По лицу Джайны градом катил пот, но она упорно продолжала творить чары. Нексус мерцал, и наружные защитные заклинания стали видимы даже взгляду лишенных магического дара существ, хотя таких рядом и не имелось. Верховная чародейка чувствовала, как преграды сопротивляются ее вторжению, и изо всех сил парировала их действия.

А затем… всякое сопротивление прекратилось. Защитные чары вернулись к своему прежнему состоянию. Нексус перестал светиться.

И Джайна без промедления переместила себя внутрь.

К ее удивлению, зал, в котором она очутилась, выглядел нетронутым внешним натиском. Отложив эту мысль, верховная чародейка воспользовалась своими силами, чтобы обнаружить любую незримую угрозу, которая все еще могла таиться в убежище синих драконов. Ничего не найдя, она отправилась туда, где в последний раз видела Кейлека.

Поначалу она его не заметила. Джайна запаниковала, но, оглянувшись через плечо, увидела бывшего Аспекта лежащим лицом вниз на другом краю комнаты. Судя по всему, он полз в ту сторону.

Стоило Джайне об этом подумать, как левая рука Кейлека пошевелилась. Его пальцы начали скрести пол, и Джайна, к своему ужасу, увидела, что эти пальцы заканчиваются драконьими когтями. Когда чародейка подошла, то разглядела в нем и другие измененные черты.

Приближаясь к Кейлеку, Джайна почти оступилась – пол вокруг стал скользким от его пота. Вдобавок к своему искаженному виду, дракон казался еще более истощенным, чем прежде.

С растущим гневом Джайна посмотрела на артефакт. Он слегка мерцал, едва испуская магическую энергию, и казался опытной чародейке вполне безобидным.

Усилив собственные защитные чары, Джайна осмотрела предмет. С одной стороны, она восхищалась особенностями этого творения, но с другой, ненавидела его за то, что он сделал с ее Кейлеком. Это чувство овладело разумом и сердцем чародейки, и Джайна, начертав перевернутый символ, отправила его в сторону артефакта.

Но стоило изображению прикоснуться к реликвии, как она замерцала. Джайна все еще поддерживала связь с символом, и энергия артефакта потекла через него к чародейке. Она не успела вовремя завершить заклинание.

Мир Джайны перевернулся и окутался непроглядной тьмой. Затем послышался невнятный гомон голосов, явно принадлежавших каким-то ящерам. А затем чародейка увидела безумный калейдоскоп картинок и существ, в которых узнала протодраконов. Посреди этого водоворота Джайна осознала, что она сама стала протодраконицей. Причем чародейка знала эту протодраконицу в жизни, хотя выглядела та совсем по-другому.

«Алекстраза? Я стала частью Алекстразы?»

Эта Алекстраза была очень юной, и Джайна даже не подозревала, что когда-то бывшая Аспект была такой. Глазами протодраконицы чародейка увидела и других драконов, которые показались ей смутно знакомыми. Однако, если бы не мысли Алекстразы, Джайна бы никогда их не узнала. Она увидела Изеру (невероятно маленькую Изеру), Ноздорму, Нелтариона – Нелтариона! – и Малигоса.

Каждая сцена длилась не более мгновения, и Джайне показалось, что многие из них шли не по порядку. В большинстве из них вообще было невозможно разобраться, а некоторые заставили ее испытать ужас. Верховная чародейка увидела кошмарных, гниющих протодраконов, превратившихся в нежить. Увидела обескровленные трупы. Но самым страшным Джайне показалось то, каким чудовищным на самом деле был Галакронд. Глядя на него, чародейка ощущала леденящий ужас Алекстразы, как свой собственный.

Все это показалось ей невыносимым. От напряжения Джайна чуть не потеряла сознание. В последнюю секунду она мысленно представила перевернутый символ и попыталась наложить его на каждый мелькавший перед ней образ.

Ахнув, чародейка пришла в себя и отшатнулась от артефакта. Если бы не ее защитные заклинания, Джайна наверняка упала бы и разбила голову. А так она лишь быстро прислонилась к ближайшей стене и простояла там несколько минут, борясь с головокружением.

Эхо голосов все еще раздавалось в ее сознании. Джайна перевела взгляд с артефакта на Кейлека. Теперь она понимала, через что ему пришлось пройти, но подозревала, что сама она пережила лишь малую толику испытаний, выпавших на долю синего дракона.

