Спустя некоторое время мы почуяли мерзкий запах, но Геймлпар лишь что-то пробурчал, не остановившись. На берегу лежали гниющие трупы. Мы разглядели серые и зеленые тела на камнях, а когда добрались до первых из них, моя тревога ослабла, но ненамного.

Это были Предтечи, не люди. Ростом и телосложением они походили на зрелых воинов-служителей. Мне подумалось, что среди них может лежать Звездорожденный – тот стал крупнее, получив от Дидакта отпечаток. Но разложение зашло слишком далеко, чтобы можно было кого-то опознать.

Винневра отшатнулась, зажав ладонью нос и рот.

– Что здесь произошло? – спросил Геймлпар дрожащим голосом.

– Еще одна битва, – сказал я. – Они не в броне.

– Каждый Предтеча носит броню. Зачем ее снимать?

И тут я вспомнил и понял. Моя броня прекратила функционировать, и то же самое случилось с доспехами сопровождавших меня Предтеч – либо из-за помех, вызванных металлическими блохами, либо по другой причине.

– Что-то отключило всю броню, – ответил я.

– Зверь, что ли?

– Не знаю. Может, это часть войны.

– И они сошлись в рукопашной? – спросил Геймлпар.

На полусгнивших трупах виднелись порезы с опухшими краями. Из этих ран сочилась гниль.

Я посмотрел на каменные столбы, на канатный мост, на деревню на платформах. Она доступна лишь с воды, а значит, была защищена – но от какой опасности? Предтечи легко могли туда залететь, они бы не стали возводить столь примитивную постройку. Скорее, это человеческое поселение.

На Эрде-Тайрине я слышал о деревнях, построенных на северных озерах, но не видел ни одной.

– В деревне был бой, – рассудил я. – Погибнув, они упали в воду, и их отнесло к берегу. А что думает твой старый дух?

Геймлпар поморщился:

– Грустно, хоть это и Предтечи. Неужели все колесо умирает?

Мы были слишком малы, слишком просты, чтобы знать о таких вещах.

Винневра уходила вдоль берега, не в силах терпеть смрад.

– Там, за скалами, лодка! – прокричала девочка. – Похоже, сделана из этих деревьев: у нее шипы по бокам.

Мы пошли дальше по настилу. Винневра указала на пару валунов, покрытых водорослями, похожими на жидкие седые волосы. Рядом действительно лежала неплохая лодка.

Как удобно. Боги сделали воду соленой, помочившись в нее, но оставили для нас лодку.

Иногда мой старый дух становился тем еще занудой.

– Вместо весел можно взять куски коры, – обратилась ко мне Винневра. – Геймлпар будет отдыхать, а мы с тобой грести, – добавила девочка, сверля меня взглядом.

– Вода – наш единственный путь, – пожав плечами, сказал я и приступил к осмотру лодки.

Та имела длину около четырех метров, тупые нос и корму. Моя догадка оказалась верной – лодка была вырезана из крупного ствола. По бокам тянулись ряды грозных шипов.

– Защита или украшение? – подумал я вслух, ощупывая пальцем острый шип.

Девочка попыталась спустить лодку в воду, но та накрепко застряла. Мы вместе подняли ее с одного конца, протащили по камням и столкнули в воду. Винневра держала глухо скрипевшее плавсредство, пока я помогал старику перебраться через камни. Затем я поднял его самого, на что он возмущенно фыркнул, и опустил в лодку.

– Поищи кору, – распорядилась Винневра.

Лицо у нее было влажное от пота, голос взбудораженный, а взгляд счастливый. Наверное, мы покидаем область распространения сигнала маяка.

Отыскать подходящие куски, к счастью, оказалось нетрудно. Деревья сбрасывали кору длинными жесткими полосами разной ширины – от пяди до трех. Нужно было согнуть полосы и оторвать лишнее, чтобы они могли послужить как приличные весла. Я сложил в лодку несколько кусков про запас.

Вскоре мы уже гребли по водной глади.

– Сперва посетим деревню, – настоял Геймлпар.

– Это еще зачем? – спросила помрачневшая Винневра. – Давай просто проплывем мимо.

– Вроде тихо, – ответил старик. – Там могут быть живые люди или еда.

