полосами.

— Чувствуете какой-нибудь запах? — спросила она Мейсона.

Мейсон поднес шарф к носу и присвистнул.

— Делла! Неужели это те самые духи, которыми пользуется моя подруга Вирджиния Байнум?

— Конечно, с такой уликой в суд не заявишься, во всяком случае — это мысль.

— Это больше чем мысль, это — проблема.

— У меня еще кое-что есть, — сказала Делла Стрит и вытащила из-под пальто маленькую женскую шляпку. — Шарф со шляпкой лежали вместе. Помните, агент Дрейка говорил, что Этель Гарвин была в шляпе, когда выходила из гостиницы?

Мейсон взял шляпку в руки.

Настала очередь присвистнуть Дрейку.

— Черт подери, Перри, неужели эти две женщины были влюблены в Хекли?

— И обе были здесь вчера ночью, — ответил Мейсон со значением.