Как только Джайна почувствовала в себе достаточно сил, то вернулась к Кейлеку. Ласково прикоснувшись к нему, она перевернула дракона на спину. Оказавшись с ним лицом к лицу, чародейка поняла, что он в гораздо худшем состоянии, чем она думала. Он напомнил ей описания жертв Изумрудного Кошмара. Тогда тысячи существ оказались бессильны перед могуществом Владыки Кошмара и его господина. Они лежали, беззащитные, и не могли очнуться от мучительного сна, даже когда их рассудок начинал угасать.

Джайна содрогнулась. Она была одной из тех жертв, одной из самых первых, но лишь сейчас чародейка полностью осознала, в каком положении тогда находилась. Из-за этого ее страх за Кейлека лишь усилился.

Он что-то пробормотал. Джайна склонилась ближе.

Его глаза распахнулись – драконьи глаза, а не те, которыми обладало его полуэльфийское обличье. Застигнутая врасплох, верховная чародейка отпрянула назад.

Ее окутало морозное дыхание.

Если бы Джайна заранее не защитила себя, то наверняка бы погибла. Даже несмотря на заклинания, верховная чародейка ощущала леденящий холод. Однако это было не то боевое дыхание, которым пользовался Кейлек. Благодаря увиденным фрагментам далекого прошлого Джайна поняла, что Кейлек ведет себя так же, как когда-то действовал юный Малигос.

Кейлек снова успокоился. Джайна осторожно коснулась его щеки, а затем шеи. Она не знала, что именно он переживал в своем видении, но сердце его бешено колотилось.

Джайна произнесла заклинание. Чародейка была уверена, что между Кейлеком и артефактом существует какая-то связь и хотела найти ее и разорвать, но ничего не обнаружила.

Ей пришлось снова вернуться к артефакту. Действуя еще более осторожно, Джайна осмотрела каждую видимую грань, но не заметила и не почувствовала ничего нового. Однако стоило верховной чародейке обратить внимание на ауру, окружавшую предмет, как она обнаружила, что в ее мерцании присутствует определенный ритм.

Джайна быстро вернулась к Кейлеку, нащупала у него пульс и снова посмотрела на артефакт.

Ритм мерцаний совпадал с пульсацией на шее Кейлека. Артефакт подстроился под него… или, возможно, подстроил Кейлека под собственные чары.

Как бы то ни было, у Джайны Праудмур появился план. Она решила, что у нее получится наконец освободить Кейлека от губительного влияния артефакта.

Вот только у этого плана был один существенный недостаток, из-за которого Джайна не спешила приводить его в исполнение, хотя Кейлек снова начал что-то бормотать. Да, возможно, у нее получится его освободить, но вероятность того, что ее попытки приведут дракона к мучительной смерти, была не меньше.

Кейлек снова начал скрести руками пол. Его когти процарапали в твердом камне глубокие борозды.

Верховная чародейка поняла, что выбора у нее не осталось. Она стиснула зубы и начала накладывать чары.

И одновременно с этим молиться, чтобы все получилось…

Малигос оторвал взгляд от разрастающегося Галакронда и сосредоточился на Тире. Пока союзник протодраконов лежал, он уменьшился почти до того размера, который имел во время первой встречи с Малигосом. В сознании протодракона мелькнула отчаянная мысль – и она показалась отчаянной даже Кейлеку, однако дракон мысленно согласился со своим носителем, что иного пути у них не было.

Как и в случае со своей раненой ногой, Малигос выдохнул на изувеченную конечность Тира.

Обрубок замерз, из него перестала литься кровь. Тир застонал, но не пошевелился.

– Нужно унести его отсюда, – объявила Изера, подлетев к нему.

– Куда?

Логичнее всего было отправиться в тенистую местность, где спрятались выжившие. Однако если Галакронд последует за запахом крови Тира, то Малигос выдаст ему местонахождение несчастных беженцев. Протодракон не мог заставить себя предать их, и, немного зная Тира, сомневался, что двуногое создание согласилось бы принять такие жертвы ради своей безопасности.

– Нужно унести его отсюда, – повторила бледно-желтая самка. Пожав плечами, она добавила: – Найдем куда! Главное – подальше от Галакронда.

Малигос поднял голову и посмотрел на их чудовищного противника. Тот, похоже, был слишком поглощен своим последним перевоплощением, но сказать, как долго продлится эта заминка – несколько секунд или гораздо дольше, – совершенно не представлялось возможным. Впрочем, все это время Галакронд продолжал находиться в воздухе, и Малигос решил, что времени у них практически нет.

