Мэтью проснулся, как пробуждаются лесные звери: мгновенно насторожившись, с обостренными чувствами, а в голове у него звучали слова, только что тихо сказанные Странником:

— Он идет.

В ночи лишь мерцали звезды да слабо светил месяц. Кругом все было темно-синее — разных оттенков, переходящих в черный, и Мэтью видел только, что рядом с ним стоит на коленях Странник.

— Одну минуту, — ответил Мэтью так же тихо и спокойно.

Он полез в свою охотничью сумку и достал пороховницу. Во время обучения стрельбе Грейтхаус несколько раз заставлял Мэтью заряжать пистолет с завязанными глазами. Тогда это казалось Мэтью смешным, но теперь он понял, зачем нужно было это упражнение. Он даже пожалел, что не выполнял его чаще, вместо того чтобы как можно скорее бежать в кофейню. Но ему придется постараться сделать все, как надо, а если он оплошает, пороховой гоблин (тот, что иногда ярко и горячо вспыхивает, а порой шипит и плюется в руках новичка) немедленно поправит его самым суровым образом.

Он насыпал порох на полку пистолета, закрыл крышку полки и большим пальцем поставил курок на полувзвод. Ну вот, запахло кровью, подумал он, закидывая на плечо сумку и вставая, чтобы последовать за Странником.

Странник вынул из налучника лук, достал из колчана стрелу и наложил ее на тетиву.

— Идем медленно и тихо, — прошептал он. — Держитесь справа от меня, плечом к плечу. Он подходит слева, сейчас он от нас ярдах в шестидесяти.

— Откуда вы знаете?

— Я подошел к нему довольно близко и слышал. И запах тоже уловил. Вы готовы?

— Да.

Ему случалось лгать и не так, но не часто.

Они оставили спящую девушку с матерью, пересекли поляну и вошли в лес с дальней стороны. Мэтью силился разглядеть хоть что-нибудь и подумал: повезло еще, что он сразу же не споткнулся о какой-нибудь корень, не повалился в заросли, не упал ничком и не заставил навострить уши всех, у кого они есть, отсюда и до Города братской любви. Но мокасины помогали ногам читать землю, и он медленно, с той же скоростью, что и Странник, шел вперед. Один шаг, потом остановка. Еще шаг, снова остановка. Сердце его сильно колотилось — в ночной тишине Морг должен был слышать этот барабанный бой.

Мэтью сделал шаг вперед, хрустнули мертвые листья, и этот звук показался ему таким же громким, как шумный смех головорезов в таверне «Петушиный хвост». Странник застыл на месте, Мэтью тоже. Мэтью показалось, что они простояли так не меньше минуты. Странник бесшумно опустился на колени и наклонил голову к земле. Наконец он встал и снова двинулся вперед, отклонившись от направления, по которому они шли, на несколько градусов влево.

Чернота ночного леса кое-где приобретала синий и серый оттенки. Глаза Мэтью постепенно привыкали к тьме: тут в темно-синем подлеске черными полосами проступали ветки деревьев, а там, словно остров в чернильном море, вырисовывался серый валун. Два охотника, преследующие третьего, крадучись шли дальше в лес. Шипы цеплялись за куртку Мэтью из оленьей кожи, царапали ему лицо, но он почти не замедлял шага. Глаза его зорко смотрели, не пошевелится ли что-нибудь среди огромных стволов деревьев и черного узора листвы. Пистолет он держал внизу, на боку; большой палец был готов в любую секунду поставить курок на боевой взвод. Было прохладно, но на висках у него выступил пот, подмышки тоже вспотели. Он не был героем, рожденным с железными нервами, тут на каждом шагу можно штаны намочить, подумал он.

— Присядьте, — прошептал Странник ему на ухо.

Мэтью присел. Индеец встал на колени, наклонил голову и подался вперед, почти приложив ухо к земле. Странник застыл в этой позе, а Мэтью прочесывал глазами тьму.

Вначале все было тихо. Но вот что-то послышалось: звук не звук, а как бы только намек на него.

Под чьей-то ногой почти прямо перед ними хрустнули опавшие листья.

И сразу же наступила тишина — Мэтью не был даже уверен, что хруст ему не почудился.

Странник оставался все в той неподвижной позе.

