Джайна сердито сверлила взглядом негодные книги. Она перебрала весь свой репертуар заклинаний, предназначенных для такого осторожного поиска, но все без толку. Теперь верховная чародейка подумывала о том, чтобы применить более мощные чары, но ее останавливало то, что тогда Модера или кто-нибудь еще наверняка заметит ее присутствие. Однако с каждой упущенной секундой Кейлек мог оказаться во все большей опасности.

Она должна была пойти на этот риск. Приняв решение, Джайна начала было произносить заклинание… и вдруг замерла. На одном из ее книжных шкафов лежал череп древнего, безжалостного ящера, который она вместе с множеством других магических и просто необычных предметов унаследовала от своего предшественника, Ронина. Сам по себе череп ничего не значил, но он заставил Джайну вспомнить о гигантском скелете и о встрече с Буникой. Она снова вспомнила, как таунка рисовала тот знак. И лишь теперь Джайна задумалась о том, что таунка подозрительно точно запомнила символ, который никогда прежде не видела. Тогда верховная чародейка списала это на природную внимательность народа Буники, но теперь подумала, что, возможно, дело было вовсе не в этом.

«А таунка ли ты вообще? – мысленно спросила Джайна у далекой Буники. – Мне не следовало верить в такие совпадения».

Джайна начертила символ в воздухе, а затем развернула его той стороной, с которой его видела охотница.

– Куда я только смотрела?! – выпалила верховная чародейка и сразу же прикусила язык. Она взмолилась, чтобы ее никто не услышал, а затем совершенно по-новому посмотрела на перевернутый символ.

Приглядись Джайна к нему повнимательнее еще у скелета, то заметила бы, что, если его перевернуть, символ приобретает совершенно иное и очевидное значение. Так он становится ключом.

И именно этот ключ был ей нужен. С помощью магии Джайна нанесла перевернутый символ на первый фолиант. На глазах верховной чародейки он впитался в книгу.

Лиловое сияние погасло не только вокруг этой книги, но и вокруг всей остальной библиотеки.

Джайна схватила толстый том и стала перелистывать страницы. Наконец, она увидела нужные ей сведения именно там, где и ожидала их найти. Верховная чародейка внимательно прочитала параграф:

«Сложенные вместе, две половины стали чем-то большим, нежели просто суммой двух частей. Их сила возросла многократно. Верховный маг Вендол предположил, что из этой пары когда-то можно было составить и другие комбинации, но за тысячелетия, прошедшие с момента создания артефакта, некоторые из этих комбинаций стали работать неверно…»

Джайна захлопнула книгу.

– Да… наверняка так и есть.

За дверью ее покоев раздались голоса. Джайна негромко выругалась, коря себя за несдержанность. Ей следовало догадаться, что Модера оставит кого-нибудь подслушивать и дожидаться ее возвращения.

Ее обнаружили, но это было уже не важно. Джайна решила, что нашла все необходимое. Верховная чародейка отложила книгу… и исчезла.

Через несколько секунд она возникла прямо у магической границы Нексуса. Когда гудение, сопровождавшее заклинание телепортации, стихло, она огляделась. Джайна нахмурилась, увидев, где очутилась, ведь ее цель находилась несколько дальше. Она снова произнесла заклинание и снова исчезла.

А затем появилась в той же самой точке.

Посмотрев на Нексус, верховная чародейка попробовала другой подход. На этот раз она просто попыталась проникнуть внутрь заклинанием и понять, что происходит.

Но заклинание не смогло пройти через защитные чары Нексуса.

Совсем недавно Джайна беспрепятственно могла войти в жилище синих драконов. Теперь она решила, что Кейлек перенастроил защитные чары так, чтобы никто и ничто не могло проникнуть внутрь. Затем она забеспокоилась, что дракон не хотел впускать именно ее. Он уже пытался скрыть от чародейки свои проблемы, и предположение, что он изменил защитные заклинания именно с такой целью, выглядело вполне логично.

Вот только Джайна была уверена, что единственной надеждой Кейлека освободиться от загадочного влияния артефакта оставалась она сама. И если он закрылся внутри Нексуса, то, возможно, сам обрек себя на гибель.

