В темной стене появилась, а затем расширилась трещина, открывая проход в сотни метров длиной. Мы двигались между растрескавшимися кристаллами, черными и лоснящимися, как обсидиан.

– Это старое ядро Нищенствующего Уклона, – пояснил Дидакт. – Сейчас оно бездействует. Анцилла перемещена в другое место, где будет подвергнута исправлению. Впоследствии она снова заработает в рамках своих проектных параметров.

– Я умираю? Или уже мертв?

– Тебя переносят из твоего поврежденного тела – этот процесс вскоре будет завершен. Отчасти ты станешь хранителем биологических архивов твоей расы. Это наиболее эффективный способ сберечь твои воспоминания и разум, а также наиболее безопасный – подавить самые опасные проявления экспериментов Библиотекаря. Ты продолжишь служить Библиотекарю и мне. Как тебе такой вариант?

– Значит, ты меня убиваешь?

– Ты уже мертв – в физическом смысле. Тело утилизировано. Будешь скучать по своей материальной форме?

О, еще как буду!

И все-таки мне нравилось чувствовать себя бесчувственным.

– Полная запись тела уже содержится в тебе, – заверил Дидакт. – Если захочешь, получишь доступ к любому физическому ощущению и сымитируешь его.

Нет, этого я не захочу. Мне бы настоящее тело. Но тогда «наркоз» пройдет и боль вернется.

– Ты прекрасно сработался с лорд-адмиралом, моим давним соперником. Фортенхо, ты еще здесь?

Угрюмое молчание.

– Нам с лорда-адмиралом нужно получить ответы на несколько старых вопросов, – сказал Дидакт, когда мы покинули расщелину.

– Об Искажающей болезни?

– О Потопе.

Услышав это слово, старый дух зашевелился.

– Тысячи биологических станций на внутренней поверхности этой установки были переоборудованы в центры по изучению Потопа, – продолжил Дидакт.

– Дворец Боли?

– Да, и много таких. Впрочем, я бы не назвал их дворцами. Все они находились в ведении Нищенствующего Уклона, работавшего под руководством Пленника.

– А Пленник здесь?

– Да. Приготовься, юный человек. То, что мы вот-вот узнаем, может оказаться разрушительным даже для твоей нынешней стабильной формы.

Оно почти уничтожило нас однажды, добавил старый дух.