Когда Джайна Праудмур ушла с собрания Совета Шестерых, то почти сразу же позабыла об обсуждавшихся там делах. Ее мысли быстро оказались заняты личными проблемами, на которые она неоднократно отвлекалась во время собрания.

Кейлек. Еще до того, как он начал вести себя столь странно – и даже пугающе, – дракон нередко занимал ее мысли. Джайна все еще вспоминала их поцелуй. Тогда Кейлек спросил чародейку, есть ли у него шанс с другими магами и, самое главное, с ней самой. В ответ Джайна лишь подняла голову, и, как чародейка и надеялась, он поцеловал ее. В тот миг ей показалось, что все в мире встало на свои места.

Но с тех пор, как ему пришлось покинуть Даларан, все пошло наперекосяк… и теперь с ним что-то произошло.

Джайна понимала, что не может просто так оставить свои обязанности и заняться личными делами. Но ведь Кейлек был бывшим Аспектом Магии и имел доступ к множеству секретов, которые он и его предшественник – особенно его предшественник – собирали на протяжении тысячелетий. Дракон держал в своих руках невероятную магическую мощь, способную ввергнуть этот мир в хаос, и с каждым днем все больше и больше терял контроль над ней. Верховная чародейка убедила себя, что лишь по этой причине ей следует выяснить, что с ним творится.

«Но всякий раз, когда я пытаюсь что-то разузнать, он меня отталкивает».

Простых попыток достучаться до Кейлека оказалось недостаточно. Джайне нужно было найти другой способ выяснить, что происходит на самом деле. И она считала, что существует лишь один такой способ.

Чародейке вдруг очень захотелось вернуться в свои покои, и она ускорила шаг. В ее голове уже складывался план, который казался вполне разумным.

И который почти наверняка не понравится Кейлеку.

Он задыхался. Кейлек задыхался.

Неважно, что на самом деле с удушьем боролся Малигос из далекого, далекого прошлого, Кейлек чувствовал все, что ощущал древний протодракон. Поэтому в тот жуткий миг он задумался, что произойдет, если Малигос погибнет. Кейлек смутно понимал, что судьба уготовила его носителю иную кончину, но в ту секунду, борясь с нехваткой воздуха, он все же задавался вопросом: а не умрут ли они сейчас?

Малигос дергался, все глубже утопая в липкой смоле, в которую его столкнул враг. Кейлек думал, что протодракон вот-вот потеряет сознание, но вместо этого Малигос удивил своего призрачного спутника тем, что выдохнул оставшийся в его легких воздух.

То, что поначалу показалось Кейлеку самоубийством, на деле оказалось попыткой спасти себя. Подняв голову вверх, Малигос своим последним выдохом испустил холод. Ледяное дыхание не только расчистило воздух у него над головой, но и заморозило края образовавшейся дыры.

Втянув в себя заполнивший это узкое отверстие воздух, протодракон опустил голову вниз и снова выдохнул. Жидкая субстанция подмерзла совсем немного, но Малигосу этого хватило. Замерзшая смола перестала сковывать его движения, и, оттолкнувшись от нее, он тут же рванулся вверх.

Кейлек и его носитель сразу почувствовали, что опора под их ногами снова стала поддаваться. Малигос удвоил усилия. Дыра была слишком узкой, и, находясь в ней, он не мог извернуться и снова выдохнуть вниз. Чтобы выбраться, он должен был двигаться еще быстрее.

Свобода манила его. Но в тот же миг под ним раздался мощный рокот. Зашипев, протодракон вонзил когти в опору и в последний раз подтянулся. Высунув голову из дыры наружу, он наконец смог выползти из нее целиком.

Рокот становился все сильнее. Малигос еще не успел отдышаться, но все равно быстро повернулся к яме и обдал ее потоком ледяного воздуха.