«Нет! Я не потеряю тебя!» – Джайна произнесла еще одно заклинание. На этот раз оно окутало весь купол защитных чар. Она искала хоть какой-то изъян, пусть и крошечный, которым можно было бы воспользоваться. К несчастью, чадейка ничего не нашла.

За исключением самих синих драконов, немногие из живущих понимали сложные хитросплетения защитных чар Нексуса так же хорошо, как Джайна Праудмур. Приблизительно зная, как располагается их сетка, она отыскала главные узлы. Теперь Джайна искала не уязвимости, а внесенные изменения. Верховная чародейка рассчитывала узнать, что именно изменилось, и понять, как воспользоваться этим в своих целях.

Но, найдя узлы, Джайна обнаружила вовсе не то, что ожидала. Изменения в чары внес вовсе не Кейлек – вся защитная матрица Нексуса теперь была пронизана энергией артефакта.

Поначалу это обескуражило чародейку, но затем ей в голову пришла идея. Она заново начертила символ и перевернула его, как и в случае с книгами. Затем включила его в свое следующее заклинание, направленное на основные защитные чары.

Защита сопротивлялась, но, наконец, символ встроил себя в измененные чары. Как только это произошло, влияние артефакта на этот участок ослабло.

Воодушевленная, Джайна попыталась проникнуть глубже…

Измененный участок восстановился, одновременно с этим отторгнув ее чары. Причем это было сделано с такой силой, что отдача ударила по сознанию Джайны.

Ахнув, верховная чародейка упала на одно колено. В висках пульсировала боль. Поначалу из-за этой неудачи она почувствовала досаду, но затем та сменилась любопытством. Артефакт вовсе не хотел причинять ей боль, он лишь восстановил поврежденный участок. В его действиях не крылось злого умысла, и он не нападал на верховную чародейку нарочно. Как только эта область вернулась в свое исходное положение, артефакт прекратил действовать.

Вставая, Джайна мрачно улыбнулась. Она уже осознала, с чем столкнулась. Теперь ей оставалось обнаружить пределы возможностей артефакта… и понять, превосходят ли они ее собственные.

Думая о Кейлеке, верховная чародейка снова начертила символ. А затем второй, и третий, и так до тех пор, пока перед ней не повисли десятки перевернутых изображений.

– Давай посмотрим, как ты поведешь себя теперь, – пробормотала Джайна. – Посмотрим, что ты сделаешь, когда тебе придется восстанавливать все сразу.

Она отправила свою армию сияющих символов в воздух. Секунду они висели вместе, а затем разлетелись в стороны, окружив Нексус и его незримые защитные заклинания. Когда символы оказались там, куда их направила Джайна, верховная чародейка заставила их замереть, чуть не долетев до преграды. Обострив свои чувства, она в последний раз посмотрела на то, как располагались защитные чары, а затем к каждой преграде на полной скорости полетел сияющий знак.

Когда перевернутые символы коснулись защитных чар, взрыв белой и лиловой энергий озарил Нексус.

Пять протодраконов приземлились на ряд острых камней на склоне широкой бесплодной горы. Все они невероятно устали, и Малигос не сомневался, что, если бы в тот миг на них решил напасть Галакронд, он и его друзья стали бы для исполина легкой добычей. Кейлек, разделявший усталость и дурное настроение Малигоса, думал то же самое.

Несколько минут пятеро просто сидели, погрузивший каждый в свои мысли. Вот только думали они все об одном и том же. Лишь сейчас они начали осознавать, какой урон нанес Галакронд протодраконам и что теперь лишь они могли с ним бороться. Все больше и больше до них доходили масштабы произошедшего.

В горах дул сильный ветер, но Малигос вдруг услышал в его завываниях какой-то звук. Очнувшись, снежно-голубой самец напряг слух, но теперь различал лишь шум ветра.

Малигос увидел, что Изера тоже прислушалась. Она не смотрела на Малигоса, а повернула голову в сторону двух гор на востоке, которые выглядели так, словно упали друг на друга.

И снова раздался тот короткий звук. На этот раз Малигос узнал в нем скорбное шипение протодракона.

Изера полетела в сторону шума. Остальные посмотрели на нее, но, очевидно, не слышали плача. Малигос сразу же последовал за протодраконицей, а остальные – за ним.

Изера нырнула между двух гор. Малигос пытался догнать ее, дивясь тому, что у слабой самки сейчас было больше сил, чем у него самого.

