В коротком промежутке между вспышкой пороха на полке и мгновением, когда пуля вылетела из пистолета, Мэтью ухватился за обломанный сук и прижался к стволу. Почти в то же время что-то со свистом пронеслось мимо его плеча слева, воздух заколебался, и в ухе у него зазвенело.

Раздался хлопок пистолетного выстрела. Мэтью услышал, как пуля прорезала листву на другой стороне оврага. Он поднял глаза и увидел, что в верхней части правого плеча Морга покачивается древко только что вонзившейся стрелы. Морг тоже с любопытством разглядывал ее. Дымящийся ствол пистолета был приподнят — стрела сбила Моргу прицел.

Мэтью оглянулся и увидел, что Странник как-то успел — медленно, преодолевая боль, дюйм за дюймом — принять такую позу, чтобы можно было выстрелить. Лук выпал из рук индейца. Он продолжал сидеть прямо, опираясь спиной на корни дуба. Глаза его были открыты, и сейчас он немигающим взглядом действительно изучал что-то, находившееся за пределами мира Мэтью.

Морг с треском проломился сквозь кусты и понесся наутек через лес. Мэтью на секунду растерялся, не зная, что делать. Он перелез обратно по дереву к Страннику и увидел, что последний вздох его сделан, последняя капля сил истрачена, израсходованы последние остатки воли.

«Моей лучшей сценой, — рассказывал когда-то Странник, — была сцена смерти: упав замертво, я три минуты неподвижно лежал с открытыми глазами, распростершись посередине подмостков».

Но паршивее всего было, что Мэтью действительно сразу счел Странника умершим. Краснокожий Ионафан… Адам-Дикарь… Люцифер Нового Света…

Все они покинули сцену.

Мэтью взял нож Странника. Его охватила решимость, и это была не просто отвага: он знал, что может умереть сегодня — не исключено, что в ближайшие несколько минут, — но это не имело значения, он был готов. Выбросив из головы все, кроме погони, он встал, пробежал скачками по дереву, не глядя на тела внизу, нырнул в лес и во весь опор помчался по тропе, только что проложенной Моргом.

За оврагом земля круто уходила вниз. Мэтью стал продираться сквозь нависавшие сосновые ветви, морщась, когда ползучие растения хлестали его по лицу. Взгляд его метался из стороны в сторону. Он перепрыгнул через скопление переплетенных корней, неудачно приземлился и почувствовал резкую боль в правой лодыжке, но притормаживать не стал. За следующей группой деревьев он увидел Морга — тот несся вниз по склону, прорываясь сквозь листву, как раненый дикий зверь.

Морг мчался без оглядки — и возился в дорожном мешке. Пытается на бегу зарядить пистолет? Вряд ли даже такой опытный убийца, как Морг, способен это сделать. Вероятно, нащупывает все необходимое и ищет безопасное место, где можно будет остановиться, насыпать порох и загнать в ствол пулю.

Мэтью должен догнать его раньше.

Сосновые иглы скользили под ногами. Стоит оступиться, и Мэтью рухнет ничком. Впереди Морг зацепился за что-то ногой, пошатнулся и едва не упал, но с треском налетел на березу и выправился. Они продолжали бежать вниз по склону, расстояние между ними все сокращалось, и тут Мэтью услышал сквозь свое хриплое дыхание шум воды, бегущей по камням.

Впереди, у подножия холма, где густо росли деревья с ярко алеющими кронами, Мэтью увидел быстрый ручей. Он тек между скалистыми берегами влево, крутя колесо водяной мельницы — увитого ползучими растениями деревянного здания с коричневой островерхой крышей. За деревьями, примерно в четверти мили и ниже, мелькнула деревня: маленькие домики, белая церковь, дымящие трубы. Одна из деревушек на подступах к Филадельфии.

Морг направился к мельнице. На этот раз он рискнул оглянуться — оценить, не слишком ли уже близко Мэтью, — а потом одним прыжком взлетел на крыльцо и развернулся к своему преследователю. Вот из сумки показалась пороховница. Рука Морга молниеносно загнала в ствол пыж и пулю. Блеснул выдернутый из гнезда шомпол.

