Гарвин как раз проходил по холлу гостиницы «Виста де ла Меса», когда появился Мейсон. Гарвин вздрогнул от стука открывающейся двери, увидел адвоката, и его лицо озарила чуть ли не детская улыбка.

— Слава богу, Мейсон, вы здесь, я уж не надеялся вас увидеть. Какие новости?

— Я только что с собрания акционеров.

— Как дела?

— Как часы, — сказал Мейсон. — Некто Смит пытался поднять восстание, но оно умерло, не родившись. Акционеры оставили на следующий год тот же совет директоров и всех служащих, и этот же совет директоров в свою очередь назначил вас главным управляющим с прежней зарплатой и премией. Ваша деятельность за год получила высокую оценку.

— Прекрасно, — обрадовался Гарвин. — Расскажите, что случилось с Этель. Господи, какой ужас! Мне в голову лезли сумасшедшие мысли. Она покончила с собой?

— Похоже, что ее убили.

— Но кто мог убить ее?

— Это как раз выясняет полиция. Где ваша жена?

— В своей комнате.

Пригласив Деллу Стрит, Мейсон предложил всем подняться в номер.

Гарвин открыл дверь.

— Лори, он приехал.

— Слава багу, — ответила она, дружески протягивая руку. — Вы не можете себе представить, Мейсон, как я рада, что именно в этот момент вы рядом с нами. Я беспокоилась, а Эдвард вел себя, как ребенок.

Мейсон представил Деллу Стрит жене Гарвина.

— Как бы там ни было, — сказал Гарвин, — мы можем теперь об этом не беспокоиться. Давайте лучше займемся трагедией с Этель.

— Я хотел бы обратить ваше внимание, Гарвин, — произнес Мейсон, — что вы пока еще не вдовец. Смерть Этель не снимает с вас обвинения в двоеженстве, поскольку второй брак вы заключили в Мексике, когда она еще была жива. Согласен, что ваше отсутствие на ее похоронах выглядит по крайней мере бессердечно. Но в Соединенных Штатах вам лучше не показываться, тем более что о многих вещах я вам даже пока и сказать не могу.

— Я хочу знать детали ее смерти, Мейсон. Как это случилось?

Адвокат, не вдаваясь в подробности, рассказал Гарвину и Лорен о том, как погибла Этель, и в заключение добавил:

— Похоже, что этот пистолет 38 калибра тот же самый, который вы нашли на пожарной лестнице пару дней назад. Поэтому я задам вам вопросы, которые наверняка потом спросит полиция. С оружием мы выяснили. Сейчас я хочу выяснить кое-что о вас, Гарвин.

— Обо мне? Что вы имеете в виду?

— Где вы были прошлой ночью?

— Где был я? Вы же приехали вместе с нами в гостиницу, мы вместе пересекли границу и…

— Что вы делали в своей комнате?

— Отправился спать.

— Миссис Гарвин, вы можете подтвердить, что ваш муж был в гостинице всю ночь?

— Да, конечно, — с достоинством ответила Лорен. — Я проснулась где-то около часу ночи, потому что Эдвард сильно храпел. Мне пришлось растолкать его, чтобы он перевернулся на другой бок. Потом я проснулась опять где-то около трех часов, чтобы выпить воды и принять аспирин, так как ужасно болела голова.

— Вот это уже получше, — с облегчением вздохнул Мейсон, — я хотел убедиться, что у вас обоих железное алиби. Давайте снова вернемся к пистолету. Миссис Гарвин, его точно не было в отделении для перчаток, когда вы доставали солнечные очки мужу?

— Абсолютно точно.

Мейсон обратился к Гарвину:

— Вы уверены, что раньше он там был?

— Конечно. Пистолет могли украсть только в то время, когда я поднялся домой за Лорен.

— Машина не была закрыта?

— К сожалению, нет. Все сходится на том, что кто-то украл его, когда я был дома.

— Этот кто-то, видимо, специально следил за вами? — спросил Мейсон.

— Не думаю, Мейсон. Может быть, его выкрали уличные мальчишки.

