Солнце было в зените. Нагретый полуденным теплом воздух дрожал и плавился, словно чья-то незримая рука ткала золотое покрывало из льющихся с неба лучей. Над буреломом, учиненным весенним ураганом на склоне Черных холмов, стояла тишина. Из ран поваленных деревьев струился аромат смолы. На обнаженных корнях темнели засохшая земля и клочья мха. А вокруг этих умирающих деревьев уже зеленели травы и наливались соками ягоды. Карабкались по стеблям жуки, жужжали пчелы.

Между двумя раскидистыми деревьями, в густой тени, стоял бурый медведь. Несколько солнечных зайчиков, пробившись сквозь густую листву и хвою, плясали на его коричневой шкуре и слепили его. Он поморгал, уселся на землю и принялся старательно облизывать передние лапы. Потом втянул носом воздух, замер на секунду и вновь принюхался.

Наконец он поднялся и устремился в самую гущу бурелома. Привычно цепляясь когтями за кору деревьев, он ловко перелезал со ствола на ствол. Шкура его ярко блестела на солнце. Он целеустремленно двигался к огромному старому дереву, одиноко стоявшему посреди хаоса разрушения. Кора на его толстом стволе потрескалась, крона была растрепана. Ветер играл листвой, создавая причудливую игру светотени. Вокруг гудели пчелы.

Приблизившись к дереву, медведь стал осторожней. Он был уже не молод. Искушенный опытом, он обошел дерево и спрятался в кустах. Потом медленно, зигзагами, словно и сам не знал, куда идет, стал подбираться к заветной цели, от которой исходил соблазнительный аромат меда.

На дереве в глубоком дупле обосновались пчелы. Медведь решил присвоить их зимний запас меда. Не потревожив пчел, он подобрался к дереву, встал на задние лапы, быстро залез лапой в дупло и, вынув ее, принялся с наслаждением слизывать мед.

Но тут пчелы наконец почуяли вора. Сначала из улья вылетело несколько разведчиц, потревоженных медвежьей лапой. Почти в тот же миг к дуплу с очередной ношей нектара подлетели другие обитательницы улья; сработала какая-то незнакомая медведю система пчелиной связи, и на него накинулся уже целый рой разъяренных насекомых, жаливших его в морду и во все доступные им места.

Медведь отчаянно отмахивался от них, стараясь прежде всего защитить глаза. Но пчелы были проворней и основательно отравили косолапому лакомке радость сладкой добычи. Правда, он не сразу сдался, а еще раз сунул лапу в дупло и облизал ее — наспех, уже без удовольствия, — но потом не выдержал и обратился в бегство. Он стремительно карабкался по стволам поваленных деревьев, прыгал, как белка, несмотря на свой внушительный вес, и наконец добрался до леса. Разъяренные пчелы продолжали преследовать его, и он помчался дальше, не разбирая дороги, с треском продираясь сквозь заросли кустарника.

Однако метров через сто он вдруг резко остановился и замер как вкопанный. Пчелы все еще атаковали его сзади, но впереди появился самый ненавистный враг — человек.

Человек оглушительно хохотал. Медведь решил, что это рев, и ответил противнику сердитым рычанием в надежде испугать его. Но тот продолжал хохотать. Пчелы, воспользовавшись заминкой, с остервенением набросились на самые уязвимые места четвероногого хищника. Это переполнило чашу терпения медведя, вместо лакомства получившего изрядную трепку, и он бросился прочь.

Неугомонные пчелы еще преследовали его какое-то время, затем с триумфом возвратились в родной улей. Собственные потери их мало интересовали.

Человек проводил удирающего медведя взглядом и снова рассмеялся. Когда зверь исчез из вида, он хлопнул себя по губам и пробормотал:

— Болван!

Потом спрятался в зарослях и принялся внимательно изучать обстановку. Убедившись, что, кроме него, ни в лесу, ни на поляне никого нет, он со всей осторожностью, на какую только способен охотник или зверь, пошел лесом, вдоль границы разрушений, оставленных ураганом, стараясь не оставлять следов. Добравшись до бурелома, он еще проворнее, чем медведь, устремился сквозь нагромождение поваленных деревьев с засохшими кронами и корнями. Он тоже направлялся к единственному дереву-великану, устоявшему под натиском урагана. Но не для того, чтобы полакомиться медом. Он обошел дерево с противоположной улью стороны и осмотрел укрытие, которое заметил еще с поляны. Крона одного из деревьев, на которой желтела пожухлая листва, корни соседнего дерева и кустарник образовали своего рода шалаш. Человек залез в него, немного расчистил пространство, срезав ножом лишние ветки и корни, и положил два своих кожаных мешка и винтовку в самый укромный угол «шалаша». Потом, на глаз оценив возможность добраться из своего укрытия до зеленого великана и вскарабкаться на его верхушку, тут же проделал этот путь. Там, наверху, в густой кроне, он нашел удобный сук, достаточно толстый, чтобы не качаться под весом человека и не привлекать внимание возможных врагов. Спокойно, не спеша он внимательно осмотрел окрестности: горные склоны, залитую полуденным солнцем и теряющуюся в дымке прерию с ее песчаными, поросшими травой плоскими холмами. На юго-востоке чернели причудливые скалы.

Растревоженные пчелы немного раздражали его, но он не обращал на них внимания и не шевелился, лишь изредка чуть заметно поворачивая голову и меняя направление взгляда.

Высоко над лесом кружили два пернатых хищника.

Полуденный покой, тишина этих диких пустынных мест, неподвижность деревьев были для человека как нельзя кстати. Все, что ему сейчас было нужно, — это полное одиночество и уверенность, что на много миль в округе нет ни души.

Он просидел на дереве до вечера, не двигаясь, словно сам превратился в ветку. Когда солнце стало клониться к горизонту, он быстро, но бесшумно спустился вниз и юркнул в свое укрытие.

Там он открыл один из мешков, достал пригоршню сушеного измельченного бизоньего мяса и медленно съел его, после чего позволил себе глоток воды из второго мешка. Это был его завтрак, обед и ужин. Больше ему не требовалось: он был в хорошей форме и мог долго продержаться без пищи.

Подкрепившись, он лег, чтобы отдохнуть четверть часа, и задумался о себе и о своей жизни, чего почти никогда не делал. Сейчас он позволил себе эти мысли потому, что ночью его жизнь должна была окончательно, навсегда измениться. Нет, неверно: так быстро измениться она не могла. Но та великая перемена, за которой последует все остальное, должна была произойти сегодня.

Должна!

Ему было года двадцать два или двадцать три. Он и сам толком не знал, сколько ему лет: у него не было свидетельства о рождении, ни один писарь в мире не зафиксировал на бумаге тот час, когда он впервые увидел свет и издал первый крик. Он не знал ни отца, ни матери и никогда ни от кого не слышал, кто они такие. Самым ранним его воспоминанием был грохот падающего дерева. В тот момент он очень испугался. Потом он уже никого и ничего не боялся — ни изрыгающего проклятия приемного отца, ни побоев. Он смутно помнил, как однажды попытался помочь своей приемной матери, когда ее до полусмерти избил ее муж. В результате приемные родители совместными усилиями чуть не убили его, так что он еле унес ноги. Он вел себя тогда как глупец, — такой вывод он сделал после этой истории. Во всяком случае, он больше никогда не испытывал желания помогать кому бы то ни было. Он рано научился валить деревья, пить водку, курить, ругаться, стрелять и орудовать ножом. Однажды он принял участие в нападении на почтовую карету — из тех, что курсировали между востоком и западом этой огромной страны. Он был тогда еще совсем мальчишкой и в первый раз в жизни увидел людей в богатой одежде и с кошельками, набитыми деньгами. Один из таких кошельков он мгновенно прикарманил тайком от своих сообщников, а потом исчез в прерии и, купив себе у приграничного торговца превосходную винтовку, занимался с тех пор грабежом исключительно в одиночку.