Ползучие растения схватили Мэтью за лодыжки. Он вырвался и уже мчался к крыльцу, когда увидел, что шомпол опускается в ствол.

Вот шомпол вынут. Порох на полке. Полка закрыта.

«Не добежать, не успею», — подумал Мэтью.

Пистолет поворачивается в его сторону. Большой палец на курке.

Курок отходит назад.

Оружие готово стрелять.

Пистолет направлен в лицо Мэтью, падает курок, и Мэтью, изо всех сил отталкиваясь ногами, одним прыжком преодолевает три каменные ступеньки, уже выставив нож вперед.

Он услышал, как щелкнул кремень и зашипели искры. Его окутал дым, но, прежде чем пистолет выстрелил и вылетела пуля, ствол отклонился в сторону: Мэтью резко ударил Морга рукой по запястью и направил нож ему в ребра. Но Морг успел скользнуть в сторону. Он схватил Мэтью за руку с ножом, и они по инерции завалились назад и проломили дверь.

Они рухнули вместе посреди мельничных механизмов. Ямное колесо, шестерня и большое прямозубое колесо вращались с шумом, похожим на приглушенный гром. Мэтью и Морг упали на дощатый пол, покрытый толстым слоем желтой пыли и тысяч прелых опавших листьев, залетавших через неостекленные окна. Мэтью не выпустил из руки нож и откатился с ним от Морга. Тот быстро поднялся, лицо его от пыли стало мертвенно-бледным, глаза горели жаждой убийства. Он раздулся и стал похожим на чудовище с огромными плечами и грудью. Древко стрелы отломилось еще при столкновении на крыльце, но по тому, как Морг двигался, нельзя было сказать, что ему больно.

Морг швырнул пистолет, и он, кувыркаясь, полетел в Мэтью, но тому удалось вовремя увернуться и тем самым уберечь зубы. Тогда Морг полез в дорожный мешок и достал оттуда зловещего вида нож с роговой рукояткой. Видимо, им он и перерезал веревочный мост, подумал Мэтью. Темно-коричневое пятно под рукояткой свидетельствовало о том, что этим орудием пользовались и для других дел.

Убийца без колебаний, размахивая ножом, бросился на Мэтью. Мэтью отступил, делая выпады клинком туда-сюда, но обнаруживая лишь пустоту на месте, где только что был противник. Даже раненный, Морг двигался с устрашающей скоростью и ловкостью.

— Давай-ка ложись, ляг, — выдыхал Морг, описывая круги. — Ляг, дай мне убить тебя, давай, приляг.

Мэтью не собирался ложиться, он продолжал пятиться, готовый, когда потребуется, вонзить нож Моргу в кишки. Тот шел на него, как будто учуял особенно сочный кусок мяса.

Морг сделал ложный выпад и отступил. Не сводя глаз с Мэтью, он двинулся вправо. Нож медленно нарезал круги в воздухе. Последовал еще один обманный маневр, а за ним — быстрый выпад в грудь Мэтью, но тот распознал уловку и в последний миг успел увернуться. Мэтью контратаковал, рассчитывая, что нож пройдет под левой рукой выпрямляющегося Морга, — но с тошнотворной ясностью понял, что действует слишком медленно: свободной рукой Морг крепко сжал его запястье. Нож с роговой рукояткой взлетел вверх. Мэтью схватил руку убийцы, не дав ей опуститься, и вместе они ударились о стену. Обрушились несколько полок и ящик с деревянными инструментами. По полу раскатились три-четыре дубовых ведра.

Бойцы напрягали все мышцы, пытаясь пересилить друг друга; лицо Морга, испещренное полосами пыли, приблизилось к лицу Мэтью. Оно придвигалось все ближе, и Мэтью испугался, что Морг попытается откусить ему нос. И тут Морг засмеялся медленным утробным смехом. От его неумолимо сжимающейся хватки у Мэтью немели пальцы. Зазубренные ногти впились ему в запястье, и нож начал выскальзывать из руки.