Бледно-желтая протодраконица оказалась в окутанном тенями участке земли, напомнившем Кейлеку и Малигосу тот край, который они только что покинули. В мыслях протодракона и дракона промелькнули образы живых мертвецов.

Сестра Алекстразы исчезла внутри темной пещеры. Малигос немного замедлился, а затем вошел вслед за ней.

Едва он это сделал, как перед ним возник другой протодракон. Несмотря на тьму, Малигосу сразу стало понятно, что перед ним живое существо, а не нежить.

Двое столкнулись, но второй протодракон – юный самец – вовсе не желал нападать. Мнимый «противник» Малигоса пронзительно вскрикнул, пытаясь высвободиться.

Из-за спины Малигоса появилась еще одна протодраконица – Алекстраза. Сестра Изеры помогла Малигосу прижать юного протодракона к каменистой стене.

Стоило им это сделать, как рядом возникла Изера.

– Нет… он всего лишь испугался. Отпустите его.

Пойманный самец лихорадочно переводил взгляд с Малигоса на Изеру и обратно. Потом он тихонько заскулил. И лишь тогда Малигос понял, что это один из низших протодраконов, интеллект которого еще не развился.

Позади Изеры тоже раздался скулеж. Малигос увидел, что в глубине шевелится несколько силуэтов.

Рядом приземлились Нелтарион и Ноздорму. В тот же миг Алекстраза отпустила пойманного протодракона. Малигос сделал то же самое.

Юный самец сразу же бросился прочь и спрятался за Изеру. Там он исчез среди других неясных силуэтов, которые тут же пришли в волнение.

– Что здесь такое? – пробормотал Нелтарион.

Изера пошла во тьму. Малигос и остальные наконец последовали за ней.

Взволнованными силуэтами оказалось сборище протодраконов. Малигос сразу увидел, что здесь собрались в основном низшие, хотя среди них попадались и умные особи. Но к какой бы группе они ни принадлежали, все протодраконы были невероятно встревожены.

Среди собравшихся Малигос увидел двух знакомых протодраконов – они участвовали в провалившейся атаке на Галакронда. Эти двое выглядели еще более потрепанными, чем низшие протодраконы, и отчасти даже более напуганными. Посмотрев на остальных умных протодраконов, Малигос пришел к выводу, что все они участвовали в битве.

– Галакронд идет! Галакронд идет! – без предупреждения выкрикнула серебристо-голубая самка. Все выжившие заволновались еще больше.

– Нет Галакронда! – раздраженно рявкнул Нелтарион. – Нет Галакронда! Замолчи!

Они притихли, но лишь потому, что испугались темно-серого самца. А еще гневные выкрики Нелтариона расшевелили Изеру. Она встала между ним и несчастными.

– Сам замолчи! Тише!

Оторопев, Нелтарион захлопнул пасть и попятился. Глаза Изеры расширились, и она повернулась к дрожащим протодраконам.

– Все хорошо, – спокойным голосом произнесла она. – Галакронда нет… Все хорошо…

Собравшиеся поутихли, хотя и не успокоились полностью. Кейлек, следивший за происходящим, не мог их винить. Тем, кто участвовал в кампании Талониксы, придется жить с этим ужасом до конца своих дней… который, если ничего не предпринять, может наступить очень скоро.

– Так много погибших, – пробормотала Изера. – Так много…

Алекстраза подошла к ней.

– Сестра…

– Галакронд! Мы должны…

Мир Кейлека снова перевернулся вверх дном. Тьма резко сменила видение, ошеломив синего дракона так, как еще не случалось прежде. Ему казалось, что его разум тянут сразу в тысячу различных направлений.

Поначалу Кейлеку почудилось, что он слышит биение собственного сердца, отдающееся в голове, но затем он понял, что этот мерный шум доносится откуда-то снаружи. Осознав это, Кейлек также понял, что каким-то образом вернулся в собственное тело. Однако синий дракон не мог понять, почему не полностью покинул видение. Кейлек пытался пошевелиться, но как будто все еще находился внутри юного Малигоса. Дракон не чувствовал ни рук, ни ног, ни других частей своего тела. Он лишь знал, что, раз слышит этот пульсирующий звук, значит, у него есть уши.