Самой богатой добычей его стал денежно-почтовый курьер. Этот малый ехал на прекрасной лошади и был хорошо вооружен. Но юному разбойнику удалось подкараулить его в лесу и ограбить. В последний раз в жизни он испытал нечто вроде жалости. Бедняга плакал и умолял его сжалиться над ним, говорил, что он сирота. Иначе и быть не могло: для этого опасного ремесла подбирались именно сироты, смерть которых не причиняла работодателям особых хлопот. Потому-то юный грабитель, будучи сам сиротой, сначала заколебался. Но потом решительно заглушил в себе голос совести и пристрелил курьера. Хотя большую часть добытого составляли кредитные бумаги, не имевшие для него никакой ценности, остального оказалось вполне достаточно. Но юный разбойник не умел обращаться с деньгами, так чтобы их становилось еще больше, и быстро спускал их в притонах и кабаках за картами и водкой. Наконец он понял, что деньги хороши лишь в одном случае: когда их так много, что хватило бы на всю жизнь и еще останется.

Во время Гражданской войны он служил разведчиком в войсках южных и северных штатов, то есть был легализованным разбойником, но и это не принесло ему богатства.

Ему надо найти золото! Где-нибудь там, где не искал никто другой и где он был бы полновластным хозяином несметных сокровищ, скрытых в земле. Сегодня ночью ему должна наконец улыбнуться удача: он должен найти неистощимые залежи золота, к которым еще никому не удавалось подобраться — во всяком случае, ни одному белому человеку!

Он пощупал в темноте свой парик и довольно ухмыльнулся. Щеки его были гладко выбриты — это была единственная роскошь, единственная слабость, которую он себе позволял. Солнце и ветер сделали его кожу похожей на кожу индейца. В качестве парика он использовал скальп дакота с двумя косичками. Это был скальп женщины, которую он убил. Вместо сапог он носил мокасины из мягкой лосиной кожи.

Лошади при нем не было. Он отпустил ее в прерии на все четыре стороны, чтобы сбить с толку возможных преследователей: они должны были подумать, что он мертв. Потому что добровольно отказаться от лошади в прерии мог, по мнению индейцев, только мертвец или безумец.

За безумца его вряд ли мог принять кто-нибудь из тех, кому было знакомо его имя. Рэд, Рэд Джим, Рыжий Джим или Красный Лис, как его называли, несмотря на молодость, успел уже во многих краях прославиться своей твердой и меткой рукой и холодным, расчетливым рассудком.

Сегодня ночью ему предстояло второе рождение, начало новой жизни. В первый раз он родился жалким голодранцем. Сейчас же он намерен был стать богатым господином. Баснословно богатым!

Рэд выполз из своего укрытия и еще раз вскарабкался на дерево, чтобы осмотреться. Вечер был таким же безмолвным и безмятежным, как и полдень.

Рэд спустился вниз и отправился в свой запланированный поход. Мешки с мясом и водой и даже винтовку он оставил в «шалаше». Руки у него должны были быть свободными. Он двигался осторожно, не спеша, весь обратившись в слух, весь — внимание, пробирался между поваленными деревьями, корнями и кустами и наконец достиг леса, метров на триста выше того места, где он встретился с бурым медведем. Прежде чем углубиться в чащу, он обернулся и еще раз внимательно посмотрел на склон и прислушался.

Уже стемнело. Из-под кроны одного из деревьев выпорхнули несколько летучих мышей и принялись гоняться друг за другом.

Больше не слышно было ни звука, ни шороха.

Рэд двинулся дальше, держа левее. Местность была ему хорошо знакома. Он не мог сбиться с пути. Склон становился все круче, и Рэд старался ступать еще осторожнее, чтобы не оставлять следов, опасаясь непрошеных гостей-следопытов. Хотя он и убедился, что в лесу нет ни стойбища индейцев, ни белых охотников или дровосеков, в этих диких местах всегда нужно было быть начеку.

К полуночи Рэд добрался до отвесной скалы, торчавшей из лесистого склона горы. На вершине ее росло несколько деревьев. Он снял мокасины, спрятал их за пазуху и босиком полез вверх, цепляясь за выступы и расселины. Высокий рост был ему сейчас очень кстати: своими длинными руками и ногами он без труда находил опору.

Наконец он достиг входа в пещеру, который знал по описанию Беззубого Бена. В эти минуты он не думал о том, как станет богатым господином и будет купаться в роскоши; все свои мысли и всю свою волю он сосредоточил только на движениях рук и ног.

В пещере ему уже не нужно было опасаться, что он оставит следы. Главное — осторожно обходить каменные шипы, торчащие из пола и свисающие с потолка, чтобы не отломить их острые концы. Это было нетрудно.

Рэд довольно быстро продвигался вглубь пещеры, уходившей вниз, и вскоре услышал тот самый гул, о котором говорил Беззубый Бен. Где-то в недрах горы ревел водопад, низвергавшийся в одно из ответвлений. Тот самый водопад, который чуть не отправил на тот свет Беззубого Бена. Он, Рэд, будет действовать умнее, у него нет желания принимать холодные ванны. Но как этому беззубому чудаку удалось спасти шкуру — и в самом деле загадка. Не зря говорят: дуракам везет. Теперь этот болван, по его совету, открыл лавку на Найобрэре и зарабатывает на хлеб без особого риска. В пещеру он больше не сунется. В этом Рэд не сомневался. Это были его владения.

Он подошел к тому месту, где пещеру пересекал шумный поток, бежавший сверху из бокового ответвления и низвергавшийся в разверстую слева бездну.

Присев у воды, он наклонился и утолил жажду. Вода была ледяная и вкусная.

«Золотая вода», — подумал он.

Эта передышка тотчас же вновь оживила его фантазию. Он позволил себе закурить трубку. Сейчас он спокойно, вдумчиво приступит к делу. Докурив трубку, он выбил ее о камень, повесил на шнурок у него на шее и поднялся. Вначале он ощупал стену уходившего вверх тоннеля, из которого била вода. Результат не вселял надежды. Весной поток был еще полноводней, чем летом. Стены этого подземного канала были так гладко отшлифованы водой за века и тысячелетия, что подняться вверх не представлялось возможным.

Рэд решил пока отказаться от попыток вскарабкаться наверх в этом месте. Он перешел на другую сторону потока, который пересекал здесь главную галерею мелким, хоть и бурным ручьем, и ощупал противоположную стену. Она тоже была гладкой на высоту человеческого роста и лишенной каких бы то ни было выемок и выступов.