Яма, уже заполнившаяся смолой, замерзла. Земля закрылась. Малигос расправил крылья. Стоило ему взлететь, как яма задрожала. Протодракон поднимался все выше и выше, вместе с Кейлеком надеясь, что ледяная корка продержится достаточно долго…

Яма взорвалась, и в небо выстрелил поток горячей смолы.

Малигос смог увернуться от нее до того, как она его настигла. Он изо всех сил летел куда глаза глядят, хотя глядели они вовсе не туда, куда ему хотелось отправиться.

Лишь когда протодракон подумал, что отлетел достаточно далеко, он обернулся. Столп смолы накренился в его сторону, но не смог подняться вверх достаточно высоко. Смола рухнула обратно к земле и разлилась во все стороны вокруг ямы.

Малигос, смертельно уставший, приземлился на каменистый хребет и попытался привести мысли в порядок. Набрав в грудь воздуха, он обдал ледяным дыханием самого себя, заморозив налипшую смолу. После этого яростно встряхнулся, и замерзшие куски разлетелись в стороны. Однако протодракон истратил на это последние остатки сил, и ему понадобилось несколько минут, чтобы отдохнуть. Кейлек ощущал усталость своего носителя… и его растущее нетерпение. Малигос хотел отправиться вслед за Коросом, но он должен был перевести дух. Однако из-за этого он мог потерять след своего соперника. Малигос хорошо умел выслеживать добычу, но серная вонь этого места перебивала запах другого протодракона, и Корос, скорее всего, именно на это и рассчитывал.

Наконец восстановив дыхание, Малигос взмыл в небо и направился в ту сторону, где видел своего соперника прежде. Конечно же, четверых протодраконов уже нигде не было видно, но Малигос продолжал лететь дальше. Он постоянно принюхивался к воздуху, стараясь обнаружить хоть какой-то след.

Но вскоре его внимание привлек другой запах, указавший ему возможное направление их движения. А еще он поставил Малигоса перед выбором: бежать прочь от опасности или полететь прямо в пасть смерти.

Впереди летел Галакронд. Внутренний голос Малигоса визжал, что он должен повернуть назад, и отчасти Кейлек был с ним согласен. Но протодракон заставлял себя двигаться дальше. Малигос вспомнил, что именно говорил Корос о Галакронде. Раз Корос зашел так далеко, он не остановится, пока не достигнет своей цели.

И если это произойдет, другие протодраконы станут легкой добычей для Галакронда и его новых прихвостней.

Малигос летел низко и быстро, глазами выискивая в небе хоть какой-нибудь силуэт. Зная, как стремительно перемещается сам Галакронд, Малигос понимал, что у него вряд ли получится сбежать, если исполинский протодракон заметит его. Так что Малигосу оставалось надеяться на то, что он первым сможет заметить гиганта.

Кейлек просмотрел мысли своего носителя, надеясь понять, что именно тот задумал. Вскоре он понял, что идея Малигоса была предельно проста: найти Галакронда, а потом действовать по обстоятельствам. Кейлек, конечно, знал, насколько хорошо будущий Хранитель Магии умел приспосабливаться к ситуации, но идея найти чудовище, наводящее ужас на эти земли, казалась синему дракону безумной. Впрочем, как и всегда, выбора у Кейлека не было. Он мог лишь молиться, что дальше история сложится ровно так, как он помнил, и что Малигос выживет. Но с каждым новым видением Кейлек все больше и больше сомневался в своих знаниях.

Инстинкт самосохранения, похоже, был незнаком Малигосу, поскольку протодракон все усерднее махал крыльями, словно сам хотел встретиться с Галакрондом лицом к лицу. Местность внизу уже несколько раз поменялась, а он все продолжал лететь по следу необычного, зловещего запаха исполинского протодракона. А еще чем свежее становился запах, тем чаще Малигос замечал в нем гнилостные нотки. Он ощущал вонь разложения, словно Галакронд сам был одновременно и жив, и мертв. Более того, в запахе улавливалось что-то еще, нечто извращенное и пугающее. Малигос и его сородичи пока не знали, что такое зло, но Кейлек понял, что его носитель пытается подобрать именно это понятие. Судя по воспоминаниям Малигоса, в прошлом Галакронда считали почти что великодушным, но, каким бы исполин ни казался раньше, в какой-то миг он ступил на путь зла.