По загривку Мэтью поползли мурашки. Если там сейчас действительно Морг, а не просто какое-нибудь ночное животное, значит он идет так же осторожно, как и они. Это навело Мэтью на тревожные мысли: а вдруг Морг знал, что они будут здесь, и тоже прислушивается к их движениям?

Звук больше не повторялся. Странник подождал еще немного, а затем тихо и плавно поднялся на ноги.

Он сделал шаг вперед и остановился. Потом шагнул еще и снова остановился. Голова его поворачивалась то в одну сторону, то в другую, стрела готова была полететь в цель. Мэтью тоже поднялся и сделал шаг к нему. Под его правой пяткой хрустнула какая-то палочка, и он вздрогнул.

Странник снова застыл, и Мэтью последовал его примеру. Они вслушивались в тишину.

Мэтью слышал только, как стучит его сердце да шумит кровь в венах. Если этот стук или шум станут чуть громче, он оглохнет.

А потом впереди, но теперь ближе снова послышался звук — не сапог ли шаркнул по камню? Или это курок пистолета поставили на боевой взвод?

Странник уперся локтем в грудь Мэтью, в самую середину. Было ясно, что он хотел сказать: «Ждем».

Понемногу двигая головой, Мэтью оглядел лес впереди и сзади. Все было неподвижно. Не было слышно ни звука.

И тут со стороны поляны, где они остановились на ночлег, донесся страшный, душераздирающий женский крик. Он прозвучал резко, внезапно; это Фейт звала свою мать. Мэтью понял, что она проснулась, и в темноте ее расщепленное сознание объял ужас. Через несколько секунд ее голос смолк — или Фейт снова уснула, или Ларк удалось ее успокоить.

Странник отвел локоть от груди Мэтью. И медленно, осторожно сделал шаг.

Внезапно что-то выскочило из низкого кустарника, прямо из-под ноги индейца, — что-то маленькое и темное. Мэтью подумал, что, наверное, в этот миг поседел. Животное протопало по листьям, словно стадо оленей, хотя, вероятно, это был всего лишь кролик или какой-нибудь сурок. Странник стоял как скала, а Мэтью все била дрожь, и он машинально пощупал в промежности — не протекло ли. К счастью, бриджи оставались пока сухими.

Но что это шевельнулось впереди, за сине-черными костями ночи, росшими вкривь и вкось? Вроде бы мелькнуло, а потом исчезло. Или там никого не было?

— Там кто-то есть, — хрипло прошептал Мэтью. Он хотел было показать рукой, но передумал и сказал: — Впереди, слева.

Странник прицелился в ту сторону и сделал еще один шаг. У Мэтью перекрутило все внутренности. Но вот стало ясно, что больше никто не выпрыгнет из кустов, и его отпустило. Мэтью с индейцем бок о бок двинулись дальше среди огромных деревьев. Вскоре Мэтью заметил со всех сторон бледное, неясное свечение: это испускали зеленый свет десятки грибов, растущих на земле и на гниющей древесине.

Мэтью внимательно следил, не шевельнется ли еще что-то. Странник снова остановился и потянул носом воздух. Потом долго ничего не происходило, и Мэтью показалось, что у него сейчас сломаются зубы — так сильно он их стиснул. Странник с некоторой тревогой прошептал:

— Он рядом.

Вдруг за кустами впереди кто-то привстал с земли, и Странник тут же выпустил стрелу, но силуэт снова распластался и слился с темнотой. Наконечник стрелы глухо ударился о дерево. Странник достал из висевшего за спиной колчана вторую стрелу и наложил ее на тетиву.

Что-то снова промелькнуло слева от Мэтью: часть то ли плеча, то ли спины, то ли головы — не поймешь. Вот оно только что было, а сейчас уже нет. Зазвенела тетива, полетела вторая стрела. Но никто не вскрикнул от боли. Все было тихо и неподвижно. Странник приготовил третью стрелу. Он двинулся вперед с натянутым луком и нацеленной стрелой. Мэтью поднял пистолет, с резким, громким щелчком взвел курок и последовал за Странником, держась рядом с его правым плечом.

Два шага спустя мир взорвался.

