Когда стемнело, Десейн включил светильник, закрепленный на стенке фургона, и взялся за свои заметки. Он понимал, что ему нужно занять голову, но сосредоточиться не мог – отвлекали запахи запустения, доносившиеся с парковки. Фургон «Кемпера» был крошечным миром с четкими границами, однако и они не могли отсечь простирающуюся снаружи вселенную. Через окно Десейн посмотрел на звезды – яркие дыры, пробитые в темной пустоте. Они лишь усиливали ощущение одиночества. Он отвел взгляд.

Итак, записи…

На поверхности сознания возникали одни и те же вопросы.

Где дети?

Какой сбой в работе Джаспера ведет к появлению зомби?

Каким образом население целого города может быть на уровне подсознания заражено желанием убить одного человека?

Какова сущность Джаспера? Что это такое? Каковы эффекты воздействия Джаспера на химию человеческого тела?

Десейн понимал, насколько опасны эти вопросы для того, кто осмелится их задать. Это были вопросы, но в них содержался и ответ. Сама постановка этих вопросов, само расследование, которое он ведет, являлись причиной того, что город хочет его убить.

Нет, я должен задать эти вопросы, сказал Десейн себе, и получить все ответы. Но как только это произойдет, сможет ли он вернуться и рассказать эту историю Мейеру Дэвидсону и его компании?

Даже если он получит всю информацию и захочет передать им полный и честный доклад, позволит ли ему это сделать сама долина Сантарога?

Против него работали столь мощные силы, что по сравнению с ними он был разве что свечой, мерцающей на ветру.

Услышав шаги на песке, Десейн выключил свет, открыл дверь и выглянул наружу. Призрачная, размытая темнотой фигура – не то женщина в светлой одежде, не то невысокий мужчина в пальто – приближалась от шоссе по проложенным к парковке колеям.

– Кто здесь? – спросил Десейн.

– Гил!

– Дженни?

Десейн спрыгнул с подножки, чтобы встретить ее.

– Я думал, ты не сможешь приехать, – сказал он. – Ты же говорила…

– Пожалуйста, не подходи ближе, – попросила она, остановившись в десяти шагах от него.

Десейна поразила странная, доселе незнакомая хрупкость, сквозившая в голосе Дженни. Он колебался…

– Гил! Если ты не вернешься к дяде Лоренсу, то должен будешь уехать из долины.

– Ты хочешь, чтобы я уехал?

– Ты должен.

– Но почему?

– Я… они хотят, чтобы ты нас оставил.

– Но что я сделал?

– Ты для нас опасен. Мы это знаем, чувствуем. Опасен.

– Дженни! Ты считаешь, я причиню тебе вред?

– Я не знаю. Знаю только, что ты опасен.

– Поэтому ты хочешь, чтобы я уехал?

– Я тебе приказываю.

– Приказываешь?

Десейн услышал в голосе Дженни истерические нотки.

– Прошу тебя, Гил!

– Но я не могу уехать. Просто не могу.

– Ты должен.

– Нет.

– Тогда вернись к дяде Лоренсу. Мы о тебе позаботимся.

– Даже если я превращусь в зомби?

– Не говори так!

– Но ведь это может произойти, верно?

– Мы позаботимся о тебе, что бы ни случилось.

– Лучше бы вы позаботились о самих себе.

– Мы так и делаем.

Десейн помолчал и спросил:

– Дженни, ты ведь знаешь, что я люблю тебя?

– Да, – прошептала она.

– И все-таки ты делаешь то, что делаешь!

– Мы не причиняем тебе вреда. – Дженни плакала, всхлипывая. – Мы вообще ничего не делаем, а вот ты…

– Я делаю то, что должен.

– Ты ничего не должен делать.

– Ты хочешь, чтобы я поступил нечестно? Чтобы я… лгал?

– Гил! Умоляю тебя! Ради меня, ради самого себя – уезжай!

– Или возвращайся к дяде Лоренсу?

– Пожалуйста, прошу тебя!

– А что со мной будет, если я этого не сделаю?

– Если ты меня действительно любишь, Гил… Я просто не вынесу, если… – Дженни запнулась – слезы мешали ей говорить.

Десейн двинулся к ней:

– Дженни, прошу тебя…

Она перестала плакать и стала отступать, качая головой:

– Держись от меня подальше.