«Как и Смертокрыл, – с растущим ужасом подумал Кейлек. – Только в каком-то смысле хуже и примитивнее».

Кейлек, несмотря на собственные беды, никак не мог понять, почему его род ничего не знал об этих событиях. Что заставило Аспектов и первых драконов сохранить эту ужасную эпоху в тайне от будущих поколений?

Вдруг Малигос завис в воздухе. Кейлек запоздало почувствовал, что к явственному запаху Галакронда примешался другой едва заметный запах, и Малигос его узнал. То был не Корос, но один из его спутников. Бело-голубой протодракон накренился и последовал за ним.

И хотя дух Галакронда затмевал все остальные, вскоре другой запах начал становиться свежее. Затем к нему присоединились и другие, в том числе и запах Короса.

А потом внимание Малигоса привлек иной мерзкий смрад. Учуяв его, он тут же спустился вниз.

Двое мертвых протодраконов спикировали на него сверху. Их когти прошли в считаных сантиметрах от крыльев Малигоса. Прерывисто шипя, они погнались за ним к земле.

Глядя на мир глазами своего носителя, Кейлек стал искать место, где ему будет удобнее обороняться, но затем с горечью вспомнил, что не он управляет этим телом. Будь его воля, он бы направился к естественной каменной арке на западе.

Малигос полетел в сторону арки.

Кейлек так и не понял, сделал ли Малигос этот выбор самостоятельно, или на какой-то миг он сам стал с протодраконом единым целым. В итоге дракону оставалось лишь надеяться на то, что это решение окажется верным, ведь двое мертвецов висели у них на хвосте, догоняя.

Малигос пролетел через арку и тут же взмыл вверх. Развернувшись в воздухе, протодракон с силой обрушился на каменный свод сверху, врезавшись в него лапами. Кейлек почувствовал отдачу от удара в каждой кости и понадеялся, что его носитель ничего себе не сломал.

Арка обрушилась. Многотонные глыбы упали на двух мертвецов, которые, продолжая преследовать Малигоса, пролетали под ней.

Обломки придавили первого преследователя к земле, и от него осталась лишь кровавая каша. Второго живого мертвеца обвал задел лишь немного, и тот, потеряв равновесие, врезался в одну из еще стоящих стен арки.

Вдохнув, Малигос нырнул вниз, к своему преследователю. Когда тот попытался снова выправить свое положение в воздухе, Малигос обдал его ледяным дыханием.

Движения нежити замедлились. Малигос ускорился и вцепился во врага прежде, чем тот успел оправиться от мороза. Зубами он вгрызся ему в шею, а когтями стал драть грудь.

Сухая чешуя и плоть легко поддавались, но это не значило, что мертвец перестал сопротивляться. Он быстро оправился от заморозки и даже с почти разодранной глоткой попытался прокусить Малигосу крыло, а когтями потянулся к горлу протодракона.

Сунув голову в дыру в груди врага, Малигос сжал челюсти и вырвал из нее все, что только смог. Когда он потянул, верхняя часть туловища мертвеца ввалилась внутрь, а подергивающаяся голова отвалилась.

Закончив обезглавливать мертвую тварь, Малигос позволил ее голове упасть на землю. Покалеченное туловище продолжало пытаться напасть на него, так что протодракон шагнул в сторону, и туловище, пошатываясь, проковыляло мимо него.

Но в тот же миг резкая боль пронзила левую заднюю лапу Малигоса. Он взвыл и попытался стряхнуть с себя оторванную голову, вцепившуюся в него зубами. Кровь брызнула там, где ее клыки пронзили шкуру протодракона.