– Или вонючие трупы, – буркнула Винневра.

Мы гребли по очереди, но потом объединили усилия, чтобы лодка не крутилась и плыла к поселению. Бо`льшую часть дня боролись с приливом. Затем, без какой-либо причины, прилив изменился и через несколько минут подбросил нас к столбам, да так энергично, что пришлось рьяно табанить, чтобы не проскочить мимо двух соседних опор. Нам удалось кое-как пристать к широкому деревянному причалу в пересекающихся тенях от сети мостов.

Многие столбы были увенчаны хижинами, сильно напоминающими гнезда аистов. На этом краю мосты могли подниматься или опускаться для обеспечения доступа к промежуточным платформам общего пользования. Я насчитал четыре уровня мостов, домов, платформ, располагающихся все плотнее и плотнее по направлению к центру деревни, где дома смыкались.

В царящем ниже мраке к другим причалам вели наклонные и вертикальные лестницы, а также канаты. Я не видел ни трупов, ни других следов боя, но и не слышал голосов живого поселения. Лишь размеренный плеск волн.

Винневра ахнула. Под нами в темной воде проплыло нечто длинное, широкое и бледно-зеленое – похожее на дымное облако. Девочка вскочила на причал, и я быстро последовал за ней, потянув за собой Геймлпара. В этот раз я причинил ему боль, и он вскрикнул, а затем оттолкнулся от лодки и постоял, балансируя на одной ноге, пока я доставал его клюку. Лодку сразу стало относить, и я, выругавшись при мысли о том, что придется наклониться над водой, встал на колени и схватил ее за борт.

– Надо как-нибудь привязать.

– Я останусь тут и постерегу, – предложила Винневра, вполне спокойно поглядывая на воду, теперь снова чистую и темную на глубине.

Что бы ни проплыло под нами, к этому она была готова больше, чем к тому, что мы могли найти наверху.

– Не самая хорошая идея, – сказал я. – Лучше пойдем вместе.

Мое беспокойство было двояким. Меня волновала ее безопасность, но еще я боялся, что она, поддавшись зову, бросит нас здесь. Я не доверял перемене в ее настроении – или тому, что могло стать причиной этой перемены.

На другой стороне причала обнаружилась деревянная скоба с парой канатов, плавающих в воде. Геймлпар подцепил один палкой, мы привязали лодку и начали карабкаться по ступеням к люку в самой нижней платформе.

Я понял, что Геймлпар преодолеет эту лестницу, если будет подниматься медленно, опираясь на клюку и балансируя ею.

Через люк мы забрались на широкую огороженную платформу метров двадцати в поперечнике, примыкающую к другим платформам и нескольким запертым лачугам. На этом ярусе, скрытом тенями, домики служили либо общественными кладовыми, либо кровом для бедняков.

Я прошел по нескольким мостам, заглядывая в окна и находя лишь пустоту – ни жителей, ни еды.

– Всех забрали, – сказала Винневра.

Неужели здешние люди стоили того, чтобы затевать борьбу? Что заставило Предтеч драться друг с другом в таком незначительном месте?

Ведь убили-то их вовсе не люди!

Мы поднимались все выше, лестницы сменялись лестницами, и наконец мы достигли узкой круглой башни на вершине центрального каменного столба – тонкого и, как мне показалось, естественного, а не высеченного шестигранника, если что-то здесь могло быть естественным.

Геймлпар смотрел на нас снизу.

Ветер трепал оранжево-коричневые кудри Винневры, пока мы обходили башню. Отсюда было видно все поселение.

– Тебе не нужно беспокоиться за меня, – произнесла она. – Оно исчезает.

– Что исчезает?

– Мое чувство направления. Что-то снова изменилось. Я просто хотела сказать, что мне здесь вправду не нравится.

– Это не предупреждение от твоих гейсов?

– Нет. Я их почти не чувствую, даже не вижу Леди. – Она покачала головой. – Сейчас от меня никому нет пользы.

– Чепуха, – возразил я. – Мы знаем, куда идти, благодаря тебе.

– Вы знаете, куда не надо идти, – поправила она.

– И это тоже полезно, не думаешь?