Впереди, футах в десяти от Странника, у самой земли вскинулся сноп искр. В свете ослепительной вспышки воспламенившегося пороха Мэтью увидел, как индеец выпускает в ее сторону третью стрелу, а затем по ушам хлопнул звук выстрела. Странник качнулся назад, и Мэтью, нажав на спусковой крючок, выстрелил в клубящийся дым. Глаза его были ослеплены сначала выстрелом Морга, а потом собственным. Снова взвился огромный клуб дыма, крепко пахнущий порохом. Странник налетел на его плечо и чуть не сбил с ног.

Мэтью опустился на колени. Странник упал на землю где-то за его спиной. И теперь, когда голова у Мэтью кружилась, а в глазах как будто пульсировали белые горячие языки пламени, он должен был снова зарядить пистолет, потому что невозможно было понять, попал кто-то из них в Морга или нет. Сквозь пронзительный звон в ушах он услышал, как с поляны кричит Ларк:

— Мэтью! Мэтью!

Он снял с плеча охотничью сумку и закрыл глаза — они все равно были сейчас бесполезны. Вместо них сейчас смотреть должны были его пальцы. Он нащупал пороховницу, свинцовый шарик и лоскуток ткани.

— Мэтью! — кричала Ларк.

Он засыпал порох, вынул из гнезда шомпол и загнал внутрь кусочек ткани и пулю. Потом открыл полку. Насыпал порох на полку. Закрыл ее. Что он забыл? Что-то очень важное. Шомпол. Он остался в стволе. Если он потеряет его, пистолет превратится просто в кусок железа. Он извлек шомпол из ствола и…

Справа раздался выстрел. Пуля просвистела у самого его уха. Может быть, Морг и ранен, но пока еще он вполне способен быстро зарядить пистолет в темноте.

Мэтью открыл слепые глаза, видевшие лишь текучие завесы света, и пальнул в ту сторону, откуда прозвучал выстрел Морга. Он услышал, как пуля врезалась в ствол дерева. Небось Грейтхаус как следует попенял бы ему за то, что он выстрелил так поспешно и выше, чем следовало. Следующей мыслью было, что, хоть Морг тоже стрелял вслепую, нужно переместиться, дабы тот не определил положение Мэтью по звуку. Схватив сумку и держа пистолет, как дар Божий, он лег на живот и пополз вправо по опавшим листьям, корням и светящимся грибам.

Он прислонился спиной к дереву и с закрытыми глазами начал снова заряжать пистолет. Он успел дойти лишь до середины процесса, когда его оглушил еще один выстрел, раздавшийся где-то впереди, но куда полетела пуля, он не понял. Главное, что она не попала в него. Порох на полку подсыпан? Шомпол вынут? Да. Он прицелился в ночную тьму, нажал на спусковой крючок — и проклятый укороченный пистолетик не выстрелил.

Мэтью большим пальцем отвел курок назад, рука его дрожала. Все, что угодно, черт возьми, могло пойти не так. Мог сместиться кремень. Могло забиться запальное отверстие. Или на полке недостаточно пороха. Он на ощупь открыл полку и насыпал на нее еще пороху из пороховницы.

— Мэтью! Мэтью, ответьте! — почти в панике умоляла Ларк.

Сквозь ее зов ему было слышно, как голосит Фейт — словно ребенок, которого собираются отшлепать.

Он открыл глаза. В пелене дыма и ослепительном свете из подлеска футах в двадцати взмыл вверх сноп красных искр. Звук выстрела он услышал за мгновение до того, как в футе над его головой пуля вышибла щепки из ствола дерева. Теперь была его очередь, и на этот раз, когда он нажал на спусковой крючок, выгодная покупка от Милчела выстрелила туда, где прятался Морг, эффектно запустив в воздух несколько пылающих комет и заполнив пространство дымом, которого хватило бы, чтобы задохнулся весь Лондон.

Мэтью сразу же принялся снова заряжать пистолет. Его прилежанию способствовал страх, ведь последним выстрелом Морг чуть в него не попал. Ранен ли тот? Может быть, убит? Неизвестно. Мэтью приготовил пистолет, взвел курок и стал ждать следующего хода Морга — если тот еще способен делать ходы.

Послышался треск веток и шуршание листьев. В какой стороне? Дым не успел рассеяться, и Мэтью по-прежнему плохо видел. Может быть, Морг меняет диспозицию для новой атаки? Обходит его, чтобы напасть сзади? Мэтью чуть было не позвал его — но зачем? Сказать, чтоб сдавался? Может, в него и попали стрела и пуля, но пока это чудовище дышит, пока у него есть зубы и когтистые лапы, оно не сдастся. Мэтью ждал, сердце его бешено колотилось, пистолет был нацелен в ночь. Думать о том, что со Странником, он себе не разрешал.

