Взошло солнце, утро было ясное и прохладное. На деревьях пели птицы. Налетевший ветерок качнул ветви, и на землю обрушился ливень сожженных осенью листьев. Мэтью подобрал стрелу и увидел на ее окровавленном наконечнике кусочек кожи, покрытый спутанными волосами.

По крайней мере, Моргу сделали ночью новый пробор. Это хорошо, подумал Мэтью. Осмотрев утром поле битвы, он нашел еще две стрелы, выпущенные Странником, но только на этой остались признаки нанесенного урона. Листья были забрызганы кровью, но лишь слегка — значит пуля в Морга не попала. Ноги у него пока еще ходят, это ясно. Забирая зачем-то Ларк и Фейт с места привала, он, может быть, и не хромал, но ему точно было больно.

Мэтью поднял лук Странника, который индеец уронил в темноте, когда в него попала пуля. Там, где они ползли, были раздавлены грибы и помята трава. Еще интереснее было увидеть в сорока футах край оврага, на дне которого торчали острые камни и протекал ручеек. Ночью запросто можно было бы всем туда свалиться, и кости их лежали бы вместе, истлевая и превращаясь в прах. Покоиться мертвым целую вечность рядом с Тирантусом Моргом не входило в планы Мэтью.

В соответствии с наставлениями Странника, он шел по кровавому следу. Они знали, что Морг ранен: об этом свидетельствовала кровь, которую они увидели на поляне с первыми лучами солнца. Странник сказал, что Морга задела или пуля, или стрела. Но не более чем задела.

Мэтью видел, где Морг продирался сквозь чащу, словно обезумевший бык. Пятнышки крови, капавшей на землю, привели Мэтью к участку, где росли стройные сосны. Он остановился, пристально вглядываясь в пятна — явно кровавые отпечатки трех пальцев левой руки, в том числе большого, — на стволе одной из сосен. Морг ненадолго задержался здесь, чтобы сориентироваться или подумать, что делать дальше. Очевидно, он быстро принял решение и выполнил его по-военному четко. Он же сказал, что был в прошлом солдатом.

Но почему Ларк не закричала, недоумевал Мэтью — за это утро он уже несколько раз задавал себе этот вопрос. И не пыталась сопротивляться. Ну она, конечно, знала, на что он способен, да и чем бы она с ним дралась? Нужно было оставить ей нож, или хотя бы разбудить ее и велеть взять Фейт и уходить с поляны, или надо было спрятать их где-нибудь, или…

Но они никак не ожидали, что Морг проскочит мимо них. Прокрадется в темноте к месту их ночлега и, несмотря на свою рану, мигом утащит Ларк с матерью в лес. Двигается он на юго-запад, заметил Странник, когда нашел след. Чтобы идти по нему, не нужен проводник-индеец, сказал он Мэтью. У недорезанной свиньи продолжает течь кровь.

Мэтью оставил заляпанную кровью сосну и пошел дальше тем путем, которым Морг вышел на поляну. Идти пришлось сквозь колючие кусты и заросли, но сапоги беглого арестанта уже протоптали тут тропу. Мэтью представил себе, что могло произойти ночью, когда Ларк услышала, что кто-то идет, позвала по имени его — а он не отзывался, боясь, что Морг выстрелит на звук его голоса, — и в ответ услышала тихий шепот у самого уха, а может быть, и почувствовала горячее прикосновение пистолетного дула к горлу. «Скажи своей мамочке, что мы идем в безопасное место, ну или что будем играть в прятки, или еще какую-нибудь чертову ересь придумай, но знай: если ты закричишь, я убью ее первой. И чтоб никакого шума, обе тихо идите. Возьми ее за руку и шагай передо мной. Вон туда. Давай».

Сказал ли Морг ей, что, если она будет сопротивляться, им с матерью надеяться не на что, но, мол, когда они отойдут на некоторое расстояние, он может их отпустить? Поверила бы Ларк такому обещанию после того, что произошло у них дома? Или, может, ухватилась бы за этот шанс остаться в живых? Или думала, что сумеет уговорить его не убивать их? Может быть… Наверное… Вероятно… Кто знает?