– Дженни! Что с тобой?

Она ускорила шаг.

– Дженни! Остановись!

Неожиданно она развернулась и побежала по колее. Десейн бросился за ней, но, сделав несколько шагов, остановился. Какой смысл?

Ее голос с явными нотками истерики донесся до него:

– Не подходи ко мне! Я люблю тебя! Не подходи!

Удивленный и раздосадованный, Десейн молча стоял на дорожке. Потом услышал, как хлопнула дверца автомобиля, увидел свет фар, и вот – машина рванулась в направлении города.

Десейн вспомнил бледное лицо Дженни, освещенное звездами, два темных пятна на месте глаз. Лицо было словно маска. Он повернулся и побрел к «Кемперу».

Я люблю тебя! Держись от меня подальше!

А что Десейн в действительности знал о Дженни?

Ничего, за исключением того, что она его любила.

Держаться подальше?

Нет, это было совсем не похоже на Дженни! Чтобы она требовала, умоляла, приказывала? Никогда!

В этом был оттенок безумия. Разумеется, влюбленные в своем поведении не подчиняются общим правилам, но не до такой же степени!

«Ты опасен, и мы все знаем это».

Еще бы не знали!

Там, на озере, они были связаны Джаспером в единое сознание. Конечно, тогда-то и поняли, насколько он опасен. А если он откажется от зелья? Просто перестанет принимать его – будут ли они осведомлены о его мыслях и желаниях?

Они потеряют с ним всякую связь, а его отказ от Джаспера станут воспринимать как предательство.

Тишина и покой, царившие в Сантарога – лишь завеса, за которой притаились ужас, кровь и мрак. Сантарогийцы, словно олимпийские боги, победили яростных и жестоких потомков Урана. Но жестокость и ярость, которую они унаследовали от своих предков, никуда не исчезли. Напротив, они стали гораздо более взрывоопасны, поскольку были скрыты под покровом цивилизованности, где притаились, подобно сжатой пружине.

И Дженни должна ощущать это. Ее любовь к Десейну прояснит ее ви́дение того, что с ними происходит.

«Держись от меня подальше!»

Ее крик по-прежнему звучал в ушах.

Именно так погибли предшественники Десейна – они спровоцировали взрыв бомбы, имя которой – Сантарога.

Размышления Десейна прервали чьи-то голоса. Они доносились с противоположной въезду на парковку стороны. Один из голосов принадлежал женщине. Что касается остальных, определить было сложно. Десейн обошел «Кемпер», посмотрел на мертвые озера и песчаные холмы. Перед ним открылся залитый звездным светом пейзаж, прорезанный глубокими тенями.

На холмах сверкнул лучик фонаря. Покачиваясь, он рыскал из стороны в сторону. Возле фонаря, едва различимые, двигались три фигуры. Десейн сразу вспомнил ведьм из «Макбета». Огибая озерца, фигуры направлялись вниз, по склону холма к парковке.

Десейн решил окликнуть приближающихся к нему людей. А вдруг они заблудились? И что делать людям в этой кромешной ночи?

Неожиданно раздался смех, похожий на детский, и послышался женский голос:

– Ох, Пит, как хорошо, что ты пошел с нами.

Десейн откашлялся и крикнул:

– Эй!

Потом еще раз, уже громче:

– Эй!

Фонарь отбросил луч света в его сторону, и приятный женский голос произнес:

– Кто-то есть на парковке.

Хмыкнул мужчина.

– Кто там? – спросила женщина.

– Просто припарковался, – ответил Десейн. – Вы потерялись?

– Мы охотились на лягушек, – раздался юный голос, принадлежавший, вероятно, мальчику.

Троица подошла к «Кемперу».

– Отличное место для парковки, – сказала женщина.

Десейн рассмотрел людей. Слева шел мальчик. В руках у него были лук и колчан со стрелами. Женщина несла длинную острогу, а на плече – большой плотный мешок. У мужчины в одной руке был фонарь, а в другой – связка крупных лягушек-быков. Они остановились возле «Кемпера», и женщина, наклонившись, сняла башмак, чтобы вытряхнуть из него песок.

– Были на пруду, – произнесла она.

Мужчина хмыкнул.

