Дорогой Михаил Григорьевич!
Что я написал Вам какое-то сердитое письмо – чистое Ваше мифотворчество. Вы, наверное, не так поняли мою шутку насчёт Вашей доверчивости в отношениях с редакцией журнала. И ещё насчёт желания критиковать Шахназарова. Если он на деле оказался таким внимательным и не самолюбивым человеком, очень рад, а то ведь я подумал, грешным делом, что из-за влиятельности этого лица редакционные работники и решили придержать Ваш опус. Впрочем, может быть, речь идёт о разных лицах. Но я всё же думаю, что Вы сплеча берётесь за темы, которые не так просто привести в ясность.
Что мне удалось узнать? Отв<етственный> секретарь журнала Л.И. Греков утверждает, что ред<акционный> работник, занимавшийся Вашей статьёй, к Вам расположен, но он не имел в виду публикацию её иначе, как в общем обзоре; это не считается у них «дискриминацией», и он приводил имена лиц «вполне уважаемых», кои печатались именно таким способом. Сам Греков, будто бы, читал Вашу статью, но нашёл её слабоватой. Он обещал мне ещё раз заняться ею и постараться, чтобы она так или иначе увидела свет. Над ней, говорит, нужно работать, а они не справляются в смысле времени.
Вот Вам совершенно точный отчёт о моих переговорах. Статью я не знаю, предмет, как я уже сказал, внушает мне трепет, сердито писать Вам у меня не было никаких оснований, а если получилось ворчливо, то прошу извинения. Вообще же говоря, литературные выступления на темы дня – лотерея, как я это знаю по собственному опыту. Что Глеб Успенский?
Поскольку Вы выражали интерес к южным районам нашей родины, я посылаю Вам для ознакомления письмо одного моего приятеля, бывшего слушателя тридцатых годов. Некоторые его письма бывали более поэтичны, но и это не дурно. Прошу мне письмо вернуть, у меня их целая серия, и от них веет каким-то другим, приятным мне миром. Но вот книг там маловато!
Мы с Л.Я. кланяемся Вам и Зое; желаем здоровья и хороших надежд.
Р. S. Что последнее в жизни? – спросили Сократа (рассказано у Диогена Лаэрция). – Надежда, ответил старый хрен. Будем надеяться. Prinzip Hoffnung[42], как говорит один западный «неомарксист»381.
Мих. Лифшиц