«Я сам был солдатом», — сказал тогда Морг. Похоже, он, вдобавок к своей природной склонности к убийству, и правда выучился хорошо драться. Морг возвел убийство в ранг искусства. Он мог за много дней (а может быть, и недель) планировать побег, умел, как гроссмейстер, заранее обдумывать свои ходы, ориентироваться на местности, как индеец, уверенно красться в темноте, как кошка, и, сосредоточившись на цели, игнорировать боль от раны. Он ловко обращался с пистолетами, ножами и бритвами. Он не знал жалости, был холоден как лед, а на затылке у него, как сказал Странник, был «глаз убийцы».

Был солдатом? Может, и так. Но более правдоподобным Мэтью казалось, что Морга когда-то готовили к роли наемного убийцы. Для такой работы он подходил как никто другой.

Для работы? Ах да: он «сейчас пока без работы, но собирается снова заняться подведением счетов».

Что бы это значило?

В любом случае это было что-то нехорошее, и, вероятно, кому-то предстояло заплатить своей жизнью.

Мэтью же нужно было подвести свои счеты. Выйдя из леса, он увидел, что Странник так и сидит, прислонившись к дереву на дальнем конце поляны, рядом с золой от вчерашнего костра, который успокоил Фейт и помог ей уснуть. Мэтью будто снова ударило под дых — так же, как на рассвете, когда он увидел в боку индейца кровавую дыру.

Глаза Странника были закрыты, лицо подставлено теплым лучам утреннего солнца. Но даже за то короткое время, на которое Мэтью оставил его, чтобы сходить на место стычки и отыскать лук Странника, индеец, казалось, успел ослабеть и осунуться. Кожа его стала серой, как могильная плита. Повязкой, сделанной из галстуха (того самого, которым из сострадания Том задушил своего песика), Мэтью обмотал грудь Странника снизу. С левой стороны она потемнела от крови.

Странник открыл глаза и увидел приближающегося Мэтью.

— Неужели я так ужасно выгляжу? — спросил он, увидев выражение лица Мэтью. И сам ответил на свой вопрос: — Смерть описывают по-разному, но красивой ее не называет никто.

— Я вытащу тебя отсюда.

Странник слабо улыбнулся. В глазах его отражалась неизбывная боль.

— Нет, не вытащишь. Если ты хочешь стать индейцем, то первое, что нужно сделать… — Ему пришлось замолчать — он пытался справиться с терзавшей его мукой. — Нужно… — повторил он, — принять реальность такой, какая она есть.

Мэтью не нашелся что ответить. Осматривая рану, он заметил, что пуля раздробила по крайней мере одно ребро и глубоко вошла во внутренние органы. Где именно она застряла, определить было невозможно. Чудо, что Странник вообще способен говорить, не то что двигаться. Прежде индеец взял пригоршню мха, сосновой коры и сломанных зеленых сосновых иголок, запихнул их в рану и сказал: «Перевяжи».

— Неужели ничего нельзя сделать? — спросил Мэтью.

— Нет. — Ответ был твердым и окончательным. Странник произнес его без сожаления — по-индейски. — Лучше съешь что-нибудь, и пойдем.

Мэтью съел кусочек вяленого мяса и попил воды из фляжки, оставленной Ларк. У всего был привкус порохового дыма, въевшегося в его волосы, кожу и одежду.

— С женщинами он будет идти медленнее, — сказал Странник, снова подставляя лицо солнцу. — А еще из-за раны. За ними остается след, который увидит любой англичанин. — Он поморщился, дожидаясь, пока отпустит боль. — Ты знаешь, зачем он их взял с собой?

Мэтью знал.

— Ему нужен кто-то, кого можно будет обменять.

— На тебя, — сказал Странник.

Мэтью согласился:

— На меня.

— Ты его хорошо знаешь. Наверное, он тебя тоже. — Странник немного изменил позу и прижал руку к повязке. — Он не знает, попал он в тебя ночью или нет. И понимает: если ты не очень серьезно ранен и можешь двигаться, то будешь его преследовать. Итак: твоя жизнь в обмен на женщин. Он просто ищет подходящее место.

— И где это может быть?

— Там, где у тебя будет меньше выбора, — сказал Странник. — Он просто наткнется на такое место и поймет: вот оно. А до тех пор мы будем идти за ними.

Мэтью протянул ему фляжку с водой, но Странник помотал головой, а перед этим он отказался от еды.

— Послушай… — сказал Мэтью, закупоривая фляжку. — Я хочу, чтобы ты знал: я благодарен тебе за то, что ты помогаешь мне. За то, что проделал весь этот путь, и… — Он не стал договаривать. — Ты не обязан был это делать.