– Восемь штук поймали, – сказал мальчик. – Мама приготовит их на завтрак.

– Пит их обожает, – добавила женщина. – А я не могу отказать, теперь, когда он дома.

– Я прошел тест, – гордо сообщил мальчик, – а папа – нет.

– Ясно, – кивнул Десейн.

В тусклом свете, отраженном от алюминиевой стенки «Кемпера», он внимательно посмотрел на мужчину. Тот был достаточно высок, строен, но неуклюж. Клочки светлых волос торчали из-под вязаной шапочки. Глаза его были пусты, как два кружочка голубого стекла.

Женщина обула башмак и теперь снимала второй, чтобы освободить его от песка. Она была в измятом тяжелом пальто, похожем на балахон. Женщина была невысокого роста, мужчине по плечо, но в ее поведении ощущалась уверенность, напомнившая Десейну Клару Шелер со стоянки подержанных автомобилей.

– Билл – первый в семье за восемь поколений, кому это не удалось, – произнесла женщина, обув башмак и выпрямившись. – Они сказали, что дело в диете, на которой сидела его мать перед тем, как ему родиться. А мы были уже помолвлены… Только зачем я это все вам рассказываю? Ведь я вас не знаю.

– Я Десейн. Гилберт Десейн, – отозвался Десейн. И подумал: Так вот как они заботятся о самих себе!

– А, так вы – приятель Дженни! Теперь понятно.

Десейн посмотрел на мальчика, Пита. На вид ему было лет двенадцать, но ростом он был вровень с матерью. В свете фонаря он казался копией своего отца. Родство было очевидно.

– Посвети мне фонариком, Билл, – попросила женщина. Она произносила слова спокойно и отчетливо – так говорят с маленьким ребенком. – Сюда, дорогой.

– Сюда, пап! – воскликнул мальчик, направляя руку мужчины.

– Именно так, любовь моя, – кивнула женщина. – По-моему, я зацепилась за пальто острогой. – И она принялась возиться с крюком.

Мужчина хмыкнул.

Десейн в ужасе уставился на него. Вот что могло бы быть с ним. Дженни бы о нем «заботилась», а их дети ей помогали бы.

– Ну, вот и все, – произнесла женщина, извлекая крюк. – А теперь поверни фонарь к земле, Билл. К земле.

– Вот так, пап! – произнес мальчик, помогая отцу.

– Именно так, любовь моя! – сказала женщина и погладила мужа по щеке.

В этом жесте Десейн увидел нечто отвратительное, захотел отвернуться, но не смог.

– Он очень хороший, наш Билл, – пояснила женщина.

Мальчик принялся играть с луком, то натягивая его, то отпуская.

– А что вы здесь делаете, доктор Десейн? – спросила женщина.

– Мне захотелось… побыть одному, некоторое время, – ответил он и заставил себя взглянуть на нее.

– Что ж, отличное местечко для этого дела, – отозвалась она. – Вы себя хорошо чувствуете? Всякий сброд не беспокоит?

– Нет, все отлично, – кивнул Десейн и содрогнулся.

Мальчик, вставив стрелу в тетиву лука, поводил ее острием направо и налево.

– Меня зовут Мейбл Йорик, – сообщила женщина. – Это – Билл, мой муж, а это Пит, наш с ним сын. Пит был у доктора Пиаже – вы знаете. Только что получил сертификат, что полностью здоров.

– Я сдал тест, – гордо заявил мальчик.

– Ты молодец, любовь моя! – воскликнула женщина, и, посмотрев на Десейна, добавила: – На следующий год поедет в колледж.

– А не слишком ли он молод? – поинтересовался Десейн.

– Ему пятнадцать лет, – ответила женщина, а мужчина хмыкнул.

Теперь мальчик натянул лук на полную мощь. Острие стрелы поблескивало в свете фонаря. Он прицеливался – направо, налево, вверх.

Десейн почувствовал себя неуютно – кончик стрелы несколько раз оказался направленным на его грудь. Пот выступил на лбу. Он уловил в мальчике угрозу.

Инстинктивно Десейн попытался встать так, чтобы между ним и Питом оказался мужчина. Но Йорик, хмыкнув в очередной раз, повернулся к шоссе.