— Гром и молния! Три тысячи чертей! Проклятая пещера! — прошипел Рэд и ударил кулаком по гладкой скале.

Для его взрывного, бешеного темперамента это была не столько вспышка ярости, сколько своего рода рефлекс, привычная реакция на раздражитель.

Он опять сел и задумался.

Может, он ошибся? Может, это вовсе не то место? Но Беззубый Бен хотел вскарабкаться наверх именно здесь, — это точно. Зачем — этого он, болван, так и не сказал, несмотря на свой страх перед ним. Все, что он болтал, были только отговорки. Но тот факт, что беззубый осел отважился на такую опасную и, похоже, безнадежную затею, говорит о том, что у него были какие-то точные или хотя бы приблизительные сведения о месторождении золота где-то наверху или в боковых галереях пещеры, здесь, у подземной реки или над ней. Рэд сопоставил этот факт с тем, что услышал от одного пьяного индейца. Если в его словах была хоть доля правды, речь шла именно об этом месте в пещере. Но может быть, он истолковал эти слова и обрывки фраз пьяного индейского вождя как описание этого места в пещере только потому, что уже слышал о нем от Беззубого Бена? Может, в этой растреклятой горе, насквозь продырявленной пещерами, есть и другие места, похожие на это, и он, Рэд, вовсе не приблизился к своему счастью, а наоборот, отдалился от него? Может, его сознательно водят за нос, посадив, как дрессированного медведя, на цепь хитрых выдумок?

Как бы то ни было, первое и главное, что ему надлежит сделать, — это обследовать труднодоступное ответвление пещеры, из которого бьет вода, решил он.

Рэд снова встал и еще раз, теперь уже с помощью томагавка, попытался нащупать хоть какую-нибудь расселину или выбоину в стене или выступ, сначала с одной стороны потока, потом с другой. Но все его попытки были тщетны.

Значит, этот способ отпадает.

Возможно ли вообще забраться наверх?

Повторить головокружительный полет Бена в бездну у него не было никакого желания.

Рэд еще раз припомнил все слова, сказанные пьяным индейским вождем. Он помнил наизусть каждое слово, каждый слог. Но индеец говорил на языке дакота, а словарный запас Рэда был невелик и ограничивался лишь несколькими темами, важными для жизни в прерии, среди краснокожих. Его владение языком дакота не позволяло воспринимать точные описания, к тому же это описание, возможно, вовсе и не было точным, даже для индейских слушателей.

Может, хитрый индеец даже намеренно одурачил его, притворившись более пьяным, чем был на самом деле. Кто их поймет, этих краснокожих? А может, эта грязная дакотская свинья просто хотел сам выведать у него, где он собирался искать золото.

Может, он уже идет по его следам со своей бандой бешеных койотов.

Проклятье!

Вполне возможно, что у Рэда осталось совсем не так много времени для поисков, как он предполагал.

Чтоб они все передохли, эти краснокожие собаки!

Равномерный шум воды, грохот водопада в пещере, многократно усиливающийся за счет эха, могли вывести из равновесия даже самого хладнокровного человека.

Может, попробовать запрыгнуть на скалу, через которую льется вода, и как-нибудь пробраться до того места, где тоннель сужается настолько, чтобы можно было упереться в гладкие стены ногами справа и слева?

Да, это шанс.

Рэд высек огонь, зажег лучину и осмотрелся. Последняя мысль и при свете показалась ему вполне осуществимой. Если бы еще огонь горел подольше!

Он зажег от догорающей лучины принесенную с собой деревяшку большего размера, пропитанную смолой, положил ее с краю от мелкого ручья, пересекавшего главную галерею, и поискал глазами следы, которые мог оставить здесь Беззубый Бен или кто-нибудь другой, например индейцы. Но никаких следов не было. Бен либо не разводил здесь огня, либо уничтожил следы костра.

При свете Рэду показалось странным, что вода могла сбить здесь с ног человека и увлечь его вниз, если он, конечно, не беспомощный ребенок. Он ведь должен был за что-нибудь ухватиться и удержаться в главной галерее. Это соображение придало Рэду уверенности. Он оставил все, что ни в коем случае не должно было намокнуть: огниво, трубку, табак.

Потом подпрыгнул, и ему действительно удалось зацепиться коленями, плечами, руками и ногами за стены узкого тоннеля. Ледяная вода заливала ему лицо, била по плечам. Он судорожно держался, стараясь упереться коленями в стены так, чтобы можно было высвободить одну руку, не сорвавшись вниз.

Надо было поторапливаться, потому что долго в таком положении он не мог продержаться.

Так… Вот сейчас! Сейчас должно получиться!

Рэд освободил правую руку и правое плечо и принялся шарить в поисках опоры. Но напор воды был очень сильным, а пальцы его уже свело от холода. Ему пришлось опять упереться в стену плечом, чтобы не сорваться вниз.

Но именно это и случилось.

Левое колено Рэда чуть-чуть сдвинулось вниз, всего на два сантиметра, и этого оказалось достаточно, чтобы потерять равновесие. Он уже не мог сопротивляться потоку, вода вытеснила его из тоннеля и бросила спиной на мелкое дно пересекающего главную галерею ручья. Он молотил в воздухе руками в поисках опоры. Ему удалось зацепиться за камень, и он вылез из воды, промокший до нитки.

Будь проклята эта дурацкая пещера! Эта черная вонючая дыра!

Просмоленная деревяшка погасла.

Но Рэд не поранился, ничего не повредил, не ударился головой. Он был в полном порядке. Правда, он очень замерз, и спина болела от падения, но это его мало заботило.

Он решил предпринять еще одну попытку.

Но перед этим он позволил себе выкурить трубку, чтобы успокоиться. Подумав с минуту, не пожертвовать ли еще одной деревяшкой, он решил, что в этом нет необходимости: теперь он уже сможет сориентироваться и в темноте.

Встав на то же самое, относительно удобное место, с которого начал восхождение, Рэд метнулся вверх и сумел закрепиться даже чуть выше, чем в первый раз, — сантиметров на десять. На этот раз он не мешкая принялся обшаривать пространство. Широко раздвинутые колени надежно держали его на весу. Он изо всех сил напрягал мышцы ног. Вода заливала его, но он, задержав дыхание, продвинулся вверх на несколько сантиметров, потом еще чуть-чуть. Его охватила буйная радость: дело пошло!

Дальше тоннель сужался, но становился более пологим. Рэду без особых усилий довольно быстро удалось преодолеть целый метр. Ему приходилось довольствоваться воздухом, который он успел набрать в легкие раньше, потому что здесь вода заполнила все узкое жерло тоннеля и дышать было невозможно.

Потом тоннель опять почти вертикально пошел вверх, и вода стала падать вниз с удвоенной силой. Рэд отчаянно пытался протиснуться дальше. Ему удалось преодолеть еще полметра, но после этого он безнадежно застрял на месте. Плечи его были слишком широки для этого каменного мешка. Он в ярости напрягал последние силы, но все было напрасно.

Воздух у него кончился, вода хлестала ему в рот и в нос. Он захлебнулся и потерял сознание.

Когда он пришел в себя, он не чувствовал ничего, кроме боли. Его чувства еще не включились. Он ничего не видел, не слышал, не ощущал, но у него все болело. Прошло некоторое время, прежде чем он вспомнил, кто он.

