Пол Дрейк сидел в своей любимой позе в большом кресле в кабинете Мейсона.

— Постепенно начинает складываться мозаика из некоторых фактов, Перри. Но в остальном — сплошная путаница.

— Что удалось узнать, Пол?

— Этот парень, Хекли, твердый орешек. Полиция, кажется, ничего о нем не знает. Я же считаю, что он играет главную роль во всей истории.

— Установили время смерти?

— Убийство произошло где-то около часу ночи. Точнее покажет вскрытие. Полиция исходит из этого времени.

— Она уехала из гостиницы в десять двадцать вечера, не так ли?

— Верно. Врачи, в любом случае, не смогут назвать с точностью секундомера время смерти. Ее могли убить, как только она приехала в Оушенсайд, или часом позже.

— Бак в машине был полон. Навряд ли убийца покончил с ней, а затем заправил бензином автомобиль. Это должна была сделать она сама.

Дрейк согласно кивнул головой.

— И поскольку ветровое стекло было грязное, она не останавливалась на заправочной станции.

— Ты думаешь, она была у Хекли на ранчо, Перри?

— Уверен в этом.

Дрейк закурил сигарету, задумчиво посмотрел на витки дыма и медленно произнес:

— У полиции своя версия об убийстве. Они считают, что ее убили не там, где нашли тело.

— Да?

— Да. Они думают, что она кого-то подсадила. И этот кто-то вел машину. Она сидела рядом справа. Выбрав удобный момент, он выстрелил ей в левый висок и пригнал машину на стоянку. Затем убийца вышел из машины, перетащил труп на водительское место и сделал, чтобы выглядело так, будто Этель Гарвин убили за рулем.

— Подожди, подожди, Пол. Что-то здесь не стыкуется. Твой человек не нашел никаких следов того, кто бы выходил из машины?

— Я знаю. Видимо, другая машина была на стоянке, где нашли тело. Убийца мог так подъехать к этой машине, чтобы без труда перебраться в нее, не ступая на землю. Потом он передвинул труп, бросил пистолет и уехал.

— Глупый способ убийства, — нетерпеливо заметил Мейсон.

— Факты совпадают, Перри.

— Какие факты?

— Ну, начать с того, что машина, на которой уехал убийца, была заранее припаркована на стоянке.

— Почему полиция считает, что она была припаркована заранее?

— Они до конца в этом не уверены, но они так думают. Они нашли следы, ведущие от стоянки к автостраде, но обратные следы к машине отсутствуют. К тому же этот пистолет мог принадлежать Гарвину.

— Это еще как?! — подскочил в кресле Мейсон.

— Полиция вышла на Фрэнка Байнума, затем на его сестру Вирджинию. Они взяли ее в оборот, и она рассказала историю о наблюдении за офисом компании с пожарной лестницы, чтобы защитить интересы матери. Она даже рассказала, как ты поймал ее и заставил спуститься к тебе в кабинет. Она рассказала, что ты засмотрелся на ее ноги, и это позволило ей спрятать пистолет на пожарной лестнице.

— Ну и ну! — с иронией произнесла Делла Стрит.

— Что было, то было, — признался Мейсон.

— С этого момента полиция занялась Гарвином. По ее словам, Эдвард Гарвин после беседы с тобой в этот день поднялся к себе в офис. Подошел к окну, выглянул, что-то увидел и обратил на это внимание секретаря-казначея Джорджа Денби. «Денби, что это такое лежит на пожарной лестнице?»

— Похоже на спектакль, — недовольно произнес Мейсон.

— Денби, — продолжал Дрейк, — якобы подошел к окну и воскликнул: «Боже мой, мистер Гарвин, это — пистолет!» Фрэнк Лайвсей тоже был там и все видел. Потом Лайвсей вылез в окно, поднял пистолет, сказал, что он заряжен, и протянул его Денби. Денби осмотрел его и в свою очередь отдал Гарвину. При этом Гарвин разыграл из себя детектива: «Видите, на нем нет пыли. Если бы пистолет лежал там давно, то был бы весь в пыли. Значит, кто-то держал его в руке, находясь на пожарной лестнице. Кто бы это мои быть?!» Они еще немного поговорили, Денби хотел вызвать полицию, но Гарвин не позволил. Он якобы не хотел ненужной рекламы компании накануне собрания акционеров.

— Дело становится интересным, — перебил его Мейсон. — У нас есть пистолет, которым было совершено убийство, и на нем отпечатки пальцев трех человек.

— Дальше еще интереснее, — продолжал Дрейк. — Лайвсей в тот день приехал рано на работу, чтобы подготовиться к собранию, и торопился спуститься в бар за чашкой кофе. Гарвин сказал ему что-то в таком роде: «Лайвсей, я собираюсь уехать с женой в путешествие, отдохнуть от работы. Положите-ка пистолет в перчаточное отделение моей машины. Прелестная штучка. Я хочу еще раз осмотреть ее». Лайвсей выпил кофе, убедился, что его никто не видит, положил пистолет в машину Гарвина и вернулся. Они немного побеседовали, а затем Гарвин и Денби спустились на лифте вниз. Денби утверждает, что прежде чем расстаться, он видел, как Гарвин проверял, на месте ли пистолет в его машине.

Эта девушка, Вирджиния, за которую ухватилась полиция, заявила, что у нее полное алиби. Дескать, после того, как ты, Перри, заставил ее спуститься к себе в кабинет, ты ее тщательно обыскал…

При этих словах Делла Стрит шутливо присвистнула.

— Детские шуточки, Пол!

— Я не обвиняю тебя, Перри.