— Нет, это не детские шуточки. После того, как полиция проведет баллистическую экспертизу, я готов поклясться, что вашу первую жену убили именно из этого пистолета.

— Это, конечно, усложняет дело, — согласился Гарвин. — Полиция может обнаружить мои отпечатки пальцев. Я держал его в руках, так же как Денби и Лайвсей.

— Труп нашли около Оушенсайда, — со значением произнесла Лорен.

— Правильно, — подтвердил Мейсон. — Мы пока не расспрашивали этого парня, Хекли. Полиция ничего о нем не знает. Мы с Полом Дрейком собираемся сейчас к нему выехать.

— Я считаю очень многозначительным тот факт, что Этель поехала в Оушенсайд, туда, где живет ее любовник, — не успокаивалась Лорен.

— Мы пока еще не знаем, был ли он ее любовником. Боюсь, что он крепкий орешек. Одно утешение, что мы о нем знаем, а полиция нет, — сказал Мейсон.

Со двора гостиницы неожиданно раздались голоса сеньоры Иноченте Мигуэрино и какого-то мужчины. Булькающий говорок мексиканки перемежался с хрипловатым баритоном с явным американским акцентом. Мейсон посмотрел на улыбающегося Гарвина, замер и приложил палец к губам, призывая к молчанию.

Через открытое окно раздался голос мужчины.

— У вас остановился сеньор Эдвард Гарвин с женой? Это его машина стоит перед входом?

— О, да, конечно. Сеньор Гарвин и сеньора. Она просто чудо с золотистыми волосами. И с ними их друг сеньор Перри Мейсон.

— Черт подери! — в раздражении воскликнул мужчина.

Мейсон приблизился к Гарвину:

— Это голос лейтенанта Трэгга, из городского управления полиции Лос-Анджелеса.

Они услышали скрип двери, шаги по холлу и стук в дверь номера. Мейсон открыл дверь.

— О, Трэгг! Как поживаете?

— Мейсон! — воскликнул Трэгг. — И уважаемая мисс Стрит здесь. Мейсон, я на самом деле рад вас видеть. Мы что-то не встречались в эти дни.

— Было такое, — согласился Мейсон. — Лейтенант, пожмите руку Эдварду Гарвину.

— Очень рад познакомиться, — выдавил из себя Трэгг.

Мейсон повернулся к Лорен Гарвин, стоящей в дальнем конце комнаты.

— Миссис Гарвин, разрешите представить лейтенанта Трэгга из городского управления полиции, отдел по расследованию убийств.

Лорен еле-еле растянула в улыбке плотно сжатые губы. На секунду показалось, что она хотела как бы вжаться в дверь ванной.

— Как поживаете, лейтенант, очень рада видеть вас.

Трэгг обратился в Гарвину.

— Вы слышали о вашей жене?

— Да, я просто был шокирован, удивлен… Я… я не знаю, что делать.

— Есть версия, что ее убили в Лос-Анджелесе, а труп перевезли в Оушенсайд. Вот почему я занимаюсь этим делом. Если вы хотите помочь, то могли бы вернуться в Лос-Анджелес на похороны, и тем временем мы бы…

— Арестовали его по обвинению в двоеженстве, по поручению окружного прокурора, — вмешался Мейсон.

Трэгг посмотрел на Мейсона.

— А вот это ни к чему!

— Я просто хотел, чтобы он знал, какой счет и в чью пользу.

— Послушайте, — обратился Трэгг к Мейсону, как бы выговаривая шаловливому ребенку, — я хочу побеседовать с мистером Гарвином. Я не собираюсь причинять ему вреда, а ему нечего скрывать. Но есть некоторые детали, связанные со смертью его жены, которые я хотел бы выяснить. Он может помочь мне.

— Ну и прекрасно, — ответил адвокат, — мы оба и поможем.

— Я могу обойтись без вашей помощи, Мейсон.

— Не надо, лейтенант, одна голова хорошо, а две лучше.

— Если мы перешли на поговорки, Мейсон, то я отошлю вас к такой: у семи нянек дитя без глазу.