Рыжий Джим!

В голове его забрезжил скудный свет сознания, который постепенно оформился во вторую мысль: с ним что-то случилось. Какое-то несчастье…

Он попробовал пошевелиться. Пальцы двигались, и теперь он даже почувствовал, что они мокрые. Медленно, с трудом он открыл глаза. Голова у него гудела и раскалывалась от боли.

Вокруг было темно. Стоял какой-то шум. То ли это был шум в ушах, то ли… То ли шумела вода.

Вода!

В ту же секунду Рэд понял, что произошло. Слово «вода» будто сорвало с его памяти какое-то покрывало.

Где он находится? Это надо выяснить прежде всего.

У него болела не только голова, но и плечи, спина, руки и ноги. Он осторожно пробовал пошевелить руками, ногами, головой.

Кажется, он ничего не сломал, а шишки, ссадины и ушибы — это ерунда! С этим он как-нибудь разберется.

Где же он?

Его словно заржавевшие глаза уловили что-то вроде слабого отблеска света. Или ему мерещится?

Голове, похоже, досталось сильнее, чем он подумал, придя в сознание. Может, у него сотрясение мозга? Во всяком случае, его подташнивало. В конце концов его вырвало, голова закружилась, и он опять потерял сознание.

Очнувшись, он заметил, что боль ослабла. Вместо этого он почувствовал страшную слабость. Охотнее всего он бы остался так лежать, пока не умрет. Никто не заплакал бы о нем.

Многие только обрадуются, узнав, что Рыжий Джим сдох.

Эта мысль разозлила его. Не дождутся! Он не доставит им такого удовольствия. Так просто они от него не отделаются.

Он взял себя в руки. Его мучили жажда, голод и холод. Шум в голове стих. Теперь шумело где-то над ним или под ним.

Это шумела вода. Да, вода! Он ведь уже какое-то время назад это понял! Пора наконец осмотреться. Он перевернулся со спины на живот, отполз немного в сторону, потому что каменный пол был наклонным, и, нащупав рукой воду, жадно напился. Потом отодвинулся назад.

Что же это был за отблеск? Похоже, это не обман зрения, это и в самом деле свет.

Рыжий Джим уставился в ту сторону, откуда сочился едва различимый свет. Потом пополз туда, словно притягиваемый каким-то невидимым магнитом.

Вдруг он почувствовал резкий удар в плечо и испуганно замер. Вокруг с грохотом сыпались камни. Черт побери! Он втянул голову в плечи. Ему повезло: в него больше не попал ни один камень.

Судя по тому, что он вновь обрел способность чертыхаться и изрыгать проклятия, Рэд окончательно пришел в себя.

Он медленно, робко пополз дальше. Свет становился все отчетливей. Там должен был быть выход из горы. Какое счастье! Прочь отсюда!

Дьявол, или духи, или его звезда, или эта гора, или что там еще, от чего зависела его судьба, явно благоволили к нему. К нему, Рыжему Джиму!

Нет, он не намерен подыхать. Он не торопится на тот свет. У него есть еще чем заняться здесь, на этой грешной земле.

Он прополз еще пять метров, и ему все стало ясно: он находится в галерее, через которую подземный поток выходит наружу.

Опять посыпались камни, принесенные сюда водой из недр горы. Рэд вовремя закрыл затылок и шею руками — увесистый обломок больно ударил его по пальцам.

Да, не самое уютное местечко! Надо поскорее уносить отсюда ноги.

Отверстие, через которое подземная река выходила наружу, было маленьким, но все же не таким узким, как в тоннеле, где Рэд потерпел фиаско. Если поднатужиться, пролезть можно…

Проклятье! Опять камнепад! На этот раз он получил несколько ударов по ногам. Удовольствие ниже среднего.

Рэд просунул в отверстие голову и туловище и увидел, что снаружи вечер. Какой по счету, с тех пор как он залез в эту пещеру?.. Сколько дней он в ней провел: один, два? А может, все четыре?

Небо было залито кроваво-золотым заревом. Деревья еще мерцали в лучах заходящего солнца, которые дотянулись и до водопада.

Рэд по привычке, чисто механически осмотрелся в поисках возможных следов, но не увидел ничего, кроме следов зверей, не представлявших для него опасности.

Он еще раз напился и осторожно прополз по гальке в кусты. Только теперь он наконец смог как следует осмотреть себя. Он стал похож на скелет, лицо осунулось, щеки и глаза ввалились. Но главное, он, несмотря ни на что, остался жив.

Он достал из маленького, насквозь промокшего мешочка немного сушеного мяса, теперь больше напоминавшего кашу, и подкрепился. Потом лег и уснул. Ему нужно было восстановить силы, чтобы действовать дальше.

На рассвете он проснулся. Одежда его все еще была мокрой, и он, промерзший до костей, с нетерпением ждал восхода солнца, чтобы наконец согреться. Он опять поел немного сушеного мяса, поймал и, задумчиво глядя на водопад, съел случайно подвернувшуюся ему под руку ящерицу. Валявшиеся перед ним камни странной, причудливой формы говорили о том, что камнепад здесь нередкое явление. Робкая надежда, в которой он даже боялся себе признаться, шевельнулась у него в груди, когда он стал один за другим рассматривать эти камни.

К его великому огорчению, золотых самородков среди них не оказалось.

Первым делом он решил как можно скорее убраться подальше от этого ручья и от этой проклятой пещеры и поспешить к укрытию, где он оставил винтовку и припасы, в надежде, что там за это время не побывали какие-нибудь непрошеные гости.

С восходом солнца он уже знал, что будет делать дальше. Он не станет больше пытаться проникать в это ответвление пещеры, оказавшееся для него недоступным. Возможно, ему и удалось бы осуществить свой план, если бы он захватил с собой инструмент и парочку помощников. Но как раз последнего ему и хотелось избежать. Он решил отправиться к своему укрытию и оттуда внимательно осмотреть гору — нет ли другого входа в проклятую пещеру. Торопиться он не станет. Он не пожалеет времени и сам добьется удачи. Ведь если он найдет золото, оно будет принадлежать ему одному.

Рыжий Джим с трясущимися от усталости коленями медленно, осторожно двинулся через лес, по-прежнему стараясь не оставлять следов.

Добравшись до бурелома и увидев залитую солнцем поляну с поваленными деревьями, над которой дрожал горячий воздух, он с облегчением вздохнул. Во время маленькой передышки он убедился, что здесь тоже нет следов человека, и двинулся дальше, к укрытию, продираясь сквозь нагромождение стволов, ветвей, корней и кустарников. В «шалаше» все было без изменений.

Хорошо. Очень хорошо.

Рэд слегка перекусил, лег и проспал до следующего утра, а проснувшись, чувствовал себя уже гораздо лучше.

Он залез на высокое дерево, стоявшее рядом с его «шалашом», и внимательно осмотрел окрестности: лес, поляну и прерию.

Вокруг царили безлюдье, безмолвие и покой.

Рыжий Джим решил провести день с пользой. Он вылил старую воду из бурдюка, который теперь легко мог наполнить свежей водой, взял мешок с сушеным мясом, винтовку и патроны и, не пожалев времени, тщательно уничтожил все оставленные им следы.