— Ну, еще немного, — прошептал Морг прямо ему в лицо. — Косточки начинают ломаться, да? Слушай, как они сейчас треснут!

И он скрутил Мэтью запястье с такой яростной силой, что по вывернутой руке до шеи пробежала жгучая парализующая боль. Мэтью в ужасе закричал, а нож выпал из его одеревеневшей руки на пол. Морг отпустил его запястье и попытался воткнуть ногти ему в глаза, но Мэтью, отчаянно вцепившийся в его руку с ножом, сумел уклониться. Тогда Морг схватил Мэтью спереди за куртку из оленьей кожи и, продемонстрировав, какие подвиги способен совершить одной рукой, развернулся и швырнул его через все помещение, так что тот тяжело грохнулся у противоположной стены.

Мэтью встал на колени. Во рту у него был вкус крови. Комната поплыла.

Морг почти прогулочным шагом подошел к нему, держа нож сбоку. Он вроде бы даже не запыхался.

— Дорогой Мэтью! Неужели ты до сих пор не понял? Чтобы чикнуть меня, нужны двое таких, как ты. Увы, здесь только…

Одно из деревянных ведер валялось рядом с Мэтью. Он схватил его и запустил в противника.

Морг увернулся — быстро, как змея, но все-таки недостаточно быстро, и ведро задело его раненую голову. Оно сорвало повязку, отчего Морг, стиснув зубы, зашипел, и из безобразной, еще не затянувшейся красной борозды над его ухом потекла кровь.

— Вот черт! — закричал он, отшатываясь и прижимая руку к ране, с такой интонацией, как будто хотел сказать: «Да как ты смеешь!» Он быстро моргал, в глазу у него была кровь. — Черт…

Второе ругательство ему не удалось выговорить до конца: Мэтью поднялся и изо всех сил ударил его по зубам. Падая, Морг все-таки успел махнуть ножом и полоснул Мэтью по груди. Оленья кожа, ткань жилета и полотно рубашки были вспороты так же чисто, как раньше разрезана поджаристая корочка окорока.

Морг рухнул на спину, доски под ним скрипнули и задрожали. Мэтью некогда было беспокоиться о порезанной груди. Он наступил на руку, державшую нож, — один раз, второй, еще… Хватка у Морга, кажется, в буквальном смысле железная. Убийца пытался схватить Мэтью за ногу, потом протянул руку и вцепился в его куртку, но пальцы другой руки разжались, и нож выпал. Мэтью наклонился, чтобы поднять его, но Морг снова нацелил свои ногти ему в лицо. Мэтью пнул нож, чтобы противник хотя бы не мог дотянуться до оружия, и страшный нож скользнул под одно из вращающихся колес.

Морг стоял на коленях. Рана от стрелы окрашивала его волосы в алый цвет. Мэтью снова врезал ему по челюсти, но Морг лишь оскалил окровавленные зубы. В следующий миг он ударил Мэтью кулаком в грудь, и у того перехватило дыхание, еще один удар пришелся по правой скуле, а третий угодил в челюсть и откинул голову Мэтью назад, после чего преступник вскочил и градом ударов погнал его к механизмам, где пирамидальные зубья одного из стонущих зубчатых колес вполне могли соскрести лицо с черепа.

Что Морг и планировал. Он пригнул голову Мэтью к зубьям, положил руку ему на затылок и стал давить. Мэтью упирался, мышцы на его шее напряглись, жилы вздулись. Он бился, пытаясь вырваться и лихорадочно колотя локтями, но Морг держал его крепко. Мэтью понимал, что еще несколько секунд, и его быстро иссякающие силы сойдут на нет — как и он сам, когда Морг его чикнет. Но он продолжал бороться, зная, что проигрывает. Морг шумно хрюкнул, когда локоть врезался ему в грудь, но все равно конец — лишь вопрос времени.