— Я же сказал тебе. Я хотел получить часы.

— И всё?

Странник помолчал. Может, он и сказал бы «да», подумал Мэтью. Но теперь, когда в боку у него дыра и сквозь нее вытекает жизнь, Странник решил сказать правду.

— Не всё, — сказал он. — Сначала я действительно согласился только ради часов. Их… как бы это сказать? Новизны. И я тогда размышлял о том, что жизнь — это круг. Вещи возвращаются, все возвращается к тебе, когда ты меньше всего этого ожидаешь. — Он умолк, снова собираясь с силами. — Но потом, — продолжил он, — когда я увидел, что Морг сделал в доме его преподобия, я понял, кто ты. Что ты такое.

— Что же я такое?

— Ты мой шанс, — сказал Странник, глядя Мэтью в глаза, — пройти по Небесной Дороге.

Мэтью ничего не сказал.

— Хоть я и безумен и надо мной издеваются демоны, — продолжал индеец, — Великие Духи могут принять меня к себе, если я помогу тебе поймать этого бешеного волка. Эту тварь, которой не место среди цивилизованных людей. Великим Духам все равно, красная у человека кожа или белая. Они видят лишь войну между добром и злом, которая и делает мир таким, какой он есть. И они делают нас своим оружием. Своей силой. Они делают нас своими стрелами, которые летят в цель. — Он кивнул; солнце светило ему в лицо. — Ты дал мне шанс полететь в цель, — сказал он. — Но сначала нам нужно поймать чудовище. Нужно вырвать у него зубы. — Он закашлялся, сплюнул на землю рядом с собой темную кровь и рассмотрел плевок. — Нехорошо, — сказал он, слегка нахмурившись. — Прежде чем я стану странником трех миров… если на то будет воля духов… нам нужно многое сделать. Помоги мне, пожалуйста, подняться.

Мэтью помог ему. Когда Странник утвердился на ногах, он попросил Мэтью вложить лук обратно в налучник и забросить колчан со стрелами ему на плечо. При нем были его нож на поясе с бахромой и сумка из сыромятной кожи с вяленым мясом, которое уже почти кончилось. Черная краска размазалась по его лицу, символы духов были размыты дождем, по́том и всем, что случилось. Он потерял несколько перьев, но был готов.

Мэтью положил заряженный пистолет и фляжку с водой в охотничью сумку, а ее ремень перекинул через плечо. Посмотрев на черную треуголку, так и лежавшую на земле там, где он ее оставил ночью, Мэтью решил, что она ему больше не нужна: ее успели поносить две змеи. Теперь он тоже был готов. Он подставил плечо Страннику для опоры, но индеец не удостоил этот жест даже взглядом. Странник двинулся вперед, сначала медленно, словно шел по раскаленным углям, но вскоре, крепко прижав руку к окровавленной повязке, набрал приличную скорость, ориентируясь по красным пятнышкам и кляксам, показывавшим, где прошел Морг.

Солнце продолжало подниматься над горизонтом. Не прошло и часа, как Мэтью заметил, что Странник резко замедлил шаг и прихрамывает на левую ногу. Когда Мэтью снова предложил ему помощь, индеец помотал головой. Лицо его было пепельно-серым и блестело от пота.

Странник оказался прав: идти по этому следу особых сложностей не составляло. Хотя пятен крови больше не было, сломанные ветки и примятая трава недвусмысленно показывали, что перед ними тут прошли трое. В одном месте Мэтью остановился и осмотрел небольшую ложбинку под соснами, где кто-то разгреб ладонью опавшие иглы, чтобы можно было сесть. Он представил себе, как Ларк заботится об удобстве матери даже в этом жутком марш-броске. Наверное, они отдыхали здесь до рассвета. В зарослях поблизости он нашел несколько рваных кусков голубой ткани с желтой каемкой и показал их Страннику.

— Это от фартука матери, — сказал Странник. Глаза его запали и налились кровью. — Повязку себе сделал.

Они продолжили путь. Прошел еще час, и Странник больше не сопротивлялся, когда Мэтью приобнял его за плечо, чтобы тот не валился в сторону. Время от времени Странник сплевывал на землю кровь, теперь у него подкашивались колени, и Мэтью понимал, что долго он идти не сможет.

Они пробирались среди больших белых валунов, на которые падала тень от желтых вязов, когда Мэтью заметил, что Странник то и дело оглядывается через плечо. К этому времени индеец уже едва держался на ногах и не то бормотал, не то пел что-то на своем языке в странном ритме.