Не дожидаясь помощи от Изеры, Малигос перехватил Тира за плечи и взмыл в небо. Повинуясь интуиции, он направился к самому безжизненному месту, какое только смог вспомнить, если не считать того, где они находились сейчас. Он лишь надеялся, что эти земли окажутся достаточно пустынными, а состояние Галакронда даст им достаточно времени.

Оглянувшись через плечо, Малигос заметил приближающуюся сзади протодраконицу. Вместо Изеры к нему подлетела Алекстраза. Задними лапами она ухватила Тира за ноги. Распределив между собой вес хранителя, протодраконы смогли ускориться. В полете они махали крыльями в такт друг с другом, и, благодаря такой слаженной работе, развили большую скорость.

Осмелившись снова взглянуть назад, Малигос почувствовал одновременно облегчение и ужас. Облегчение, потому что за ними последовала не только Изера, но и Нелтарион, и Ноздорму. Они летели сильно позади самки. А ужас из-за того, что Галакронд снова вырос и изменился. Его туловище стало крупнее, а из верхней части торса теперь торчали острые шипы. И хотя исполин продолжал висеть на месте, похоже, что он начал пробуждаться.

Алекстраза тоже посмотрела на Галакронда.

– Полетели быстрее, – вдруг предложила она Малигосу. – И ниже. Галакронд не заметит нас сразу.

Снежно-голубой самец кивнул…

И видение переменилось.

Вид холодной, голой земли поначалу привел Кейлека в замешательство, и он подумал, что вернулся в свое собственное время. Высокие горные пики и окружавшие их пустынные голые равнины… он знал это место.

Когда-то его назовут Драконьим Погостом.

Малигос и Алекстраза все еще держали Тира, но уже пошли на снижение. Читая мысли Малигоса, Кейлек не понимал, почему они решили остановиться именно здесь. Дракон предположил, что друзья просто выбрали первое попавшееся место, где, как они надеялись, Галакронд не сразу их обнаружит.

Алекстраза и Малигос крайне осторожно уложили Тира на холодную землю, а затем приземлились рядом с ним. Малигос посмотрел по сторонам, словно ожидая что-то увидеть, но даже сам, похоже, не понимал, что ищет. Когда остальные тоже приземлились, все они посмотрели на Малигоса.

– Здесь? – наконец прорычал Нелтарион. – Плохое место. Не на кого охотиться. Травоядные далеко. Хорошая добыча прячется в горах, а это место слишком открытое.

– Здесь, – ответил снежно-голубой самец. В его голосе звучала уверенность, которой он на самом деле не чувствовал – Кейлек видел это в его сознании. Малигос просто знал, что им нужно было прилететь именно сюда.

Его расплывчатый ответ, похоже, удовлетворил Ноздорму, но затем тот спросил:

– Что теперь?

Малигос посмотрел на юг, в сторону пустынных равнин, занимавших большую часть Драконьего Погоста.

– Туда.

Он направился было в ту сторону, но Изера преградила ему путь. Недоуменно глядя на Малигоса, она указала мордой ему за спину.

– А что делать с Тиром?

Малигос оглянулся. Он и Кейлек почему-то вдруг позабыли о хранителе титанов. И если Малигос не обратил на это внимания, то Кейлек задумался, отчего у протодракона вдруг случился провал в памяти. Уж очень внезапно это произошло.

Взлетев, Малигос снова осторожно поднял Тира. Насколько мог судить Кейлек, Тир выглядел не хуже, чем раньше, но синий дракон не знал, хорошо это или плохо. Он понимал лишь, что протодраконам нужно было поскорее помочь хранителю.

«Но как?» – подумал Кейлек. Будь его воля, он бы придумал какое-нибудь заклинание, которое бы заморозило Тира, пока они не найдут способ его исцелить. Но у протодраконов не было возможности сделать даже это.

«Магия…» – теперь Кейлеку показалось, что и он забыл о чем-то жизненно важном, о чем-то, связанном с его собственным существованием.

О чем-то, связанном… с Нексусом?

В этот же миг Малигос снова решил спуститься. Посмотрев вниз, Кейлек поначалу не увидел ничего, кроме заснеженной земли. Затем его внимание привлекло одно темное пятно. Когда Малигос подлетел поближе, Кейлек понял, что этим пятном было замерзшее озеро. Синий дракон не помнил, чтобы это место существовало в его времени, но уже понял, что память иногда его подводит.