Мэтью чувствовал, что выбывает из игры. Чувствовал, что сдается — хочет он того или нет. Стараться? Он старался. Перепробовал все, что мог. Значит, не судьба. И все эти люди, погибшие неизвестно за что…

Морг отнял одну руку и двинул его по затылку, отчего в мозгу Мэтью вспыхнули красные кометы. И в сгущающемся вокруг мраке, когда от лица Мэтью до вращающихся зубьев оставалось лишь несколько дюймов, ему представилось, что Морг наклоняется вперед и шепчет ему на ухо нечто удивительным образом знакомое: «Завывая, всех толкая, я по городу лечу, и любого скакуна я вам в два счета обскачу!»

Ну что ж, сейчас все кончится. Совсем скоро.

Старайся.

Прости, мысленно сказал он, я больше не могу.

Что-то стукнулось о колесо.

И стукнулось не его лицо, а как будто какие-то камешки. Звук такой, словно кто-то бросил в окно горсть камешков. Мэтью слышал, как они (четыре, пять?) ударились о колесо и отскочили, а один больно клюнул его сбоку в шею.

Морг тут же отшвырнул Мэтью в сторону, как грязное белье. Тот упал на колени и уставился в пол, на который капала его кровь. Сил больше нет, ничего от него не осталось. Наверное, через несколько секунд он лишится чувств и будет лежать здесь — ну да, как агнец на… Ну да, которого Морг отправит как раз в морг.

— Кто там? — услышал он рев Морга. Убийца осторожно подошел к ближайшему окну, что смотрело на лес. — Господа, кто там? — Прямо профессиональный дипломат. — Тут у нас частное дело!

Что-то прокатилось мимо лица Мэтью. Он проследил взглядом — это был стеклянный шарик.

Вроде бы зеленый. Нет, не совсем. С голубым завитком.

Мэтью очень удивился. Он уже видел этот шарик раньше. Разве нет? Где-то он его видел.

— Покажитесь! — крикнул Морг. Он снова полез в свой мешок (казалось, это было бездонное вместилище всяких ужасов) и на этот раз достал бритву, которая как-то зловеще поблескивала, — за своими бритвенными принадлежностями Мэтью такого никогда не замечал. — Кто-то шпионит за нами, — проворчал душегуб. — Я сейчас разберусь, а ты подожди там. Сейчас разберусь. — И потом громче: — Входите! Где вы?

У Мэтью не было желания оставаться на разделочную вечеринку. Он оглянулся на одно из окон в противоположной стене мельницы.

Если он выбывает из игры, то сейчас самое время.

Он кое-как поднялся.

С отчаянной решимостью человека, спасающегося от Воплощенного Сатаны, он добежал или, скорее, доковылял — в общем, каким-то образом добрался до окна. Под вопли Морга, рванувшегося за ним, он перевалился через подоконник.

И, буквально оседлав мельничное колесо, несколько секунд ехал на нем верхом. Когда оно пошло вниз, он ударился головой о деревянную лопатку и вдруг оказался в холодной воде, которая понесла его прочь от мельницы. Было непонятно, насколько глубок ручей, но если ноги Мэтью и волочились по дну, он этого не чувствовал. Попав в студеную воду, он содрогнулся, а затем все снова потемнело перед глазами, затуманиваясь по краям. Он пронесся мимо нескольких торчавших из воды камней, за которые пытался ухватиться, но течение было быстрое, а рефлексы заторможены, и он ничего не успевал. Ручей повернул вправо, закружил его в белых водоворотах и помчался еще быстрее.

Вот бы Грейтхаус увидел его сейчас. Смехотворное зрелище. Обхохочешься. Сил у него, как у мокрого перышка. Видит он все хуже, руки-ноги отказывают, во рту кровь, на голове шишка, — может быть, это и есть конец. Ведь лицо его все уходит под воду, и поднять голову, кажется, уже нет сил.

Он упустил возможность изловить Морга. Над этим тоже можно посмеяться. Да и был ли у него когда-нибудь шанс «изловить» его? Вряд ли. Этого человека не одолеть.

Он очень, очень устал. Его ноги не чувствовали дна. Быстрый поток нес его дальше. Послышался рев, который в любое другое время, наверное, полностью завладел бы его вниманием, но сейчас лишь навел на мысль, что минуты его жизни сочтены и с этим ничего не поделаешь.