— Мэтью, — прошептал Странник. Глаза его были прикрыты отяжелевшими веками. — Остановись.

Мэтью мгновенно подчинился и помог ему сесть и прислониться спиной к валуну. Странник поднял руку и схватил Мэтью за полу куртки.

— За нами кто-то идет, — сказал он.

— За нами?

Мэтью оглянулся на тропу, по которой они шли, но увидел только деревья, кустарник да камни. Его, как копье, пронзила паника: не мог ли Морг описать круг?

— Следом идет, — заплетающимся языком произнес Странник. В уголках его рта собралась кровавая пена. — Я уже два раза видел. Очень быстро идет.

— Кого ты видел?

— Смерть, — последовал ответ. — Рядом, но совсем близко пока не подходит.

Мэтью снова пристально вгляделся, нет ли кого-то по сторонам от тропы, не пошевелится ли за деревьями человек или какое-нибудь еще существо. Но там никого не было. Он присел рядом со Странником на корточки. Тот прерывисто дышал и держался за бок, как будто боялся, что внутренности вывалятся наружу.

— Я пойду вперед, — тихо сказал Мэтью. — Ты оставайся здесь…

— И умирай, да? — Странник дико и страшно усмехнулся сквозь свой бред. — Рано еще. Я не готов. Помоги мне.

— Ты не можешь идти дальше.

— Я скажу, когда не смогу. Еще не конец.

Мэтью снова помог ему подняться на ноги. Они прошли через нагромождение валунов и тут же обнаружили узкую, но очень хорошо протоптанную дорожку, поднимавшуюся справа по склону и уходившую в лес слева. Мэтью не знал, очередная это индейская тропа или здесь ходят охотники за пушниной. Свежие следы от сапог и туфель на почве свидетельствовали, что, и обремененный заложницами, Морг продолжал свой неустанный поход с целью добраться до Филадельфии и повернул налево, к югу.

Через несколько минут, пока Мэтью все боялся, что силы Странника вот-вот иссякнут, лес кончился, и их ожидало новое препятствие.

Перед ними раскинулся овраг шириной футов тридцать. Подойдя к краю и заглянув вниз, Мэтью увидел в пятидесяти футах внизу серые скалы и все тот же ручей, петляющий по направлению к ближайшей реке. Через овраг был перекинут веревочный мост, но воспользоваться им не представлялось возможным: хотя с этой стороны он был привязан к опорам, с другой его перерезали, и теперь он свисал, совершенно бесполезный.

Мэтью тихо выругался. Это, конечно, работа Морга. Сколько им теперь еще обходить? Ответ пришел быстро. Посмотрев направо, Мэтью увидел ярдах в сорока огромный дуб, поваленный сильной бурей. Его вырванные из земли корни лежали с одной стороны, а ветви запутались в листве деревьев с другой.

Хоть зрение Странника и слабело, он еще достаточно хорошо видел, чтобы правильно оценить положение.

— Осторожно, — прошептал он. — Здесь то самое место.

Мэтью это уже понял. Морг ведь не просто так перерезал тросы. Мэтью открыл охотничью сумку и достал заряженный пистолет.

— Мне не перебраться на ту сторону, — проговорил Странник, — если только у меня не вырастут крылья.

— Пойдем, — сказал Мэтью. — Держись за меня.

И они двинулись вдоль оврага через подлесок и ползучие растения. Сквозь деревья пробивались солнечные лучи, вверху щебетали и пели птицы. Всматриваясь в заросли на той стороне, Мэтью лихорадочно думал. Перейти по этому дереву ему и самому-то будет трудно, а Странник — сможет ли вообще? Может быть, где-то есть другой, неповрежденный висячий мост, но как далеко до него идти? Милю, больше? Да и есть ли он?

Может быть, им обоим стоит сесть на ствол дерева и переползти на другую сторону? Двигаться медленно. Столько времени, сколько потребуется. Но если это то самое место, значит Морг с женщинами где-то рядом, может быть, в эту самую секунду наблюдает за ними. Чем дольше они будут переправляться, тем больше времени будут мишенью для пистолета Морга, и Мэтью знал, в кого из них тот выстрелит первым.

Странник тоже знал это.

— Ну вот, — устало сказал он. — Дай-ка я сяду. Здесь.