Ухватившись за челюсти, Малигос смог их разжать. Затем он забросил голову настолько далеко, насколько возможно.

Его укушенная лапа болела, и из нее продолжала течь кровь. Малигос внимательно посмотрел на рану, а затем осторожно подул.

Мягкая струя ледяного воздуха обдала поврежденную шкуру. От холода боль утихла, кровотечение сначала замедлилось, а затем и вовсе прекратилось.

Кейлек чувствовал боль Малигоса не слабее, чем он сам. И был очень рад, когда холод принес хоть какое-то облегчение.

По округе гулял ветер. Малигос принюхался и уловил явственный запах Короса и некоторых его спутников. Ни протодракон, ни Кейлек не знали, почему они перестали лететь за Галакрондом, но оба намеревались это выяснить.

Не желая попасть в очередную ловушку или дать врагам почуять себя, Малигос полетел к ним не напрямую, а заложил крюк. Когда протодракон приблизился, к запаху Короса и протодраконов присоединился другой, почти перебивший все остальные. Запах крови.

Свежей крови.

Учуяв этот страшный запах, Малигос сразу же услышал резкий голос Короса. Он не разобрал, что сказал протодракон, но стало ясно, что его соперник очень зол.

Малигос с предельной осторожностью выглянул из-за камня. Его глаза расширились.

Корос и его спутники были не одни. Между ними лежал юный самец из семейства Алекстразы. А еще рядом стояли два других члена семьи Короса, в том числе и одна самка, которая была чуть поменьше их предводителя. На ее морде застыло ехидно-горделивое выражение, но Малигосу и Кейлеку показалось, что Короса разозлило вовсе не это. Самец обращался к двум другим протодраконам.

– Давайте! – рычал он. – Так нужно! Так делал Галакронд!

Юный протодракон попытался подняться, но снова обмяк. Малигос наконец заметил, что он был смертельно ранен: грудь распорота, а одно крыло полностью разодрано. Малигос посмотрел на двоих новоприбывших и увидел, что их когти были испачканы чем-то алым.

– Мы принесли его для вас! – поддержав Короса, вставила самка. – Так что теперь ешьте!

Малигос отшатнулся, и Кейлек, если бы мог, поступил бы так же. Они оба не могли поверить своим ушам.

Другие протодраконы продолжали мяться. Самка посмотрела на Короса, и тот зашипел, обнажив зубы. Они были такими же алыми, как и ее когти.

Без предупреждения самка вцепилась в горло раненого юноши. Все протодраконы, за исключением Короса, отпрянули от нее, потрясенные не меньше Малигоса. Самка тем временем вырвала из шеи огромный кусок плоти, с упоением подбросила его в воздух, поймала и проглотила целиком. После этого она довольно оскалилась, глядя на остальных.

Малигос хотел броситься на помощь юному самцу, но понимал, что уже поздно и что он лишь зря пожертвует своей жизнью. Кейлек полностью разделял его мысли, но дракону вдруг очень захотелось оказаться рядом со своим носителем. Вместе они бы смогли расправиться с Коросом и его дружками, уж в этом Кейлек не сомневался.

Однако он мог лишь с растущим ужасом и отчаянием смотреть на разворачивающуюся перед ними бойню.

Один из сомневавшихся самцов наконец тоже вцепился в юношу и оторвал от его лапы кусок мяса. Когда он его проглотил, все остальные присоединились к пиршеству.

Даже отважный Малигос больше не мог смотреть на этот кошмар. Он отвернул голову, и его тихонько стошнило. Кейлек переживал все его эмоции, как свои собственные. Малигос пытался осмыслить это ужасное преступление, к которому Корос подтолкнул своих последователей. Протодраконы не ели протодраконов. Да, они чувствовали вкус крови своих врагов, когда бились с ними, но даже когда схватки заканчивались гибелью одного из них, никто потом не поедал умершего.