Наконец, когда даже он сам не мог разглядеть ни единого следа своего пребывания здесь, Рэд вылез из «шалаша» и двинулся через бурелом вверх по поросшему лесом склону.

Его ближайшей целью был расположенный высоко на горе укромный вход в галерею пещеры, где он весной неожиданно встретился с Беззубым Беном. Они вместе вышли через это отверстие, незаметное для неискушенного глаза посреди мха и корней. Их разговор тогда был мало похож на беседу двух приятелей. Что поделаешь — Рыжий Джим не любил, когда кто-то вторгается в его владения. Но он все же не убил Бена. Из рассказа этого олуха он понял, что галерея, перед входом в которую он сейчас стоял, ведет к подземному водопаду, в котором весной искупался Бен, а несколько дней назад и сам Джим. Входить в пещеру здесь не имело смысла. Еще одна галерея, имевшая выход недалеко отсюда, в лесу, тоже не представляла для него интереса, поскольку она, по словам Бена, соединялась с первой и тоже проходила где-то посредине опасного горного потока.

Этот путь не приведет его к заветной цели. Но если у этой чертовой, Богом проклятой пещеры есть две боковые галереи, почему бы не быть и третьей, а может, и четвертой? Рэд опять надел свой парик и отправился на поиски.

Пробродив по лесу до вечера, он так и не нашел ничего достойного внимания. Старые следы индейского стойбища на одной из полян южного склона его не интересовали. Он знал, куда отправилось племя охотников оглала, называвших себя Сыновьями Большой Медведицы, — на юг, к Конскому ручью. Это было в те дни, когда он, Рэд, неожиданно столкнулся в пещере с Беном. Этих индейцев он мог не опасаться. Он не верил, что Сыновья Большой Медведицы сейчас, посреди лета, отказавшись от хороших шансов на удачу в большой осенней охоте, покинут стойбище у Конского ручья с женщинами и детьми. Но сюда могли прийти другие племена. Черные холмы издавна были землями дакота, и белым людям тут приходилось проявлять особую осмотрительность.

Рэд двигался очень осторожно, контролируя каждый шаг. Когда зашло солнце, он залез на высокое дерево неподалеку от бывшего индейского стойбища и окинул взором лес и прерию, которые уже все уверенней считал своими владениями.

Так прошел день и все последующие дни. Рыжий Джим жил скрытно и искал то, чего пока не находил. Он не охотился, а питался лишь своими скудными запасами и мелкой живностью, которую ему удавалось ловить, не оставляя следов. В том числе и рыбой из ручья, бегущего из недр горы вниз по лесистому склону на юго-восточной стороне.

Сегодня утром он как раз поймал очередную форель и съел ее сырой. Этот завтрак укрепил его силы и дал ему чувство удовлетворения, которого он уже давно не испытывал. Напротив, им иногда овладевал смутный страх, что эти безрезультатные поиски еще, чего доброго, сведут его с ума. Каждый день с утра до вечера быть начеку, ни на секунду не расслабляясь! Каждый день с утра до вечера — одни и те же мысли: золото, пещера, вода, индейцы… Каждое утро встречать с новой надеждой и каждый вечер подавлять в себе растущее чувство разочарования — такая жизнь разрушительна даже для сильных духом.

Пора было сделать паузу и как следует подумать. После сытного завтрака он пришел к мысли, что хорошая передышка и парочка свежих мыслей, возможно, принесут больше пользы, чем очередная неделя утомительных поисков. Поэтому он прокрался вдоль ручья к реке, огибавшей подножие горного массива. По гальке, нанесенной водой на берега, было легче двигаться, не оставляя следов, и он наслаждался этим глотком относительной свободы.

День выдался чудесный.

Он сидел и, щурясь на солнце, пробивавшееся сквозь кроны деревьев, размышлял.

Беззубый Бен весной откуда-то узнал, что в одной из галерей пещеры на этой стороне горы якобы есть золото. Кто ему это сказал, он так и не признался. Он, Рэд, весной, услышав, что здесь есть пещера с разветвленными ходами, отправился наудачу в эти места. Его привели сюда робкие слухи о том, что в Черных холмах можно найти золото. Но ни Бену, ни ему не повезло, и Рэд энергично и окончательно спровадил отсюда беззубого золотоискателя. Когда он чуть позже появился в лагере рабочих и охотников на строительстве нового участка Тихоокеанской железной дороги, там уже ходили новые слухи о залежах золота в Черных холмах. Говорили, что племя дакота, Сыновья Большой Медведицы, знают, где искать это золото. Что у этих индейцев, которые, по мнению Рэда, ничего не знали и ни на что не годились и только мешали белым зверобоям, есть самородок необыкновенной величины. Рэд отправился к Сыновьям Большой Медведицы, с помощью хитрых уловок уговорил их вождя выпить стакан бренди и выудил из него кое-какие сведения в виде обрывков фраз и намеков, которые пока что ничего ему не дали. Может, подвыпивший краснокожий сумел сохранить ясность ума и намеренно ввел его в заблуждение? Это подозрение уже давно мучило Рэда. Кто знает, что у этих краснокожих на уме? Во всяком случае, из этой затеи с золотом пока ничего не вышло. Разомлевший на солнце и настроенный благодушно после сытного завтрака, он спокойно, не торопясь, словно в качестве отдыха, произнес все ругательства и проклятия, усвоенные за всю его разбойничью жизнь, и продолжил размышления.

Что делать дальше? Продолжить поиски (о чем он думал без особого энтузиазма) или еще раз наведаться к Сыновьям Большой Медведицы и подольститься к вождю, который явно что-то знал? Может, ему не следовало так быстро смываться, после того как он услышал эти намеки. Но он тогда решил, что их вполне достаточно, а это, к сожалению, оказалось ошибкой. Кроме того, он заметил, что вокруг вигвама постоянно слонялись какие-то типы и подслушивали, и он опасался, что они тут же разделаются с ним, как только он что-нибудь узнает. Поэтому и поспешил прямо посреди ночи убраться подальше от стойбища Сыновей Большой Медведицы.

Никогда не надо принимать поспешных решений, основанных на голых предположениях и опасениях. Вот теперь он сидит тут, жалкий неудачник, и пожинает плоды собственной глупости!

Нет, он не может с этим примириться! Надо что-то предпринять и исправить ошибку. Говорят, этот самородок, который видели у Сыновей Большой Медведицы, величиной с грецкий орех! Собаки краснокожие! Еж им в глотку! А он, Рыжий Джим, ползает тут наугад, не имея никаких следов этих золотых залежей!

Размышляя и досадуя на превратности судьбы и на свою незадачливость, он смотрел на песчаную отмель в реке, ласкавшую его глаз. Он охотно выкупался бы, но это казалось ему слишком опасным. Во время купания человек становится уязвимым — без винтовки, без патронов. Нет, от этого удовольствия придется отказаться. Однако песчаная отмель манила его. Разноцветные отполированные камешки блестели в прозрачной воде. В таких местах на реке Сакраменто в Калифорнии обычно моют золото, просеивая песок в поисках золотых зерен.