Впереди его ждал водопад.

Он позволил шее расслабиться, лицо скользнуло в воду. Он чувствовал себя каким-то сплошным дрейфующим кровоподтеком. И полным неудачником. С этим тоже ничего не поделаешь.

Но можно же сделать попытку, постараться.

Нет, больше он не может. Не сегодня. Ему хотелось просто плыть по течению — в какие-нибудь края, где нет боли, ни душевной, ни телесной.

Он поднял лицо. Вода шипела, проносясь мимо валунов с мшистыми бородами. По обе стороны ручья рос густой лес. Впереди виднелся туман — завеса из брызг над пеной водопада. Ноги нащупали каменистое дно, потом оно снова ушло из-под них. Шум падающей воды стал громче. Насколько же крут обрыв? Может быть, он упадет в глубокую, бурлящую воду, а может быть — на камни и, переломав все кости, захлебнется. Он надеялся, что это не займет много времени.

«Будь моей стрелой», — сказал ему Странник.

А Ларк говорила: «Протянуть руку вверх, протянуть вверх руку».

Мэтью увидел впереди, всего в нескольких футах справа, большой камень. Сразу дальше — водопад, и все будет кончено.

Он подумал, что если сейчас погибнет, то Морг продолжит убивать и его действительно будет не одолеть. Если он погибнет, значит Странник и Ларк зря отдали свои жизни.

Об этом было трудно думать. От этих мыслей ему даже как будто и захотелось умереть. Может быть, чтобы наказать себя за то, что он такой слабый.

Большой камень приближался очень быстро.

Он заплакал — о Страннике и о Ларк, о ее семье и о себе.

Потому что он с полной ясностью понял: его удел не в том, чтобы прятаться от душевной и телесной боли. Напротив, его удел — как раз быть там, где опасно. Он ведь сам напросился, когда подписывал контракт с бюро «Герральд». А может быть, это удел всех людей, и если ты это понимаешь, то или ломаешься, или строишь себя. Как Ларк говорил ее отец: в жизни можно двигаться только в двух направлениях — вверх или вниз. Мэтью смотрел на приближающийся большой камень, плакал и думал о том, что у слез есть и хорошее свойство — иногда они промывают глаза.

Морг, конечно, скоро будет здесь. Он его ищет, ему нужно доделать свое дело. Минут семь-восемь еще, наверное, есть. Может быть. Но даже если у него всего две минуты или одна, он должен выбраться из этого ручья, чтобы стрела Странника не сгинула в водопаде.

А вот и большой камень.

Превозмогая боль, Мэтью рванулся к нему и протянул руку вверх.

Вылезал он долго. Семь минут? Десять? Он понятия не имел. Но он весь был в ушибах, все болело. Он сплевывал кровь от надкушенной изнутри щеки, в голове стучало, в глазах то и дело темнело, мышцы ног одеревенели, их сводило судорогой, ему почти свернуло шею. Но он продолжал выбираться, переплывая от одного торчащего камня к другому, хватаясь за мшистые бороды и подтягиваясь, пока наконец не вылез на мелководье и не заковылял к лесу.

Шатаясь как пьяный, он продрался сквозь густые заросли, почти сразу оступился и скатился в ложбину, заросшую ползучими растениями и заваленную опавшими листьями. Он лежал на спине, а мир медленно вращался вокруг него. Если Морг пойдет вдоль ручья, то может подумать, что водопад сделал его работу за него, надеялся Мэтью. И все же он понимал, что опасность еще не миновала, что нужно подниматься и двигаться дальше, но тело отказывалось шевелиться. Он заставил себя перевернуться, встал на колени и начал зарываться в листья, прятаться от света, как раненый крот.

И пока он так маскировался, из леса донесся голос:

— Ладно, выходите! Слышите меня?

У Мэтью чуть не разорвалось сердце. Он распластался на листьях и вжался в них. В ноздри ему ударил запах земли и прелых листьев. Он перестал дышать.

— Что это за игру вы затеяли? — крикнул Морг. — Разве не видите, что я ранен, у меня нет на это времени!