Приземлившись на берегу озера, Малигос снова отпустил Тира, на этот раз положив его на спину. Это позволило Кейлеку внимательно рассмотреть хранителя титанов. Тир дышал неглубоко, но ровно, и замороженная Малигосом конечность все еще была защищена льдом. Протодракон еще раз осторожно выдохнул на страшную рану, обновив предыдущую заморозку. Однако в голову Малигоса снова полезли сомнения: он не верил, что Тир выживет. И Кейлек разделял эти мысли.

Несмотря на это, снежно-белый самец вдруг оставил Тира и направился к заледеневшему озеру. Нелтарион и остальные приземлились и последовали за ним. Удивительно, но четыре протодракона выглядели запыхавшимися.

– Как быстро! – наконец выдавил Нелтарион, перед этим хватавший ртом воздух. – Малигос летел так быстро!

– Нужно было подождать нас, – пожурила его Алекстраза. – Я видела неподалеку не-живых, – Она указала на запад. – Может быть, рядом есть и другие… Если они увидят нас, Галакронд увидит нас…

Малигос ничего не видел в том направлении, и Кейлеку показалось, что благоразумные слова Алекстразы не очень-то его заботили. Кейлек снова не узнал в этом протодраконе Малигоса, с которым так сильно сроднился.

Снежно-голубой самец продолжал идти к замерзшему озеру. Когда он уставился на лед, Кейлек заметил в воде едва заметное движение. Синий дракон понимал, что его носитель голоден, но Малигос был словно одержим мыслью о еде.

Более того, протодракон настаивал на том, чтобы остальные четверо тоже присоединились к нему.

– Идем! Нужно поесть! Нужно набраться сил!

Нелтарион послушался безо всяких возражений – из всей пятерки у него был самый неуемный аппетит. Ноздорму, казалось, засомневался, но затем кивнул. Изера молча пошла вслед за троицей.

И лишь Алекстраза не пошевелилась.

– А как же Тир?

– Он спит, – ответил снежно-голубой самец. – Пусть спит.

Его ответ прозвучал не холодно, а практично. Алекстраза призадумалась, а затем наконец кивнула и присоединилась к друзьям. Кейлек хотел, чтобы хоть кто-нибудь остался присматривать за Тиром, но теперь все пятеро протодраконов жаждали трапезы.

Лед выдержал не только вес Малигоса, но и всех остальных. Ноздорму поскреб его когтями, но, несмотря на их остроту, лед почти не поддавался. Нелтарион, похоже, собрался топнуть по замерзшей поверхности, что наверняка раскололо бы вообще весь лед, в том числе и тот, на котором стояли пятеро, но Алекстраза быстро зашипела на него и помотала головой.

Пока остальные смотрели на нее, она выбрала место на глубине озера и осторожно выдохнула. Жаркое пламя протопило в толстом льду отверстие, которое вскоре заполнилось водой. Затем Алекстраза начала расширять дыру, пока не осталась довольна ее размерами.

Несмотря на то, что прорубь создала Алекстраза, первым она подпустила к ней Нелтариона. Он охотно склонился над краем льда, а затем внезапно сунул голову под воду.

Держа в зубах жирную рыбку, темно-серый самец вынырнул. Довольно хмыкнув, он отошел в сторону.

За ним подошла Алекстраза. Ей понадобилось чуть больше времени, чтобы приметить и поймать свою добычу.

Наконец настал черед Малигоса. Стоило ему наклониться, как перед ним проплыла еще одна аппетитная рыбина. Малигос поймал ее так же легко, как и его друзья.

Когда снежно-голубой самец отошел, к дыре приблизилась Изера. Малигос же направился к берегу. Пойманная рыба все еще трепыхалась в его зубах. Сойдя со льда, протодракон обвел взглядом заснеженные просторы. Рядом не было видно ни Галакронда, ни живых мертвецов. Малигос перевел взгляд на свою добычу и с остервенением вгрызся в нее. Кейлек подумал, что лучше бы его носитель зажмурился, чтобы синему дракону не пришлось на это смотреть.

Стараясь сосредоточиться на чем-нибудь другом, Кейлек подумал о Тире. Он почти не удивился тому, что протодраконы оставили хранителя, чтобы подкрепиться, но им нужно было как можно скорее найти способ помочь ему. Кейлек задумался, где же сейчас остальные хранители титанов. Неужели они не почувствовали, что Тир в смертельной опасности? Синий дракон считал, что у них наверняка есть какая-нибудь связь друг с другом, которая могла…

Справа от Малигоса раздалось прерывистое шипение. Кейлек и его носитель сразу же узнали этот отвратительный звук.