Мэтью помог ему сесть на землю и прислониться к подножию дуба с кривыми оголенными корнями.

— Мой лук. Мой колчан, — сказал Странник. — Положи их рядом со мной.

Мэтью так и сделал, а потом опустился возле индейца на колени.

— Что я… — Ему пришлось замолчать и начать сначала. — Что я могу для тебя сделать?

— Ты можешь пойти дальше. Быстро. И очень осторожно, Мэтью. И гляди в оба.

— Хорошо, — сказал Мэтью.

— Послушай меня. — Срывающийся, осипший голос Странника зазвучал сильнее. Индеец до самого конца оставался отважным воином. — Я умру, но не исчезну. Будь моей стрелой. И если тебе… Если тебе когда-нибудь вдруг доведется еще побывать в моей деревне, скажи моему отцу, что хоть я и был сумасшедшим, но я верный сын. — Он поднял окровавленную кисть и сжал руку Мэтью. — Ладно?

Мэтью кивнул и ответил:

— Ладно.

Странник слегка улыбнулся. Веки его смежились. Потом он резко открыл глаза, как будто вспомнил что-то очень важное.

— Ты хочешь, чтобы я отдал тебе часы?

— Ах, какая печальная и трогательная сцена! — донесся насмешливый голос с другой стороны оврага.

Мэтью встал, и рука Странника отпустила его. Он повернулся и увидел вышедшего из леса Тирантуса Морга. В правой руке Морг держал пистолет, а в левой сжимал жгут, сделанный из фартука Фейт, — им были связаны друг с другом запястья двух женщин. Голова его была обмотана куском той же ткани, и Мэтью с удовлетворением отметил, что слева, чуть выше уха, покрытого запекшейся коркой, темнеет большое неровное пятно крови. Морг стоял, прикрываясь женщинами как щитом. И еще Мэтью отметил, что убийца успел приодеться: на нем были коричневые бриджи, белые чулки, серая рубашка и бежевый камзол. Через его грудь был перекинут по диагонали ремень коричневого холщового дорожного мешка. Мэтью знал, в чьи сапоги обут Морг.

— Попала в меня эта краснокожая сволочь, — сказал Морг. — Впрочем, только задел. Через пару дней буду как новенький. — Он ухмыльнулся, обнажив полный рот зубов, которые теперь, когда он был чисто выбрит, стали казаться больше. — Мэтью, Мэтью, Мэтью! — Он прищелкнул языком и положил дуло пистолета на плечо Ларк. — Пистолет свой не поднимай. Курок не трогай. Ну и что мне с вами делать?

Мэтью быстро окинул взглядом Ларк и Фейт, стоявших на привязи из жгута, сделанного убийцей. Фейт была где-то не здесь. Она смотрела в землю, волосы упали ей на глаза. Губы ее шевелились, — может быть, она снова и снова прокручивала в уме давнее детское воспоминание, которое помогало ей пережить даже это черное утро. Как и положено ребенку, она, похоже, спотыкалась и падала по дороге: на носу и подбородке у нее были ссадины, а к платью спереди прилипли опавшие листья.

Глаза Ларк, глядевшие из темных впадин, опухли и покраснели, но в них по-прежнему светился ум. На ее левой щеке остался отпечаток ладони от недавней пощечины. Там, где Морг хватал ее, были отчетливо видны царапины от ногтей. Она молча смотрела на Мэтью с другой стороны оврага, подняв голову и тем самым как бы говоря ему, что еще не потеряла рассудок.

— Ну, — сказал Мэтью со всей непринужденностью, на какую был способен под дулом пистолета, направленным на него Моргом, — ты можешь бросить пушку на землю, отвязать дам, переползти по этому дубу, как и положено слизняку, и сдаться, потому что я арестовываю тебя именем Нью-Йорка — и города, и колонии, королевского констебля, самой королевы и Англии. Как тебе такое?

Он хотел вывести Морга из себя, чтобы тот взорвался, как лягушка-бык, и выстрелил. От него до комля дуба, где стоял Мэтью, было футов сорок, и это расстояние стало бы серьезным испытанием точности кремневого пистолета. Если дело дойдет до этого, Мэтью сможет произвести свой собственный намоленный выстрел и перебраться на ту сторону по этому чертову дереву, прежде чем Морг успеет перезарядить пистолет. По крайней мере, Мэтью на это надеялся.