– Наверное, он услышал машину, – объяснила женщина. – Мой брат, Джим, должен забрать нас домой. – Она с восхищением покачала головой и добавила: – У него чуткий слух, у нашего Билла. Удивительный.

В этот момент Десейна будто что-то ударило, и он, пригнувшись, упал на колени. И тотчас же отпущенная тетива звонко щелкнула; Десейн почувствовал спиной ветерок от летящей стрелы и услышал ее удар в стену «Кемпера».

– Пит! – воскликнула женщина, выхватывая лук из руки мальчика. – Что ты делаешь?

– Она у меня выскользнула, мам!

Десейн поднялся и внимательно посмотрел на стоявших перед ним людей.

Мужчина хмыкнул.

Женщина, не выпуская из рук лука, повернулась к Десейну.

– Он хотел меня убить, – сказал он.

– Это получилось случайно! – возразил мальчик.

Мужчина поднял фонарик – угрожающий жест.

Не глядя на мужа, женщина приказала:

– Отверни фонарь вниз, на землю. – И, посмотрев на Десейна, начала: – Вы же не думаете…

– Это получилось случайно, – повторил мальчик.

Десейн посмотрел на стрелу, которая наполовину пробила стенку «Кемпера» на уровне его груди. Он попытался сглотнуть, но горло пересохло. Если бы он не упал на землю… Несчастный случай, о котором можно только пожалеть. Мальчик играл с луком и стрелами, стрела соскользнула. Смерть в результате несчастного случая.

Но что предупредило меня?

Ответ Десейн знал. Он уже таился в его сознании, четкий и определенный. Десейн научился распознавать эту свойственную долине схему. Средства могли меняться, а вот общая модель оставалась неизменной – смерть от несчастного случая в совершенно невинных, на первый взгляд, обстоятельствах.

– Это была случайность, – шептала женщина. – Пит и мухи не обидит.

Однако Десейн видел, что она не очень в это верит.

И это было неспроста. Пусть и слабо, но он по-прежнему был подключен к единству, в основе которого находился Джаспер. И знак, предупредивший его об опасности, пришел по этой связи. Женщина, разумеется, тоже получила этот знак.

– Вы так считаете? – спросил Десейн и вновь посмотрел на торчавшую из стенки стрелу.

Женщина повернулась к сыну, схватила за плечо и, потрясая луком, воскликнула:

– Ты что, хочешь вернуться туда?

А мужчина, переступая ногами, хмыкнул.

– Это получилось случайно, – повторял мальчик, едва не плача.

Женщина повернулась к Десейну и умоляюще посмотрела на него:

– Вы ведь ничего не скажете доктору Лоренсу?

– Ничего? – усмехнулся он.

– Он может… он может все не так понять, – уточнила она.

Десейн покачал головой. О чем она говорит?

– Все это так непросто, – воскликнула она. – После Билла, я имею в виду. Вы же знаете, как там у них все устроено.

Женщина сделала неопределенный жест, указывая куда-то в сторону города.

– Они так внимательно наблюдают, регистрируют каждый симптом, даже самый незначительный. А если у тебя там сын… и тебя пускают к нему только в приемные часы… И ты никогда не уверена, что…

– Со мной все в порядке, мам, – произнес мальчик.

– Конечно, любовь моя, – отозвалась она, по-прежнему не сводя взгляда с Десейна.

– Я никому специально не сделаю плохо, – не унимался Пит.

– Знаю, милый.

– Я сдал тест. Я – не как папа.

Мужчина хмыкнул.

Десейн едва сдержался, чтобы не закричать.

– Вы ведь ничего не расскажете? – умоляла женщина.

Так вот что за работу присмотрел ему Пиаже! Работу, которая станет приносить удовлетворение. Работу в клинике, с молодежью. И, конечно, все это связано с Джаспером.

– Вы не отправите меня обратно, правда? – произнес мальчик.

– Доктор Десейн! – просила женщина.

– Это получилось случайно, – сказал Десейн, хотя отлично понимал, что это не так. И женщина понимала. Стрела должна была убить его.

– Возможно, вам лучше забрать у него на время лук и стрелы, – посоветовал он.

– Не беспокойтесь, я так и сделаю, – поспешно проговорила женщина.

У въезда на парковку остановилась машина.

– А вот и Джим, – сказала она.

