Матвеевская

Дорогой Михаил Григорьевич!

Опять Вы скажете, что я написал Вам сердитое письмо, хотя оно будет скорее увещевательное.

1. Оказывается, Вы ещё не разучились «качать права» и пишете жалобы в ЦК, чтобы не обижали рабочих-философов. Ну что Вам с того, что накажут беднягу Орешина (говорят, не плохой парень, выпивоха) за то, что он хотел вдохновить Вас «нас возвышающим обманом»³⁸²? Повлияет ли это на помещение Вашей статьи, я не знаю.

2. Статью я прочёл. Она не «слабенькая», но и сильной я бы её не назвал. В ней, конечно, есть много верного и чувствуется горячее сердце искателя правды. Но что Вы конкретно можете сказать, взявшись за эту тему, даже с помощью Вашего Грамши³⁸³? По существу, Вы присоединяетесь к нашим моралистам, воюющим против потребительских интересов населения, и только придаёте моральным требованиям более аскетический, более острый характер. У Вас даже справедливо намеченное требование, чтобы трудящийся чувствовал себя хозяином жизни, обращается в какое-то требование морали. Я не согласен ни с Вами, ни с Шахназаровым в противопоставлении духовных занятий – стремлению удовлетворить свои материальные потребности более утончённым способом. Духовные занятия могут быть поисками внутреннего комфорта, почище, чем физический труд, а «душевный покой есть подлость»³⁸⁴. Не вижу, почему чтение «Науки логики» нужно противопоставлять модным штанам. В них может быть больше «духа», чем в чтении «Науки логики». Смотря какое чтение и смотря как достаются штаны. Главная беда в том, что штаны достаются по блату, на нечестно полученные деньги, что их получение является не естественным следствием количества и качества затраченного труда, а «экономическим чудом», следствием положения папы и мамы или собственной ловкости. Одностороннее влечение к модным штанам является также следствием психологии кочевого быта, неверия в то, что существуют более прочные и, так сказать, оседлые удовлетворения материальных потребностей. Например, что хорошо было бы достигнуть прочного положения на работе, потому что при недобросовестном труде можно вылететь и получить «волчий билет» без права поступления на другую квалифицированную работу; что хорошо было бы достигнуть положения инженера, потому что инженер получает гораздо, гораздо больше, чем квалифицированный рабочий, и может жить пообстоятельнее, и жена у него не работает, а домашним хозяйством занимается; что хорошо было бы купить дорогое фортепиано и учить детей музыке, приобрести вторую машину для жены, поехать будущим летом в Норвегию и т. д. Всё это – материальные потребности или семейные, или «престижные», они могут быть сколь угодно утончёнными, изысканными, и это всё же будет связано с духовным подъёмом людей, поскольку требует честной борьбы за повышение своего статуса в обществе, а не погони за тем, что бы такое своровать и выпить – сегодня, а завтра пусть будет всё, что угодно. Такое «потребительское общество», как я нарисовал Вам, было бы и будет громадным шагом к коммунизму, а нравственные требования ограничить свои ненасытные потребности до необходимого уровня – это «усладительные речи», не более. Да и где у Вас мера того, что действительно необходимо и что является «изощрённым»? Одно и то же может быть и необходимостью, и пустой приманкой в зависимости от того, как оно достигается. Ну, а уж Ваши с Грамши прожекты насчёт научно-исследовательских институтов для рабочих дали бы только пищу журналистам и всяким разносчикам «сладенького комвранья», как говорил Ленин. Нет, Михаил Григорьевич, извините, но если взять существо Вашей статьи, а не побочные элементы её содержания (которые не дурны), то едва ли стоит так бороться за её публикацию. Как избавить реальный социализм от тех недостатков, о которых Вы упоминаете, я не знаю, сказать не могу, а потому статей на эти темы и не пишу. Шахназаров пишет, это соответствует занимаемому им положению. А Вам зачем? Пишите лучше книгу о Глебе Успенском и по возможности без затей.

Хотел бы я ещё высказаться о некоторых вольностях Ваших писем, но соображаю, что во всяком деле, како и в усовещеваниях, должна быть мера. Мой летний телефон, во всяком случае до середины июля, – 442-28-32, у Л.Я. – 442-29-32, это Дом ветеранов кино, на окраине Москвы. Адрес: 119501 Москва, Нежинская, д. 5, кв. 91. (Домашний телефон у меня теперь 130-71-42, переменили.)

Мой станичник много пережил, тяжело болен, как и мы с Вами. Настроения у него бывают разные, как у всякого человека после семидесяти. Его адрес: 353853 с. Петровская, Краснод. края, Рабфаковская ул., 16. Александр Трофимович Рубайло³⁸⁵. Но, ради бога, пишите ему в духе действительной необходимости, а не «изощрённости», словом – озираясь на благоразумие. Низкий поклон Зое. Искренне желаем здоровья вам обоим. Не обижайтесь за критику.

Ваш Мих. Лифшиц