Я начинаю петь в негодованье,[147]

Узнав о низком Ричардовом плане:

Чтоб выполнить отцовское желанье,

Был Молодой Король, как на аркане,

Согласье брату на коронованье

Дать приведен!

Безвластен Генрих! Королевством дряни

Гордиться может трон!

О чем тут говорить, когда, заране

Согласный на любое подаянье,

Король живет на чьем-то содержанье,[148]

Причем в подобном упрекнуть изъяне

Не может сам Гильема, что в ристанье

Не побежден![149]

Кто подданными уличен в обмане,

Тот их любви лишен.

Пусть он, кому подвластны англичане,[150]

Не мнит, что и Ирландия в кармане;

Нормандия платить не станет дани,

И не пойдут анжуйцы на закланье,

И герцогом Гаскони и Бретани

Не станет он;

И в Пуату он лишь на расстоянье

Увидит бастион.

Представьте, н’Аламанда, я на грани[151]

Любви к злодею:[152] пусть он об охране

Подумает, ибо в его же стане

О нем молва идет как о тиране,

Купающем страну в кровавой бане —

Со всех сторон

Их окружает только поле брани

И тяжкий слышен стон.

Поскольку в куртуазном воспитанье

Граф Джауфре[153] взращен,

Уж лучше бы его отдаться длани[154] —

Не первым, жаль, рожден.