Затем его внимание привлек какой-то неясный силуэт. Кейлек с радостью подумал, что, значит, глаза у него тоже еще имеются. Он попытался всмотреться в расплывчатую фигуру, но понял лишь, что тот стоит над ним.

Пульсация усилилась и снова причинила ему невероятные муки. Дракону хотелось закрыть глаза и зажать уши руками.

Затем, будто бы он и правда это сделал, удары стали звучать глуше, как будто издалека. И когда они начали затихать, Кейлек почувствовал, что мир вокруг него становится четче.

Стал четче и нависавший на Кейлеком силуэт.

Он был одет в плащ с капюшоном, вроде того, который носил Тир.

Кейлек попытался заговорить, но не смог вымолвить ни слова. Разозлившись, он вложил всю свою волю в желание издать хоть какой-нибудь звук.

Его оглушил громогласный рев дракона – его собственный рев, хотя очнулся он в обличье полуэльфа. Кейлек стиснул зубы, наслаждаясь тем, что может это сделать, и тем, что его наконец услышали.

Вокруг неясного силуэта, которым вполне мог оказаться Тир, стали появляться детали, в которых Кейлек узнал внутреннее убранство Нексуса и, естественно, артефакт. То, что он оказался так близко, вовсе не удивило дракона. Обрадовавшись тому, что артефакт не отправил его в очередной полет вокруг Азерота, Кейлек задумался, почему он до сих пор слышит пульсацию. Нексус не должен был издавать такие звуки. Да, некоторые из его защитных заклинаний могли посылать магические сигналы, но они звучали не так.

Размышляя над этим, Кейлек вдруг осознал, что стоявший над ним силуэт исчез. Он уставился в пустоту, а затем заставил себя подняться на ноги. Стоило ему это сделать, как дракон почувствовал, что влияние артефакта охватило всю сеть защитных заклинаний, словно он пытается заново их изменить.

Нет… Сосредоточившись получше, Кейлек заметил, что на этот раз сила артефакта текла иначе. Он не просто пытался изменить чары, он хотел исправить резкие изменения, которые внес кто-то снаружи.

Но кому хватило бы дерзости…

– Джайна? – прошептал Кейлек, одновременно надеясь, что это она, и молясь, чтобы это было не так. Бывший Аспект не сомневался: чародейка и понятия не имеет, что происходит внутри, и даже если у нее получилось что-то выяснить, лишь напрасно рискует собой. Она ничем не могла помочь Кейлеку.

Страшась за ее жизнь больше, чем за собственный истерзанный рассудок, Кейлек, спотыкаясь, двинулся вперед. А затем он услышал, как по Нексусу разнесся зловещий рокот, потрясший его до глубины души.

«Галакронд».

Но гигантский протодракон никак не мог оказаться здесь. Кейлек был в этом совершенно уверен. Однако он снова услышал характерный рев Галакронда, который на этот раз прозвучал совсем близко.

Кейлека накрыла огромная тень, которая лишь подтвердила – он действительно что-то слышал. Однако, когда дракон попытался найти того, кто отбрасывал эту тень, он ничего не обнаружил.

Нексус содрогнулся, но призраки прошлого не имели к этому никакого отношения. Что бы ни воздействовало на защитные чары снаружи, убежище Кейлека, к его удивлению, с трудом выдерживало этот натиск. Он все больше и больше убеждался в том, что Джайна пришла сюда за ним, и все больше и больше страшился того, что с ней может сделать артефакт.

Спотыкаясь, Кейлек направился к прокля`той реликвии. Ее накрыла еще одна тень, на этот раз поменьше.

За артефактом стоял неясный силуэт, смотревший на Кейлека из-под капюшона.

– Чего ты от меня хочешь? – закричал дракон. – Чего?

Раздавшееся справа хриплое шипение заставило Кейлека быстро повернуться. Ему показалось, что краем зрения он увидел восставшего протодракона, но, когда Кейлек стал искать монстра, его, как и Галакронда, нигде не оказалось.

И, когда Кейлек повернулся обратно, фигура в капюшоне тоже исчезла.

Бывшего Аспекта охватил гнев, и он потянулся к реликвии. Пульсация вокруг усилилась и стала почти невыносимой. Снова вспомнив о Джайне, Кейлек бросился к артефакту. Ради нее он должен был найти способ остановить восьмигранник…

«Мы должны остановить его здесь и сейчас. Мне страшно подумать о судьбе этого мира, если мы станем мешкать».