Но этого, увы, не случилось. Морг лишь рассмеялся — пространство огласил медленный звон погребальных колоколов.

— Достойно… — сказал он, когда его смех смолк.

Он не сказал, чего достоин Мэтью, но тот подозревал, что следующими словами должны были быть «медленной, мучительной казни».

— Ларк! — заговорил Мэтью с девушкой, не сводя глаз с пальца Морга, лежавшего на спусковом крючке. — Как вы?

— Никогда так прекрасно себя не чувствовала, — сказал Морг. — Это же кусочек тортика с заварным кремом. — Он пошевелил рукой, перебирая стволом пистолета пряди ее светлых волос. — Хотите, вам доесть оставлю?

Внутри у Мэтью медленно закипала ярость. Дразнит меня, чтобы я не сдержался и выстрелил первым, подумал он. Как сказал Странник: «Ты его хорошо знаешь. Наверное, он тебя тоже».

— Мэтью? — Голос Ларк был тверд. Она не сдалась, не сломалась.

Невероятно сильная девушка, подумал он. Если им удастся выбраться из этой переделки, он отвезет их обеих в Нью-Йорк, найдет людей, которые смогут позаботиться о ее матери, и… Что, каким-то образом сотрет из памяти Ларк весь этот кошмар?

— Я хочу, чтобы вы знали, — продолжала она, — что я… Мама и я, мы…

— Ля-ля-ля, ля-ля-ля, — перебил его Морг. — Он умер?

Мэтью посмотрел на Странника. Индеец лежал неподвижно, лицо его было серо, невидящие глаза открыты. Изо рта вытекла струйка крови.

— Да, — ответил Мэтью.

— Сбросьте тело вниз, — сказал Морг.

— Иди сюда и сам сбрось, — вызывающе отозвался Мэтью.

— Это приказ, молодой господин.

— Я не служу в твоей армии. — Он нарочито насмешливо улыбнулся. — Ты меня удивляешь! Храбрый солдат, а индейца мертвого испугался? Морг, он был моим другом, и я не собираюсь швырять его куда-то, как мешок с зерном.

Морг помолчал, поводил языком во рту и бодро сказал:

— Ладно, оставьте его на съедение стервятникам, мне плевать. Сейчас, Мэтью, важно, чтобы вы по этому дереву перешли сюда. После того как вы ступите здесь на землю и я вышибу вам мозги, эти две засранки получат свободу. Даю вам честное слово. И, как я уже говорил, я никогда не лгу людям, если они не дураки. Вы, сэр, доказали, что вы не дурак. Вы неразумны, это да, но не дурак. Поэтому я и не лгу.

— Спасибо за комплимент. Но раз я не дурак, то должен спросить: как долго они останутся на свободе после того, как я покину земную юдоль?

— А-ах, — сказал Морг и снова осклабился. — Уй! У меня от вас болит голова.

— Твоя правда — ложь, Морг, — сказал Мэтью. — Ты же знаешь, что я буду преследовать тебя, куда бы ты ни пошел. Ты знаешь, что я не остановлюсь. — Сердце его сильно забилось от высказанного им самонадеянного допущения, что в ближайшие несколько минут он еще будет жив. — Если же ты сдашься — здесь и сейчас, то я обещаю…

— Что я в гребаной петле не обосрусь?! — почти проревел Морг, отчего Фейт подпрыгнула и негромко вскрикнула голосом маленькой девочки. — Что на мою гребаную могилку возложат венок из красных роз? — Он и сам покраснел, как роза, — из его ноздрей даже показались ниточки крови. В ярости он опять будто раздулся, у него словно выросли огромные плечи и массивная грудная клетка чудовища, с губ его капала слюна, а холодные, как лед на пруду, глаза горели желанием убивать. — Вы идиот! Констебль-шарлатан! Что вы мне можете пообещать?

Мэтью подождал, пока Морг закончит свою тираду, а потом сказал:

— Я обещаю, что приложу все усилия, дабы купить тебе титул, прежде чем тебя повесят, и что этот титул будет указан на твоем надгробии.

У Кэтрин Герральд должны быть связи, может быть, ее удастся уговорить…

Морг застыл с приоткрытым ртом. Постепенно, очень медленно он начал оттаивать.