— Разве Этель Гарвин не покончила с собой? — перевел разговор Мейсон.

— Она не покончила с собой. Она была застрелена в голову, сидя справа от водителя. Кто-то перевез труп на стоянку на автостраде, передвинул тело на место водителя, просунул ее левую руку между спицами руля, выключил габаритные огни и зажигание и уехал на другой машине.

— Которая следовала за ним?

Трэгг отрицательно покачал головой.

— Я так не думаю, Мейсон. Убийца действовал один, без помощников. В противном случае он мог бы просто сразу бросить машину, а сообщник подобрал бы его на другой. На стоянке ему пришлось даже подать назад машину с трупом, чтобы вплотную припарковать к своей и перебраться, не оставив следов.

— Неплохая дедуктивная логика, — прокомментировал Мейсон.

— Я понимаю, что вам неприятно говорить об этом, — продолжал Трэгг, обращаясь к Гарвину, — но несмотря на то, что вы не жили с убитой вместе и у вас были трения в семейной жизни, вы наверняка захотите все прояснить до конца, не правда ли?

Гарвин заколебался.

— Давайте скажем по-другому. — Глаза Трэгга были холодны, как лед. — Вы же не собираетесь покрывать убийцу, мистер Гарвин?

— Конечно, нет, — поспешно ответил Гарвин.

— Я тоже так думаю. Если бы сейчас вы переехали границу, мы…

— А как же ордер на арест по обвинению в двоеженстве?

— Это не в моей юрисдикции. Все зависит от окружного прокурора. Будет ли мистер Гарвин возвращаться или нет, в любом случае это осложняет дело, поскольку заявительница мертва. Прокурор может ограничиться условным осуждением. Двоеженство меня не интересует, меня интересует убийство.

— В этом как раз и разница между мной и вами, — приветливо заявил Мейсон. — Я заинтересован как в деле о двоеженстве, так и в расследовании убийства.

— Хорошо. — Манера говорить Мейсона начала раздражать Трэгга. — У Гарвина нет выхода. Он обвиняется в двоеженстве. Мы можем заполучить его из Мексики, когда захотим. Я только просил его не усложнять свое положение.

— Мы думаем по-другому, — опять-таки приветливо сказал Мейсон.

— Боже ты мой! — воскликнул Трэгг. — Не передергивайте, Мейсон. Вы отлично знаете, что мексиканский развод и женитьба этого человека в Мексике не имеют никакой юридической силы в Калифорнии.

— Трэгг, я повторяю вам, что как только этот человек вступает на землю Мексики, он становится мужем этой женщины, которую вы перед собой видите. Я допускаю, что если он вернется в Соединенные Штаты, он может быть задержан за двоеженство. Вот почему я не советую ему это делать. Он спокойно живет здесь с законно обвенчанной женой.

Если даже мексиканские власти дадут разрешение на экстрадицию за преступление по американским законам, то это совсем не означает, что Гарвин будет выдан судебным властям Соединенных Штатов, поскольку по законам правительства Мексики он не совершил ничего противозаконного.

Трэгг раздраженно перебил:

— Вы так чертовски убедительны, что… С вами тяжело именно потому, что вы создали себе репутацию человека, который умеет говорить убедительно.

— Вы не хотите возвращаться в Соединенные Штаты, Гарвин, не так ли? — обратился к своему клиенту Мейсон.

Гарвин отрицательно покачал головой.

— Вот видите, Трэгг.

— Хорошо. — Трэгг достал из кармана прибор для снятия отпечатков пальцев. — По крайней мере, я надеюсь, что вы сделаете все возможное, чтобы распутать это дело об убийстве.

— Что вы хотите?

— Я хочу снять ваши отпечатки пальцев, Гарвин.

— Зачем?

— Мне кажется, что отпечатки ваших пальцев есть на пистолете, которым было совершено убийство.

— Вам не нужно об этом беспокоиться, Трэгг, — вмешался Мейсон. — Я буду с вами предельно откровенным: мой клиент держал в руках этот пистолет, если… если мы считаем, что это тот же самый пистолет.