Рыжий Джим встал и осторожно прошел по гальке до песчаной отмели. Он некоторое время колебался, но наконец не выдержал, наклонился и зачерпнул пригоршню песка. Он боялся признаться себе, что его сердце усиленно забилось, а кровь с удвоенной скоростью понеслась по жилам при виде этого сыплющегося сквозь пальцы песка. Жилы на висках у него набухли. Взгляд его нацелился на песок, как острие копья, летящего к цели.

Вот оно!

Рэд опустился на отшлифованный водой валун, к которому река намыла песок, и посмотрел на свою ладонь, согнутую ковшиком. Между двумя пальцами застряло золотое зернышко. Крохотная песчинка чистого золота! Он впился в нее глазами, неподвижный, как кусок железа, прилепившийся к магниту.

Наконец, очнувшись, он опустил свою крохотную находку в нагрудный карман. Золото! Значит, золото есть и на этой стороне Черных холмов, а не только на их северных склонах. Он, Рыжий Джим, нашел потайную дверь в свою новую жизнь. И тотчас фантазия принялась рисовать перед его мысленным взором заманчивые картины. Он даже закрыл глаза, чтобы насладиться ими сполна.

Но тут до его слуха донесся звук, от которого он мгновенно пришел в себя, открыл глаза и прислушался.

Он не сразу понял, что услышал, — лошадиное ржание в прерии. Это могли быть дикие мустанги или ручные лошади, индейцы или белые всадники. Если есть на свете счастье, то сейчас оно заключалось в том, что он успел покинуть свое укрытие, захватив с собой винтовку и припасы. Теперь у него были развязаны руки — он мог пойти, куда захочет.

Он с величайшей осторожностью отошел в лес и прокрался к дереву, как нельзя лучше подходившему для наблюдательного пункта. Ловко взобравшись на него, он спрятался в гуще листвы и устремил зоркий взгляд на прерию.

— Гром и молния! Три тысячи чертей! Будь оно все проклято! — пробормотал он.

Вдали показался отряд индейцев. И лошади, и всадники были еще крохотными, как муравьи, но он уже мог пересчитать их и даже видел различия между ними: сорок воинов на конях и шестьдесят женщин и детей, тоже верхом. Через несколько минут он рассмотрел на голове у пятерых мужчин орлиные перья. На редкость много заслуженных воинов и вождей для такого небольшого отряда. Скорее всего, это были дакота. Куда они направляются?

Рэд не сводил с них глаз. Если бы его взгляды могли убивать, от индейцев уже не осталось бы и следа. Но злоба золотоискателя была бессильна. От отряда отделились четыре фигурки. Они спешились и исчезли в траве. Он не сомневался, что это были разведчики, которые должны были осмотреться в лесу, прежде чем в него войдет весь отряд.

«Что ж, господа разведчики, желаю весело провести время! — подумал он. — Вашего врага по имени Рыжий Джим вы не найдете!»

Через некоторое время он заметил из своего укрытия молодого разведчика с расчесанными на пробор волосами, заплетенными в косички, который крался вдоль берега реки с типичной для дакота боевой дубинкой в руке. Раскраска на его лице отсутствовала. Значит, он не был на тропе войны, а просто получил от вождя приказ провести разведку. Обычная мера предосторожности. Молодой разведчик исчез из вида.

Отряд индейцев тем временем замедлил ход, но все же постепенно приближался к лесу и к холмам. Рэд не мог сказать, вернулись ли разведчики в отряд или нет. Но по поведению всадников он понял, что они успели получить положительные известия. Вскоре они снова ускорили шаг и повернули в лес. Вероятно, они направлялись к той поляне, на которой весной располагалось стойбище Сыновей Большой Медведицы. Когда отряд направился к лесу, Рэд узнал всадника, ехавшего во главе. Индеец с орлиными перьями на голове был Сидящий Бык, или Татанка-Йотанка, как его называли дакота. Только этого ему не хватало! Ничего лучше они не могли придумать, чтобы испортить ему жизнь.

Рэд продолжал сидеть на дереве. Когда индейцы скрылись из вида, он весь обратился в слух. Треск сухих веток под копытами лошадей далеко разносился в лесной тишине. Наконец все стихло, и вскоре Рэд увидел над верхушками деревьев тонкие струйки дыма, поднимавшиеся из вигвамов. Индейцы, как он и предполагал, остановились на той самой поляне, где было стойбище Сыновей Большой Медведицы.

Пока дакота, тем более во главе с одним из своих самых знаменитых вождей, находятся в непосредственной близости от пещеры, ему лучше исчезнуть.

Прочь! Как можно скорей! И это в тот день, когда он обнаружил здесь золото!

Распроклятые грязные краснокожие собаки! Бесполезные глупые твари!

Что ж, он уйдет, но обязательно вернется. Это так же верно, как то, что под черным париком у него рыжие волосы.

С наступлением ночи он покинул свой наблюдательный пункт и пошел сначала на север, чтобы поскорее оставить лагерь дакота как можно дальше позади себя. Когда он крался лесом, каждую секунду опасаясь столкнуться с индейским разведчиком, у него вдруг произошла гораздо более неожиданная встреча.

Приблизившись к бывшей поляне, уже вновь заросшей молодым кустарником, Рэд заколебался: ползти прямо, через кустарник, или потерять еще немного времени и обогнуть поляну? Он решил пока двинуться прямо, потому что здесь была каменистая почва, на которой легче не оставлять следов. Он лег на землю и пополз между кустами и молоденькими деревцами, стараясь не задевать ветвей, отчетливо выделявшихся черными силуэтами на фоне звездного неба. Слева, в кустах, он заметил какую-то необычную, на первый взгляд неподвижную темную массу. Прежде чем он успел понять, что это такое, масса пришла в движение и превратилась в четвероногое живое существо, похожее на огромного ежа, свернувшегося клубком, которому вдруг понадобились ноги, чтобы спастись бегством. Чутье у Рэда было как у собаки-ищейки; он сразу же почуял запах медведя. В ту же секунду он явственно увидел улепетывающего бурого хищника. Он чуть опять не расхохотался при виде уже знакомого ему незадачливого любителя меда, но осторожность взяла верх. К тому же он испытывал к испуганному медведю нечто вроде солидарности: того пчелы лишили любимого лакомства, а его, Рыжего Джима, вынудили убраться отсюда индейцы, сорвав его планы на добычу золота.

И ему, Рэду, тоже пришлось бежать!

Он решил сделать большой крюк и выйти к Найобрэре, чтобы взглянуть наконец, как идет торговля у Беззубого Бена, и узнать последние новости о событиях в прерии и Скалистых горах.

После нескольких дней пути, наполовину обогнув обширный горный массив, Рэд подумал, что в данных обстоятельствах было бы все же лучше снова разжиться лошадью. Не только потому, что верхом легче и быстрее передвигаться; пеший путник выглядит несолидно и вызывает либо жалость, либо недоверие, а ему это сейчас — с его далеко идущими планами! — было совсем ни к чему. Чтобы достичь своей цели, он должен выглядеть сильным и респектабельным.