Голос Тира. Кейлек уже с легкостью узнавал его. Ему хотелось проклинать хранителя титанов, но на этот раз изо рта синего дракона не вылетело ни звука.

Рев Галакронда снова оглушил его. Как и прежде, над ним по комнате пролетела огромная тень.

«Я достаточно долго наблюдал за ним и, думаю, обнаружил две слабости, которыми мы можем воспользоваться».

– Я не хочу… – Кейлек не смог закончить. И у него не получилось дотянуться до прокля`той реликвии. Он упал на колени и, все еще протягивая руку к восьмигранному артефакту, повалился вперед.

Но вместо того, чтобы упасть, Кейлек очутился там, где Малигос, Изера и остальные нашли выживших. Несмотря на сопротивление синего дракона, его страх за Джайну и за Нексус рассеялся. Сознание Кейлека снова слилось воедино с сознанием юного Малигоса.

И благодаря своему носителю Кейлек сразу же понял, что они неслучайно наткнулись на потрепанную банду выживших. Тир отправил их в том направлении, зная, что там они обнаружат протодраконов, прячущихся от ужасающе ненасытного Галакронда. И если бы они не наткнулись на эту группу, то нашли бы другую.

Теперь же Тир стоял рядом с ними. В его голосе слышалась усталость, но присутствовала в нем и уверенность. Судя по всему, он не сказал протодраконам, как ему удалось сбежать от Галакронда. Вместо этого он подготавливал Малигоса и остальных к еще одной безумной попытке одолеть исполина.

К ужасу Кейлека, все протодраконы внимательно слушали его, в особенности Изера.

– Где? Где он сейчас? – требовательно спросила она.

– На снежных вершинах северной гряды.

Кейлеку это описание показалось невероятно расплывчатым, но Малигос и остальные кивнули так, словно хорошо знали то место. В мыслях Малигоса промелькнуло воспоминание о тех краях. Кейлек попытался сопоставить его с каким-нибудь местом в Нордсколе, но картинка исчезло прежде, чем он успел это сделать.

Изера наклонилась поближе к Тиру.

– Мы летим сейчас?

– Что сейчас делает Галакронд? – вмешался Ноздорму. – Что?

– Он спит, – мрачно ответил Тир. – Он в глубоком сне. Атаковать нужно именно сейчас. У нас не будет шанса лучше этого.

Ни один протодракон и даже Малигос не заметил того, что на последних словах Тир слегка запнулся. Кейлек подумал, что это неспроста, хотя, возможно, Тир просто устал от недавней битвы.

– Неподалеку есть река, – продолжал хранитель титанов. – В ней много рыбы. Летите туда. Подкрепитесь. Потом мы отправимся на север за Галакрондом.

Алекстраза указала на сбившихся в кучку выживших.

– А что они?

– Они ничем нам не помогут.

Нелтарион согласно хмыкнул. Он посмотрел на Малигоса, и тот кивнул. У носителя Кейлека не имелось иного плана, и он верил в ум Тира. Тир приведет их к победе.

Нелтарион расправил крылья, но прежде, чем успел взлететь, Тир запустил руку под плащ и достал оттуда артефакт, чем невероятно разозлил Кейлека. Хранитель титанов направил его на угольно-серого самца. Как и раньше, артефакт засиял, испугав при этом Нелтариона. Затем Тир перевел его на Ноздорму, который просто подождал, когда вещица перестанет светиться. Нелтарион фыркнул, глядя на коричневого самца.

– Теперь-то мы летим? – нетерпеливо спросила Изера.

– Да. Сначала к реке. Потом я вас найду.

Стоило Тиру договорить, как он тут же исчез. На этот раз вздрогнули все, кроме Малигоса.

Кейлек тоже вздрогнул, хотя, конечно же, этого никто не увидел. И, судя по всему, никто не видел, почему он вздрогнул. Может быть, в первый раз Кейлеку и показалось, что Тир запнулся, но теперь он точно увидел тяжелый взгляд, которым хранитель титанов окинул их перед тем, как исчезнуть.

И Кейлек был уверен – что бы ни означал этот взгляд, он говорил об опасности, грозившей не только Малигосу и его друзьям, но и всему сущему.