Никто, пока не появился Галакронд.

Малигос похолодел.

«Галакронд».

Ни Кейлек, ни его носитель не могли представить себе худшего положения дел, но затем оба поняли, чего пытался добиться Корос. Самец хотел, чтобы он сам и его последователи стали похожи на Галакронда.

Содрогнувшись, Малигос заставил себя снова посмотреть на происходящее. Огненно-рыжий юноша, к счастью, уже умер и больше не чувствовал, как с каждым укусом от него отрывали все новые и новые куски плоти. Вскоре приспешники Короса оставили от него лишь кости и ободранную шкуру.

Конец этому жуткому пиру положил сам Корос. Окровавленными челюстями он поднял оторванную голову за челюсть и отбросил ее в сторону.

– Готово! Мы закончили! Мы станем сильнее! Скоро мы это увидим!

– Скоро, – вторила ему самка.

– Скоро, – поддержали остальные.

Корос расправил крылья.

– Теперь… теперь вы понимаете, почему Галакронд не съест нас! Мы такие же, как Галакронд! Мы будем с ним! Теперь он нас не съест!

Эти слова приободрили даже самых нерешительных из его последователей. Собравшиеся протодраконы подняли головы и зашипели, все как один. После этого Корос взлетел, и самка сразу же присоединилась к нему. Остальные последовали за ними, бросив останки своей жертвы позади.

Малигос уже собрался было броситься в погоню, но вдруг что-то потянуло его к разодранному трупу. Ему в ноздри ударил едкий запах свежеубитой добычи. Почему-то протодракон склонился над кровавыми ошметками, хотя ни Малигос, ни Кейлек не могли сказать, зачем он это сделал. Малигос понюхал останки юноши, а затем, повинуясь порыву, взял одну из костей в рот.

И тут же ее выплюнул. Однако даже тогда желание взять следующую и содрать с нее оставшееся мясо никуда не делось. Эта мысль одинаково ужаснула и Кейлека, и Малигоса, однако протодракон с трудом смог оттащить себя от трупа. Он почувствовал голод, который нельзя было утолить, просто сожрав чью-то плоть. Малигос жаждал чего-то еще, и Кейлек первым понял, чего именно.

«Он хочет поглотить остатки жизненной энергии этого самца».

Кейлек чувствовал, как протодракон едва сдерживается, чтобы не вгрызться в труп в поисках еще не угасшей жизни.

Подавив в себе желание зареветь от гнева, Малигос повернулся и полетел прочь оттуда. Поначалу он просто отлетел как можно дальше от трупа, хотя для этого ему пришлось двигаться в неверном направлении. Лишь когда встречный ветер успокоил Малигоса, протодракон наконец заложил вираж и направился туда, куда полетела шайка Короса.

Бело-голубой самец явственно ощущал их запах, но и Малигос, и Кейлек заметили, что он изменился. В нем появились такие же зловещие нотки, как и в запахе Галакронда. Учуяв их, Малигос снова ощутил то тревожное желание, но опять подавил его, хотя и с гораздо бóльшим трудом.

Малигос ускорился. Кейлек чувствовал, что протодракон все еще не знает, что делать. Однако он собирался хотя бы выяснить, что произойдет, когда Корос поговорит с Галакрондом. В воображении Малигоса и Кейлека снова и снова мелькали сцены того, как Корос ведет других протодраконов в ловушку, где Галакронд сожрет их всех.

Сине-зеленое пятно внизу привлекло внимание Малигоса. Острое зрение протодракона заметило что-то, шевелящееся рядом с небольшим ручьем. Пока Кейлек пытался понять, что именно увидел его носитель, Малигос приземлился неподалеку.

Впереди раздался какой-то хрип, и Малигос тихонько пополз в ту сторону.