Они не понимали, как двум изможденным мертвецам удалось подкрасться к их отряду. Но времени раздумывать об этом не было, поскольку один из них бросился на Малигоса. С его пожелтевших зубов капала мерзкая зеленая жидкость, которая явно не сулила живым протодраконам ничего хорошего.

Крутанувшись на месте, Малигос ударил нападавшего хвостом. Подобно хлысту, тот обвил заднюю лапу мертвеца. В тот миг, когда остатки мозгов твари осознали, что произошло, Малигос потянул.

Отвратительный протодракон упал на бок. Однако хвост Малигоса на миг запутался в лапах его врага, что сделало самца уязвимым перед вторым мертвецом.

Но тут мощный поток песка врезался в тварь, отшвырнув ее назад. Когда существо приземлилось, его обдало пламенем. Сухая плоть загорелась.

Несмотря на это, горящий мертвец поднялся. А вместе с ним встал и первый.

Освободив свой хвост, Малигос махнул им в противоположном направлении. На этот раз он откинул первый труп в сторону озера.

Протодракон хотел лишь ударить своего противника, но мертвец, распластавшись на льду, приземлился рядом с Изерой. Быстро сообразив, что делать, маленькая самка тоже толкнула его хвостом, и тот заскользил… в нужном ей направлении.

Живой труп, пытаясь затормозить, плюхнулся в дыру во льду. Вцепившись в края отверстия, он попытался удержаться за них.

Нелтарион слегка топнул задней лапой, заставив лед содрогнуться. Этого оказалось достаточно, чтобы умертвий соскользнул вниз.

Иссушенный протодракон исчез под водой. Кейлек успел заметить, как тварь отнесло в сторону от дыры, а потом она провалилась на глубину.

Второй мертвец, не обращая никакого внимания на пожиравший его тело огонь, двинулся на Алекстразу. Прежде чем она успела выдохнуть, Ноздорму обрушил на него еще один поток песка.

Поток врезался прямо в шагающий труп. Огонь уже повредил туловище твари, и песок окончательно разрушил его, разметав опаленные ошметки по всему берегу. Некоторые из них, приземлившись, еще несколько секунд шевелились, и лишь затем постепенно замерли.

Вернувшись на лед, Малигос уставился на замерзшую воду. Через несколько секунд он заметил первого мертвеца. Существо снова выплыло к поверхности, все еще пытаясь выбраться наружу.

Подойдя к дыре, Малигос дохнул на нее. Ему не понадобилось много усилий, чтобы окончательно заморозить уже начавшую застывать воду. Протодракон отошел. Теперь, даже если умертвий и подберется к дыре, то не сможет из нее вылезти.

Малигос вернулся к остальным. Нелтарион тыкал лапой останки обожженного трупа, чтобы убедиться, что больше ничего не оживет. Ноздорму снова занялся своей рыбой, а Алекстраза задумчиво уставилась на далекие горы. Лишь Изера смотрела на подошедшего к ним Малигоса.

Снежно-голубой самец посмотрел на то, что осталось от мертвеца. Его что-то беспокоило, но протодракон не мог понять, что именно. Кейлек тоже встревожился, ведь перед этим ему тоже казалось, что он что-то упустил.

Вдруг Малигос резко поднял голову, обернулся и посмотрел туда, где они оставили Тира.

Хранитель титанов исчез. Лишь несколько едва заметных капель крови украшали отпечаток, оставленный его телом на снегу.

Промчавшись мимо остальных, Малигос стал озираться по сторонам. Но, куда бы он ни посмотрел, вокруг не виднелось ни следа, ни какого-то намека на то, куда делся хранитель.

– Исчез, – негромко сказала ему Изера. – Исчез.

– Куда? Как?

Она пожала плечами.

Остальные наконец тоже заметили пропажу. Они присоединились к поискам, и Нелтарион даже пролетел над замерзшим озером, но все было тщетно.

– Потерялся. Тир потерялся, – зарычал Малигос, больше всего злясь на самого себя. Он считал, что защищать Тира было его обязанностью.

Пока протодраконы продолжали поиски пропавшего Тира, которые даже сами считали бессмысленными, Кейлек думал. Наконец, он осознал, что именно его беспокоило. Когда Малигос, держа во рту рыбу, повернулся к берегу, его взгляд скользнул по тому месту, где должен был лежать Тир.

И Кейлек лишь сейчас вспомнил, что Тира там не было уже тогда.

Что-то забрало хранителя титанов… И Кейлек никак не мог отделаться от мысли, что это «что-то» вовсе не собирается его съесть, а преследует какие-то иные цели…