Мэтью не двигался.

— Вы неправильно меня поняли! — задушевным голосом продолжал Морг. — На меня напали! Этот вор пытался меня убить!

Морг зашуршал листьями, двигаясь вдоль ручья. Он же не ко мне обращается, дошло до Мэтью. А к тому, кто бросил камешки. То есть не камешки, а шарики. Но кто бы это мог быть?

— Выходите, давайте поговорим!

Мэтью знал, что разговор в основном будет вестись бритвой. Морг умолк, он удалялся от укрытия Мэтью. Заглянул ли он в водопад? Увидел ли там подтверждение того, что некий констебль из Нью-Йорка теперь мертвее вчерашнего пирога с треской?

Мэтью снова задышал, но по-прежнему не двигался. Вряд ли он смог бы пошевелиться, даже если бы захотел. Здесь, погребенный под этими листьями, он в безопасности. По крайней мере, у него есть иллюзия безопасности, а это все, что ему сейчас нужно.

— Ну ладно! — донесся до него крик Морга, уже отошедшего на некоторое расстояние. Голос злодея был хриплым и усталым: зверю тоже больно. — Как вам будет угодно!

Затем воцарилась тишина.

Мэтью подумал, не позвать ли на помощь того, кто бросил камешки — вернее, шарики, — но эта мысль не задержалась в его голове. Морг может быть еще довольно близко и услышать. Что убийца будет делать дальше? Мэтью задумался. Ум его едва ворочался, как будто набитый темной грязью. Что сделал бы любой человек, если бы у него в плече сидела стрела и сочилась кровью рана головы? Поискал бы врача, пока еще держится на ногах. Пошел бы в ту деревню — Колдерз-Кроссинг, или как там ее — и нашел врача, который его подлатает.

Мэтью решил, что стоит немного отдохнуть здесь. Недолго. Морг далеко не уйдет… по крайней мере, не сразу. А Мэтью нужно чуть-чуть отдохнуть. Хоть сколько-нибудь восстановить силы. Он разрешит себе отдохнуть здесь, пока не будет уверен, что может снова идти, не падая. Тогда он встанет и пойдет искать врача. Нет, лучше сначала найти констебля этой деревушки. Сказать ему, чтобы принес пистолет — или два, или три. И привел еще пятерых человек.

«Еще не конец, — подумал Мэтью. — Я еще не закончил».

Глаза его были закрыты, хотя он не помнил, чтобы закрывал их.

Он не задремал, он провалился в бездну.

Когда его глаза снова открылись, свет уже померк, стал пурпурным. Сначала он не понял, где находится и как здесь оказался. «Ночь наступает, — подумал он. — Зачем меня закопали и во что?» Вдруг все суматошно и стремительно вернулось, как в книжке с картинками, составленной сумасшедшим. Нужно сейчас же вставать, сказал он себе. Морг уже в деревне — непонятно, правда, в какую сторону к ней идти. Вставай, вставай!

Мэтью пошевелился, но боль, начавшая пульсировать, кажется, во всем теле — в руках, ногах, темени, скулах, груди, — не дала его намерению воплотиться в жизнь. Его кости как будто выдернули из суставов и вставили обратно под неправильными углами. Может быть, он даже застонал. Метнулось прочь какое-то напуганное маленькое животное. Медленно, стараясь не обращать внимания на боль от всех ушибов, которыми было сплошь покрыто его тело, он начал вылезать из кучи прятавших его листьев. Голова раскалывалась, малейшее действие требовало неимоверных усилий и сосредоточения. Это мне нужен врач, подумал он. Может быть, потом, когда Морг будет за решеткой.

Вставай, вставай! Сейчас же!

Он сделал усилие. Ноги его заскользили, и он скатился в колючий кустарник.

Пурпурный свет гас. Ночь окутывала Мэтью холодом, но земля была теплая.

Он сделает следующую попытку чуть позже. Не сейчас. Сил еще не хватает. Но это еще не конец, сказал он себе. Он еще не закончил. И он не сдастся, что бы там ни было. Он просто будет и дальше стараться.

А это уже кое-что, правда?