Поэтому он поискал на севере Черных холмов нескольких охотников, следы которых ему попались на глаза, и ночью благополучно украл у них коня. Это был не лучший, но и не худший скакун. На первое время сойдет, подумал он. Уже отвыкнув от удобства верховой езды, он с наслаждением мчался галопом по прерии. О своих следах он вскоре перестал думать. От охотников, у которых он украл их лучшую лошадь, Рэд без труда оторвался, а встреча с индейцами здесь, на восточной стороне Черных холмов, для одинокого всадника была не слишком опасна, если он, Рыжий Джим, говорил на их языке и мог заверить их в своих добрых и мирных намерениях.

По дороге ему часто попадались следы дакота, но ни одного индейца, как, впрочем, и белого, он не встретил. Он без особых приключений добрался до песчаной холмистой местности, по которой катила свои воды Найобрэра. Чтобы Беззубому Бену даже в голову не пришло, что он опять был на Черных холмах, он намеренно прибыл к тому месту, где, по его мнению, находилась лавка Бена, не с запада, а с северо-востока.

Он ехал долиной, наискосок протянувшейся к реке. Чем ближе он подъезжал к реке, тем многочисленней и разнообразней становились следы. Судя по всему, здесь с недавних пор царила бойкая жизнь. Бойкая для этих диких мест. Он увидел следы лошадей и даже волов, запряженных в повозки; следы вели к берегу и обратно.

По всей видимости, торговое предприятие Беззубого Бена очень скоро приобрело широкую популярность.

Рэд не торопился.

Такая оживленная торговля могла возникнуть лишь с разрешения или молчаливого согласия дакота. Бен явно купил их благосклонность. Возможно, поставками оружия, томагавков и ножей со стальными лезвиями, старых винтовок. А эта благосклонность, без сомнения, распространялась и на такого нищего бродягу, как Рыжий Джим.

Плоские холмы, между которыми ехал Рэд, расступились, и его взору неожиданно предстали луга, полого спускавшиеся к воде. Лето было в разгаре; река, подступавшая весной к подножию холмов, вернулась в свое русло, обнажив широкие песчаные отмели.

Рыжий Джим перебрался через реку, наблюдая за происходящим на противоположном берегу.

Бен был неплохой предприниматель! Рэд сразу же издалека узнал его по черным волосам. Тот бойко командовал кучкой крепких парней. На южном берегу, который весной, скорее всего, был затоплен водой, стояло несколько палаток, между ними валялись бревна, из которых рабочие строили блокгауз. Раздавались удары топора, короткие возгласы, обычные ругательства, безобидные вспышки гнева, облегчающие работу. Юго-западнее, у голых песчаных холмов, расположились индейцы, с полдюжины дакота, а рядом — несколько пока еще свободных шайеннов. Все они были уже непохожи на представителей больших свободных племенных союзов и явно принадлежали к тем, о ком говорят «отрезанный ломоть». Грязные, неухоженные, они развлекались тем, что пили бренди, полученный, скорее всего, от Бена. Товаров, в обмен на которые тот давал им огненную воду, Рэд пока не видел. Наверное, они находились в палатках.

Рэд принял надменно-снисходительный вид. Роль босса ему подходила больше всего. Она соответствовала его характеру. Выбравшись на берег, он направил коня к Бену:

— Привет, старый беззубый проныра!

Бен вынул изо рта трубку и сплюнул:

— Кого я вижу! Привет, странствующий бандит! Решил проведать своего старого друга?

— Мой старый беззубый друг неплохо устроился, как я погляжу! Это я тебе посоветовал перебраться сюда. И ты не прогадал! Что мне за это будет?

— Я предпочел бы, чтобы ты сейчас торчал где-нибудь в Канаде, но раз уж ты оказался здесь, выпьем по стаканчику!

— Для начала неплохо. Я готов!

Рэд спешился, отвел коня в сторону, подальше от других лошадей, туда, где трава была сочнее, привязал его, потом вернулся к Бену и посмотрел, как идет строительство блокгауза, толстые стены которого были уже наполовину возведены.

— Черт возьми, Бен, где ты берешь такие мощные бревна?

— С неба падают.

— Похоже. И парни у тебя крепкие.

— Без них не обойтись.

— Сплавщики и дровосеки?

— Да, сплавщики и дровосеки.

— Ну ладно, дай-ка мне патронов для моей винтовки. У тебя должен быть этот калибр, если, конечно, ты торговец, а не дерьмо собачье.

Бен взглянул на его винтовку:

— Таких патронов у меня нет.

Рэд надул губы:

— Бен, не зли меня. Закрой свою беззубую пасть и давай патроны! Все у тебя есть. Или ты хочешь, чтобы я стал твоим врагом, здесь, на границе?..

Бен что-то недовольно пробурчал, но возражать не стал.

— Ладно, пошли.

Они отправились в одну из палаток. Внутри громоздились ящики.

— Что ты имел в виду? Что значит «моим врагом»? — невесело спросил Бен, когда они сели. — Даром я никому ничего не даю.

— Но моя дружба — это дорогое удовольствие, дружище, а если я стану твоим врагом, это обойдется тебе еще дороже. Так что давай выкладывай то, что мне нужно. Это мое последнее слово. Если ты недоволен, я могу уйти.

— Какого черта! Успокойся. Мне не жаль патронов. Просто это мой принцип.

— Принцип я тебе сейчас объясню, живоглот несчастный. Ты платишь за мой полезный совет, благодаря которому ты станешь богатым человеком и расплатишься за мою дружбу. И хотя она стоит дорого, с тебя я, так и быть, много не запрошу, потому что ты был и останешься беззубым ослом, который ни черта не смыслит в серьезных делах. Итак, ты с сегодняшнего дня каждый раз даешь мне все, что мне понадобится для моих скромных нужд простого охотника, и за это можешь рассчитывать на меня. Сегодня мне нужны патроны, завтра — лошадь, послезавтра, может быть, новая винтовка, хороший нож, а позавчера — последние новости.

— Это ты хорошо придумал. А что — значит, я могу рассчитывать на тебя? Ты хочешь с моими парнями строить дом?

— Послушай, Бен, если ты выжил из ума, тебя надо отправить в сумасшедший дом или пристрелить. Ты можешь на меня рассчитывать, это значит, что я не прикончу тебя или твоих людей, не угоню всех ваших лошадей, не наведу на вас других бандитов и время от времени буду давать тебе полезные советы. Понял? А теперь давай наконец патроны, или дядя Рэд рассердится.

Бен послушно исполнил приказание.

— Так. С этим разобрались. Что у тебя сегодня на обед?

— Филе енота.

— Ну, енот так енот. Тащи!

Бен принялся разыгрывать роль гостеприимного хозяина, и вскоре Рыжий Джим обстоятельно отобедал. Насытившись, он закурил трубку. Бен хотел отлучиться по хозяйству, но гость остановил его:

— Стой, стой, дружище! Удели-ка еще пару минут своему столь редкому гостю Рыжему Джиму.

— Ну, чего тебе еще? Ты что, не наелся?

— Я жажду новостей. Что говорят твои индейцы, которых ты напоил самым паршивым бренди, какой только можно встретить между прерией и горами? Я его чую за версту.

— О чем ты? Это прекрасный бренди! Лучше не бывает! Просто у тебя, похоже, плохой нюх. Что могут говорить эти индейцы? Они сами ничего не знают. Пока в этих краях мир и покой.

— И это все?