Женщина резко развернулась, и большая сумка, висевшая на ее плече, оказалась прямо перед Десейном. Его обдало густым ароматом Джаспера. Он с трудом сдержался, чтобы не протянуть руку к сумке.

Мейбл Йорик посмотрела на него:

– Я хочу поблагодарить вас за понимание. Если есть что-нибудь… – Она запнулась, увидев, как Десейн смотрит на ее сумку. – Наверное, вы почувствовали запах кофе, – улыбнулась она. – Хотите?

Десейн понял, что не сможет отказаться, и кивнул.

– Тогда вот!

Женщина открыла сумку.

– Термос почти полный, – сказала она. – Я выпила всего одну чашку около пруда, да и то почти всю пролила. Пит! Беги и помоги отцу сесть в машину!

– Хорошо, мам! Доброй ночи, доктор Десейн!

Десейн завороженно смотрел, как Мейбл доставала из сумки сияющий металлом термос.

– Возьмите, – произнесла она, протягивая термос Десейну. – Вернете, когда приедете в город. Мы живем в квартале от клиники на Сэлмон-Уэй.

Десейн почувствовал, как его пальцы сомкнулись на рифленой поверхности термоса. Он начал дрожать.

– С вами все хорошо? – спросила женщина.

– Я… это, вероятно, последствия… шока.

– Наверное. Мне так жаль, простите.

Она подошла к «Кемперу» и отломала торчавшее из стены древко стрелы.

– Отдам Питу как напоминание, чтобы в следующий раз был более осторожен.

Десейн с трудом отвел взгляд от термоса и посмотрел на дорожку, ведущую от «Кемпера» к шоссе. Пит с отцом были уже на полпути к автомобилю, который буквально разрезал темноту двумя яркими лезвиями света от фар. Раздался сигнал.

– Если вы уверены, что с вами все в порядке, – сказала женщина, – то я, пожалуй, пойду. – Она еще раз посмотрела на «Кемпер», на Десейна и добавила: – Если мы когда-нибудь будем вам полезными…

– Я привезу термос при первой возможности, – произнес Десейн.

– Не надо торопиться.

Женщина поплотнее запахнула пальто и двинулась в сторону шоссе. Вскоре она остановилась и, повернувшись, сказала:

– Вы были очень добры, доктор Десейн. Я этого никогда не забуду.

Он проследил, как машина направилась в сторону города. Но не успела она скрыться, как Десейн бросился в «Кемпер». Сорвав крышку с термоса, налил полную чашку дымящегося кофе. Руки его дрожали, когда он поднимал чашку.

Время и пространство сфокусировались в этом моменте, в этом кофе, в густом аромате Джаспера, который укутал Десейна. Он осушил чашку.

Пучок ярких лучей брызнул во все уголки его тела из желудка, согретого желанным напитком. Шатаясь, Десейн добрался до койки и лег, завернувшись в спальный мешок. Мир отстранился от него, Десейн почувствовал, что утратил четкие границы, превратился в текучую, подвижную, постоянно меняющую формы переходную сущность. Его сознание двигалось через последовательность сияющих сетей.

Он испугался, постарался вырваться, но сети крепко держали его. Где то «я», которым он когда-то был? Он попытался найти свою идентичность – ту, с какой имел хоть какое-то сходство, но сама идея идентичности растворилась в небытии. Она превратилась в символическую фигуру, формой напоминающую ушную раковину, которую Десейн интерпретировал как полную бездеятельность сознания.

Неожиданно он почувствовал, что нашел твердую почву под ногами, ту точку относительной истины, исходя из которой мог бы принимать решения и оценивать свой опыт. Десейн широко открыл глаза. В неясном свете горевших на небосклоне звезд он увидел нечто, сверкающее на поверхности стены, и узнал в этом нечто кончик стрелы, выпущенной Питом.

Вот она, относительная истина – стрела. Она имеет начало, она имеет конец. Все, что когда-то начиналось, сказал себе Десейн, неизбежно заканчивается.

Он ощутил, как в глубинах его сознания зашевелилось обитающее там древнее существо, всесильный пожиратель сознания. Это сон, сказал себе Десейн, всемогущий Атман сновидений. Враг бодрствующих – бесконечный, вечно возвращающийся к самому себе. Он лежал на самом краю его царства.

Десейн спал.