— Соедини меня с Эдвардом Гарвином, — обратился Мейсон к секретарше. Пока она набирала телефон, адвокат спросил Дрейка: «Полиция уточнила алиби каждого на время убийства: кто что делал, где, когда, почему?»

— Предварительное расследование они провели. Остальное не знаю. Ты же знаешь, полиция не держит меня в курсе своих дел.

— И что же они выяснили?

— Они начали с Денби. Тот работал всю ночь, диктовал на магнитофон, готовил бумаги для акционерного собрания. Он утверждает, что работал всю ночь. Более того, это совпадает с тем, что он сказал Лайвсею, который позвонил Денби рано утром, до того, как стало известно о смерти Этель Гарвин. Его рассказ совпадает и с тем, что рассказала Вирджиния полиции о своем ночном сидении на пожарной лестнице. Они просили ее описать все, что он делал ночью в кабинете. Похоже, что у Денби железное алиби. К тому же полиция считает, что у него не было мотива для убийства.

— История, которую рассказала Вирджиния мне и полиции, пахнет фантастикой. Хотя фантастические истории зачастую правдивы. А что говорят о Лайвсее?

— Лайвсей — холостяк. Он спал дома. Он не может представить никакого алиби, поскольку спал один. Полиция посоветовала, что на будущее ему не мешало бы жениться.

— Они любят давать советы, — заметил адвокат.

— Но с кем бы они очень хотели поговорить, так это с Гарвином. Они знают, что он должен появиться на собрании акционеров и что он обвиняется в двоеженстве. Поэтому они собираются навалиться на него, как кирпичная стена, как только он…

— Гарвин у телефона, — перебила Дрейка Делла Стрит.

— Хелло, Гарвин. Говорит Мейсон. Хочу задать вам пару вопросов. Будьте очень, очень осторожны в своих ответах.

— Ради бога, Мейсон, это ужасно! Почему вы уехали сегодня утром, не разбудив меня?

— Мне показалось, вы не хотите, чтобы вас беспокоили.

— Ради бога, Мейсон, случилось такое, а вы просто берете и уезжаете. Я хочу знать, что происходит! Я хочу…

— Оставайтесь на месте и успокойтесь. Не думайте о собрании акционеров. Мы уже обзвонили надежных акционеров вашей компании, и они лично будут присутствовать на нем. Все доверенности, которые они по недоразумению подписали, потеряют силу. Мы удержим контроль над компанией.

— Но я хочу приехать, Мейсон. Я должен быть там. Если я потеряю контроль…

— Успокойтесь, — перебил его Мейсон. — Ничего не делайте. Ни с кем не говорите. Не выходите из гостиницы, пока я вас не увижу. Если же вас кто и разыщет, не отвечайте ни на один вопрос. Просто отказывайтесь говорить, пока мы не встретимся.

— Но это поставит меня в щекотливое положение!

— Ничем не могу помочь, Гарвин. В этом деле много такого, чего вы еще не знаете. Ответьте на мои вопросы и поосторожней обращайтесь с именами существительными.

— Что значит с «именами существительными»?

— То и значит — предметы. Слушайте внимательно. Позавчера утром вы из окна своего кабинета увидели на пожарной лестнице некий предмет?

— На пожарной лестнице?

— Да, металлический, тяжелый предмет.

— О, да, я припоминаю! Но почему, я же показал на…

— Осторожней, — предупредил Мейсон. — Давайте вести разговор в абстрактной манере. Не забывайте, что через стенки телефонной кабины, откуда вы говорите, все слышно.

— Ладно. Лайвсей вылез в окно и подобрал этот предмет. Мы поговорили об этом, и я… я попросил Лайвсея положить его в отделение для перчаток в машине. Мейсон, это правда, я совершенно забыл об этом предмете. Он должен быть до сих пор в машине.

— Тогда пойдите и посмотрите. Одну минуту. Вы не отдавали ключи от машины дежурной по гостинице прошлой ночью?

— Нет. Я забыл.

— Значит, ключи пролежали у вас в кармане все это время? Двери в комнату были закрыты? И машину никто не трогал?

— Да, конечно. Машина стоит на том же месте, где я ее и оставил.

— Тогда идите и проверьте.

Мейсон остался ждать у телефона, нетерпеливо выбивая барабанную дробь пальцами по столу, пока вновь не услышал взволнованный голос Гарвина:

— Его нет на месте, Мейсон, его нет!

— Прекрасно. И куда же он подевался?

— Господи, его, наверно, взяли, прежде чем мы уехали из Лос-Анджелеса. Здесь никто не мог его взять.

— Вы уверены?

— Ну откуда я могу знать, Мейсон. Лайвсей положил его в машину.

— Когда вы последний раз его видели?

— Перед тем как уехать… Хотя, подождите, Мейсон. По дороге я попросил Лорен достать из отделения для перчаток мои солнечные очки.

— Где Лорен?

— Рядом со мной, здесь в холле.

— Позовите ее к телефону.

Через минуту он услышал голос Гарвина: «Она здесь».

— Спросите-ка ее…

— Я уже сделал это. Она говорит, что, доставая солнечные очки из отделения для перчаток, она не заметила того предмета, о котором вы говорите.

— Вы сразу уехали на машине, после того как Лайвсей положил «это» в отделение ддя перчаток?

— Я… нет, минуту. Я заходил в табачный магазин за сигаретами и поболтал с продавщицей. Затем сел в машину и поехал за Лорен, которая ждала с багажом. И мы сразу тронулись в путь.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — сидите и не двигайтесь. Постараюсь вечером быть у вас.