— Мэтью! — снова позвала Ларк, но он боялся отвечать ей.

Прошло две или три минуты, в течение которых Мэтью думал, что сейчас или его стошнит, или он потеряет сознание. Не произошло ни того ни другого, но ему никак было не заставить себя пошевелить хоть одним мускулом. Он сидел, защищенный сзади стволом дерева.

— Вставайте, — наконец сказал кто-то из темноты.

Это был голос Странника, ровный и спокойный. Мэтью не сдвинулся с места. Он подумал, что, должно быть, от порохового дыма у него начались галлюцинации или его слух еще не совсем восстановился.

— Вставайте, — повторил голос Странника. — Он ушел.

В своем оцепенении Мэтью не был готов отвечать призраку. Он ничего не видел, но, к счастью, яркие завитки огня от стрельбы исчезли. Кто-то схватил его за левую руку. И довольно крепко.

— Поднимайтесь. Он ушел. В ту сторону, где мы ночевали.

Последние три слова будто ударом привели его в чувство. Мэтью закинул на плечо охотничью сумку и попытался встать, но почувствовал, что ниже колен у него как будто нет ног.

— Я думал, вы убиты, — сказал Мэтью.

— Послушайте, — не отставал от него Странник. — Женщины больше не кричат?

Мэтью не слышал их голосов. На этот раз ему удалось подняться.

— Ларк! — крикнул он; ответа не последовало. Он позвал ее снова, громче: — Ларк!

Морг, подумал он. Подкрался к ним в темноте, пока он тут сидел, прикрывая спину деревом, и бритвой или ножом перерезал им глотки.

— Ларк! — закричал он, и голос его сорвался.

— Идите за мной, — сказал Странник.

Мэтью ухватился за накидку Странника и, спотыкаясь, пошел за ним. Его ноздри обжигала пороховая гарь, но Мэтью уловил и нечто другое, витавшее в дымном воздухе. Нечто знакомое: медянистый запах крови.

— Вы ранены?

— Да, — сказал Странник, и голос его стал жестче. — Молчите. — Но, пройдя немного, он резко остановился. — Мне придется тут отдохнуть.

— Куда вас ранило?

— В левый бок. Я через дырку край ребра нащупал — сломано. Эй-ю!

Так он по-индейски выразил свое недовольство.

— Сядьте. Сможете?

— Смогу. Но смогу ли я потом встать?

Мэтью чувствовал, что сходит с ума. Он боялся, что сейчас расколется, как перегретый горшок, и из него вырвется безумный смех. Странник тяжело ранен. А Ларк с матерью, может быть, лежат там мертвые. Не поджидает ли их Морг, прячась со своим пистолетом среди деревьев? Как отсюда добраться до поляны? Наверное, надо пройти ярдов пятнадцать вперед, а потом, может быть, еще десять влево, но путь туда лежит через дремучие заросли.

— Я пойду первым, — решил он.

— Идите медленно. Если он их убил, ничего не поделаешь. После каждого шага останавливайтесь и слушайте. Только по-настоящему слушайте, Мэтью. Он, может быть, тоже ранен. Если это так, вы, может, услышите его дыхание. Хорошо?

— Хорошо.

— Если вы услышите, увидите или унюхаете что-нибудь такое, от чего у вас по загривку поползут мурашки, присядьте и ждите. Пока не поймете, что это. Сколько бы времени на это ни ушло.

— Вы учите меня, как быть индейцем?

— Учитель из меня не очень хороший. Сегодня мне не хватило терпения. Во мне все-таки слишком много от англичанина. — Странник прислонился спиной к дереву и сполз на землю. — Если вы через полчаса будете живы, вернетесь за мной?

— Вернусь, — сказал Мэтью.

— Тогда я никуда не пойду.

Голос его звучал слабо и устало, и это напугало Мэтью едва ли не больше, чем мысль о том, что сегодня ночью ему снова предстоит помериться силами с мистером Моргом.

Держа пистолет в руке, Мэтью заставил себя отвернуться от Странника. Губы его мрачно сжались, и он тихо пошел через лес, приготовившись увидеть самое страшное.