— Знаю, знаю, каких новостей ты ждешь, старый рыжий бандит. Но если бы я что-нибудь услышал про золото, я бы сам давно им разжился.

— Как будто это легко!

— Именно потому, что это нелегко, ты тоже еще ничего не нашел.

— Ты всегда знаешь о других больше, чем они сами. Кто тебе сказал, что я ничего не нашел?

— Я и сам не слепой.

— Вот и хорошо. Скажи-ка лучше, ты ничего не слышал о Сидящем Быке?

— Об этом краснокожем фокуснике? Нет, ничего интересного. Хотя…

— Хотя?..

— Пошли, мне надо глянуть на стройку!

Рэд на секунду задумался, но потом встал. Нужно хоть изредка казаться сговорчивым и дружелюбным.

Вдвоем они, не спеша, отправились к строящемуся блокгаузу, где еще возились двое рабочих. Рэд с интересом разглядывал дом, представляя себе, как он будет выглядеть в законченном виде — крепкий бревенчатый дом прямоугольной формы с дверями на восток, в котором вместо окон прорублены бойницы. Сзади, по-видимому, будет еще небольшая пристройка.

— Недурно, Бен. А где ты думаешь брать воду, когда краснокожие окружат дом и начнут стрелять в него горящими стрелами?

— Можно вырыть внутри дома колодец.

— Толковая мысль. Ну что ж, продолжай в том же духе. И не забудь подумать, как соорудить тайный подземный ход к реке, чтобы уносить ноги.

— Как это — «уносить ноги»?.. — удивился Бен. — У нас же мир! Я уже довольно известный торговец!

— Вижу. Кстати, кто тебе дал денег на твою торговлю?

— А тебе какое дело?

— Никакого. И деньги мне не нужны. С ними одна морока. А что касается мира — не будь таким наивным, чудак!

— А что? — испуганно спросил Бен. — Ты что-нибудь слышал?

— Хорош бы я был, если бы ждал новостей! Самому надо думать, старый осел! Думать и все предвидеть!

— Но почему ты решил, что опять начнется пальба?

— Неужели ты думаешь, что дакота будут вечно владеть этими землями, где они сейчас охотятся на своих бизонов?

— А мне-то какое дело?

— Еще какое! Если индейцев начнут отсюда выкуривать, они станут злыми как собаки, можешь не сомневаться.

— Да, но… Хотя… Во всяком случае, до этого еще не скоро дойдет, и я еще успею вовремя смыться. Пожалуй, стоит немного повысить цены. Надо ковать железо, пока оно горячо. Пойдем посидим!

— Как скажешь!

Рыжий Джим тихо рассмеялся.

Когда они вернулись в палатку, Бен неожиданно спросил:

— Ты можешь одолжить мне приличную сумму?

— Я? Тебе? Зачем тебе?

— Пока не началась война… Если я быстро закуплю товар, я еще успею неплохо заработать. А во время войны винтовки пойдут как горячие булочки, и дакота будут платить как миленькие, по высокой цене.

— Я же говорил, ты тот еще головорез! Обратись к Басерико.

— А кто это такой?

— Один малый из Мексики. Но ты его все равно не найдешь. Оставим эту тему. От наличных сейчас толку мало. Денег ты от меня не дождешься, дорогой мой. А вот советы — хорошие советы! — сколько угодно.

— Одни слова! Жаль. Ты просто мошенник.

— Умный мошенник! Запомни это, беззубый дурень. Ты видел в этих краях одного клоуна, который разъезжает по прерии с шайенном и рисует индейских вождей?

— А, ты имеешь в виду этого чокнутого Морриса?

— Да. Так ты его знаешь? Значит, он у тебя был и ты его так просто отпустил?

— Он хорошо заплатил.

— Пару вшивых грошей! Тебе надо было выпотрошить его как следует, и у тебя была бы сейчас полная мошна.

— Ты… имеешь в виду?.. Я надеюсь, ты не хочешь сказать, что я должен был его?..

— Я не хочу сказать, я говорю.

— Но это же опасно.

— Для меня — нет.

— Для тебя… Но речь-то обо мне!

— Оставим эти бесполезные фантазии. Господин художник со своим туго набитым кошельком все равно уже далеко. Что еще нового?

— Есть одна смешная история!

— А именно?

— Да так, небылицы. Говорят, у одного племени дакота есть золото, что их вождь, мол, знает, где спрятаны несметные сокровища!

Рэд навострил уши:

— Что за вождь?

— Имя я не запомнил. Да и зачем оно мне? Все равно это все выдумки. Говорят, что он был изгнан из племени, потому что по пьянке распустил язык. А его сын отправился вместе с ним в изгнание.

— Мальчишке же всего двенадцать лет.

— Что? Двенадцать лет? Так, значит, ты его знаешь, бандитская рожа?

Рэд мысленно выругал себя. Как у него могло вырваться такое? Бену совсем не обязательно знать о его приключениях в стойбище индейцев.

— Не знаю я его! — соврал он. — Но ведь эту историю рассказывали уже у каждого костра.

— Так чего же ты тогда выпытываешь у меня подробности?

— И эта парочка у тебя не появлялась?

— А что им тут делать?

— Изгнанникам обычно нужны патроны.

— Это верно.

— Если они как-нибудь к тебе заглянут…

— Ты хочешь еще раз встретиться с ними?

— Я хочу с ними познакомиться!

— Так я тебе и поверил. Ты их уже знаешь.

— Чушь. Зачем бы я тогда тебя о них расспрашивал?

— А может, ты именно поэтому и расспрашиваешь меня о них?

— Ничего подобного. Я всегда говорю правду, запомни это!

— Вот ты какой, старый разбойник. На вот, возьми табачку. Подарок от меня.

— Принимаю твой подарок.

Разговор перешел на мелочи.

Вечером, как только стемнело, Рэд пошел к своему коню, чтобы заночевать рядом с ним. Его очень занимали последние новости. Если Сыновья Большой Медведицы изгнали своего вождя из племени за то, что тот во хмелю сболтнул лишнего, то у него, Рэда, есть шанс еще раз подкатиться к нему. Изгнанный из племени индеец — это несчастнейшее существо на свете, потому что вольные индейцы так крепко связаны со своими краснокожими братьями, что белому это никогда не понять и не представить себе.

Рэд поспал всего несколько часов, а проснувшись перед рассветом, сразу же уехал, даже не попрощавшись с Беном. Он поскакал на юго-запад, в сторону лагерей строителей железной дороги. Может, там удастся узнать что-нибудь о местонахождении изгнанного вождя, которого он твердо решил отыскать. События, ставшие катастрофой для вождя, произошли между северным и южным плато у Конского ручья. Это Рэд знал точно. Как хорошо, что он тогда сразу же исчез из вигвама вождя! Из того, что ему рассказал Бен, можно было сделать вывод, что кто-то подслушал их разговор с Маттотаупой. Иначе кто посмел бы обвинить в чем-нибудь вождя?

Рэд поторопил коня. По некоторым признакам — состоянию скудной растительности, траектории солнца — лето уже клонилось к осени. Зимой в заснеженных, открытых всем ветрам горах было неуютно. То, что задумал Рэд, надо было осуществить как можно скорее — желательно до первого снегопада.