Кто-то жадно хлебал воду. Через несколько секунд Кейлек глазами Малигоса увидел знакомый силуэт дракона из семьи Короса. Сам Кейлек понятия не имел, кто он, но Малигос узнал в этом самце того, кто меньше остальных стремился принимать участие в той чудовищной трапезе.

Протодракон выглядел больным. Его глаза стали бледно-желтыми, и он тяжело дышал. Он сделал еще один большой глоток воды, а затем закашлялся и отхаркнул часть жидкости вместе с куском непереваренного мяса.

У Малигоса скрутило желудок. Кейлек ничего не заметил, но, наверное, он издал какой-то звук или пошевелился, потому что другой самец вдруг резко повернулся в его сторону.

Свирепо шипя, сине-зеленый протодракон прыгнул на Малигоса. Больной самец, двигаясь с, казалось бы, невероятной для его состояния скоростью, обрушился на Малигоса.

Тот едва успел увернуться, чтобы нападавший не перегрыз ему глотку. Противник бросался на него с почти бездумной яростью, заменявшей ему ловкость и умение. Казалось, что его слюнявые челюсти щелкали сразу повсюду. Ни Кейлек, ни Малигос не понимали, как снежно-голубому протодракону удавалось избежать расправы, но все это время он находился на волосок от гибели. Через несколько секунд полдюжины ран уже покрывали тело Малигоса, но, к счастью, ни одна из них не была глубокой.

Однако от усилий и полученных травм то место, где нежить укусила Малигоса, снова стало пульсировать. В голове протодракона застучала кровь. Кейлек почувствовал, как умный, хитрый Малигос уступил животному, такому же безмозглому, как и то, что нападало на него.

Животному, которое бросилось на больного самца с еще большим остервенением.

Теперь уже Малигос безжалостно рвал и кусал своего противника. Его могучие задние лапы прорезали на шкуре самца глубокие алые полосы, более маленькие передние – крепко удерживали врага на месте. Даже когда второй самец попытался отстраниться, Малигос не уступил. Кейлек мог лишь с растущим ужасом наблюдать, как его носитель обрушился на своего слабевшего врага. Слюна капала изо рта Малигоса, когда он склонился над вторым протодраконом. Он жаждал убить его, и жаждал кое-чего еще. Кейлек понял, что сейчас произойдет, но не мог остановить протодракона.

Последний раз сделав выпад головой, Малигос вцепился в шею противника и оторвал от нее почти половину. Кейлек надеялся, что он отшвырнет мясо в сторону, но вместо этого протодракон охотно подбросил его над головой, готовясь проглотить.

Однако, как только мясо оказалось у него в глотке, Малигос пришел в себя. Закашлявшись, он сплюнул почти проглоченную плоть, а затем отшатнулся от нее, не меньше Кейлека ужасаясь тому, что он чуть не натворил.

Укус нежити запульсировал еще сильнее. Малигос злобно посмотрел на него, затем глаза его удивленно распахнулись. Кейлек понял, что нашло на его носителя. Через укус Малигосу передалось омерзительное желание пойти по пути Галакронда, по пути, на который стремился встать Корос.

И хотя Малигос продолжал бороться с этой жаждой, она оставалась очень сильной. Ближайший труп, еще свежий, источал жизненную силу жертвы и манил протодракона к себе.

Испуганно зашипев, Малигос стремительно полетел вслед за Коросом. Он изо всех сил старался думать лишь о своем сопернике и о его встрече с Галакрондом. Протодракон не смел и помыслить ни о чем другом.

Зато Кейлек продолжал размышлять и заметил то, что ускользнуло от внимания Малигоса. Один-единственный укус чуть не свел протодракона с ума.

Но сколько же других протодраконов были укушены? И скольким еще предстояло заразиться?

И сколько из укушенных не смогут сопротивляться искушению, как это пока удавалось Малигосу, и проложат путь такому кошмару, рядом с которым меркли даже возможные последствия предательства Короса?