— Хорошо сказано, — признал он. — Единственное, чего я так страстно желаю — и чтобы мне это дали… когда? За час до того, как вздернут? И может, еще сделали бы надпись на черном кирпиче на задах Хаммерс-элли? Ах, но это невозможно, Мэтью, господь с вами. Видите ли, даже если бы я был настолько глуп, чтобы, как вы выражаетесь, сдаться, я бы не дожил до плавания через Атлантику.

— Почему же?

— У меня очень строгий хозяин.

Мэтью озадаченно нахмурился. Хозяин? Он уже собирался спросить, кто же это, когда Морг поставил курок на боевой взвод и прижал пистолет к виску Ларк.

— Бросайте пистолет вниз, — приказал Морг, глядя на своего врага холодными безжалостными глазами. — Ну же, молодой господин, или мне придется подпалить чьи-то светлые волосы.

Мэтью не сомневался, что он это сделает. Хотя Морг не успеет перезарядить пистолет до того, как Мэтью переберется на ту сторону по дереву, Ларк это не поможет. На таком расстоянии короткая пушечка Мэтью бесполезна. Можно отказаться, но что тогда будет? Нет, ему нужно подойти к Моргу поближе. Попробовать заставить его выстрелить. Он бросил пистолет в овраг.

— И сумку. Давай не будем прятать ничего, о чем я не знаю. — Когда Мэтью попрощался с охотничьей сумкой, Морг опустил пистолет, но ствол оставался наведенным куда-то между Мэтью и Ларк. — Молодец. А теперь посмотрим, какой ты у нас рыцарь без страха и упрека. Иди по дереву, будь хорошим мальчиком.

— Мэтью! — позвала Ларк, но он не посмотрел на нее.

— Чш-ш, — остановил ее Морг. — Пусть делает, что нужно.

Мэтью медленно залез на дуб и, усевшись, стал перелезать на ту сторону. Падать вниз было бы очень далеко, и там лежали страшные камни. В горле у него пересохло, во рту совсем не было слюны. Он слышал собственное дыхание, напоминавшее шум кузнечных мехов, и лихорадочно соображал, как спасти Ларк и Фейт. Если бы можно было заставить Морга выстрелить, пока он еще не так близко… Но расстояние все уменьшается, и, может быть, Мэтью придется просто броситься на Морга, надеясь, что пуля не сразит его наповал. Для этого англичанина время не остановилось, не стояло на месте.

— Побыстрее, пожалуйста, — сказал Морг. — Да не береги ты свои бриджи — я уверен, что там, куда ты скоро попадешь, тебе выдадут новенькую пару, и на заднице будет вышито твое имя.

Мэтью продвигался вперед и одолел уже почти половину пути. Ноги его болтались над пропастью. Он представил себе, как будет досадно, если один из мокасин упадет вниз. Пот бисеринками выступил на его лице и струйками стекал под рубашку.

— Я сделаю все быстро. Так я поступил бы с любым достойным противником. Прямо в затылок. Свечу задули, и все. И с ними так же поступлю.

— Мэтью! — позвала Ларк, и Мэтью увидел, что она схватила мать за руку. В глазах ее блеснул странный огонек. Безумия? Или решимости? — Просто старайся, это все, о чем я прошу.

— Да он вовсю старается, — ответил ей Морг. — Старается придумать, как из этого выпутаться. Не видишь разве, как у него глаза бегают? — Он вышел из-за спин женщин и поманил Мэтью стволом пистолета. — Давай, давай!

— Мэтью, мы с мамой уже умерли, — сказала Ларк. И спросила у Фейт: — Ты веришь в Бога?

Да, мамочка.

Она это правда сказала или Мэтью почудилось?

— Ты веришь, что нам не нужно бояться темноты, потому что Он освещает наш путь?

Да, мамочка.

— Прекрати нести чушь! — сказал Морг.

— Ты веришь в Небеса обетованные? — спросила Ларк.

Ответила ли ей Фейт?

Да, мамочка.

— И я верю, — сказала девушка.

Сильным, уверенным рывком она выдернула жгут из руки Морга.

И прыгнула вперед, увлекая мать за собой в пропасть.

Падали они молча.

И вот ударились о камни, словно две куклы, разодетые в кружева.

Мэтью хотел закричать, но крик камнем застрял у него в горле. Глаза его наполнились слезами.

Морг заглянул в овраг и почесал подбородок дулом пистолета.

— Женщины! — с отвращением сказал он, а затем, обхватив рукоятку пистолета обеими руками и держа его подальше от себя, прицелился в Мэтью и нажал на спусковой крючок.