— Какой еще тот же самый? — насторожился Трэгг.

— Пистолет, который был оставлен на пожарной лестнице под окном офиса Гарвина. Этот пистолет мистер Гарвин держал в руках, а потом положил в машину в отделение для перчаток. Кто-то выкрал его оттуда, прежде чем он уехал из Лос-Анджелеса.

Трэгг откинул голову назад и громко рассмеялся.

— Более наивного, детского объяснения не придумаешь! Вы признаете, Мейсон, что ваш клиент положил пистолет в отделение для перчаток своего автомобиля?!

— Пистолет положили туда по его просьбе.

Трэгг повернулся к Гарвину.

— Вы признаете, что положили этот пистолет в отделение для перчаток своей машины?

— Он признает, что кто-то другой сделал это, — вмешался Мейсон.

— Я говорю с Гарвином! — взорвался Трэгг.

— Я говорю за него.

— Я очень хорошо знаю, что этот пистолет не был в отделении для перчаток, когда мы уехали из Лос-Анджелеса, — произнесла Лорен Гарвин.

— Откуда вам это известно?

— Мой муж попросил достать его солнечные очки. Я открыла отделение для перчаток и достала их. Если бы там был пистолет, то я обязательно бы его заметила и спросила бы Гарвина, откуда он у него.

— Вы уверены, что пистолета там не было?

— Абсолютно уверена.

— Между прочим, — как-то слишком учтиво заметил Трэгг, — ваш муж к тому времени мог перепрятать его в другое место.

Лорен взглянула на Трэгга.

— Если вы не верите никаким заявлениям, тогда зачем же просить отвечать на ваши вопросы?

Трэгг усмехнулся.

— Таким образом мы иногда распутываем дела об убийствах. Вы должны признать, миссис Гарвин, что человек, совершивший убийство, будет изо всех сил доказывать обратное.

— Я скажу вам одну вещь, — отпарировала Лорен. — Мой муж действительно мог бы взять этот пистолет, но он никогда не мог бы им воспользоваться. Он был со мной всю ночь.

— Всю ночь?

— Да, всю ночь.

— А вы что же, даже глаз не сомкнули?

— Я проснулась около часу ночи, и он лежал рядом и храпел. Затем я вновь проснулась где-то около половины третьего, и он все так же был рядом.

— И вы, конечно, посмотрели на часы, чтобы узнать время? — с сарказмом произнес Трэгг.

— Я не смотрела, а слушала время.

— Слушали?!

— Да. В гостинице такие часы, — да вот сами послушайте. — Она сделала движение рукой, призывая к тишине. Большие часы в холле после музыкальной прелюдии пробили время.

— О’кей. Если вы клянетесь, что эти часы…

— Да, я клянусь.

— И если вы не ошиблись…

— Я не ошиблась.

— Тогда я на этом закончил, — сказал Трэгг. — Осталось только взять отпечатки пальцев вашего мужа. Вы не возражаете, Гарвин?

— Конечно, нет, — ответил тот. — Наоборот, я готов сделать все, чтобы прояснить это дело.

— Но не возвращаясь в Калифорнию?

— Что касается этого, я не собираюсь подвергать мою жену вульгарному любопытству прессы и лезть в западню, которую мне подстроили…

— Продолжайте, продолжайте, кто вам подстроил западню?

— Нет никакой необходимости упоминать ее имя, — с достоинством возразил Гарвин. — Она мертва.

— Ладно, ладно. Давайте снимем отпечатки пальцев. Хоть с этим покончим.

Гарвин протянул руки. Трэгг аккуратно снял отпечатки пальцев, проставил имя, дату, место и жизнерадостно ухмыльнулся.

— Прекрасно. Надеюсь, вам понравится пребывание в Мексике. Рад был с вами познакомиться, мистер и миссис Гарвин. Мы еще увидимся. — И с этими словами Трэгг открыл дверь и вышел походкой человека, торопящегося по неотложным делам.