Она указала на крупнейшую постройку в форме остроугольной пентаграммы, поддерживаемую пятью столбами, равноудаленными на расстояние метров двадцать. Тупые торцы столбов выступали из крыши. Впечатляющее сооружение служило домом для собраний или жилищем какого-нибудь влиятельного лица.

– Нам туда? – спросила Винневра.

– Возможно. – Я мысленно проложил путь и указал на нужные мосты.

– Наверное, ты сумеешь разобраться, что здесь случилось, – сказала она севшим голосом.

– Что ты чувствуешь?

– Ничего хорошего, – ответила девочка. – Ты слышишь это? За плеском волн и ветром?

Я приставил ладони к ушам и сосредоточился на доме-пентаграмме. Несколько секунд было тихо, а затем внутри дома хлопнуло нечто тяжелое. Мосты закачались, мы схватились за ограждение и замерли, как затравленные звери, но больше громких звуков не последовало.

Я глянул вниз и увидел Геймлпара, застывшего так же, как мы, и глядевшего в направлении дома.

Затем я услышал – или решил, что услышал, – другие, более мягкие звуки, исходящие из-за дощатых стен. Они напоминали плеск волн, но лишь едва и были более продолжительными.

Винневра отпрянула от перил.

– Там кто-то есть, – сказала она. – Кто-то странный и очень несчастный.

Я пробыл рядом с девушкой – уже не девочкой в моих глазах – достаточно долго, чтобы теперь волосы на затылке и руках встали дыбом. Мы спустились с башни.

– Пойдем посмотрим? – предложил я старику.

– Мы и так зашли далеко, – ответил Геймлпар. – Вряд ли увидим что-нибудь страшнее того, с чем уже встретились.

Отчего-то его слова показались мне кощунственными. Странная эта эмоция была вызвана как моей собственной боязнью, так и невысказанным отношением лорда-адмирала, не питавшего столь сентиментальных чувств к Создательнице.

Мы преодолели несколько мостов, двигаясь по ломаной спирали к центральному дому. Наконец добрались до галереи, огибающей дом, и пошли по ней к широким и высоким дверям. Косяк был украшен массивными немудреными изображениями: ухмыляющимися лицами, фруктами, животными и зверьми вроде волков или собак.

С притолоки на нас смотрела очень правдоподобно выглядевшая обезьяна, похожая на больших черных зверей, которые, по слухам, встречались на северных нагорьях недалеко от Маронтика.

Я изучил на диво мирное выражение ее морды. Сделано с натуры?

Геймлпар коснулся моей ноги клюкой, и я толкнул дверную створку. Та отошла с унылым скрипом.

Наружу хлынул неописуемый запах. Не гнилостный смрад смерти, а острая вонь кромешного страха и отчаяния. В глубине помещения раздались хлюпающие звуки, как будто приглушенные толстыми шторами.

Винневра с Геймлпаром отшатнулись от запаха, а может, и от звуков. Геймлпар поднял палку, аккуратно отстранил ею Винневру от двери и решительно посмотрел на меня. Войдем только мы двое, его внучка останется снаружи.

– Геймлпар… – начала она.

В ее голосе я отчетливо услышал страх: кто же удержит ее от зова, если тот вернется? С кем она пересечет широкое озеро? На этом сломанном колесе больше нет людей, которых она знает и любит, которым доверяет.

Старик остался непреклонен.

– Ты подождешь здесь, – отчеканил он и легонько толкнул меня в плечо. – Иди первым.

Это не было ни шуткой, ни проявлением трусости. Внутри нам может повстречаться нечто не по-настоящему живое. Поверженные древние боги, грозные и безликие, хищные призраки наших исконных врагов, лишенные человеческих эмоций, жаждущие охотиться и нести погибель в темноте…

Я не знал, откуда такие мысли, но был вполне уверен, что Геймлпар думает о том же. Мы оба не догадывались, что скрывается в темноте.

Я надеялся, что лорд-адмирал поможет советом или воспоминанием. Но он, похоже, бесследно исчез. Не дух, а улитка, прячущаяся в раковину, когда ее накрывает тень птицы…

Улитка, осознающая, что смерть близка.

Мы вошли в дом.