Лекарь меня действительно осмотрел, похмурился, пытаясь понять, почему порез не выглядит так ужасно, после стал стандартно зашивать края раны, обрабатывать заживляющими, вонючими мазями и наложил плотную повязку. К тому моменту, в допросную привели и Рэдоя, что смотрел на меня волком, с демонстративной обидой, и Таша в человеческом обличье, который все еще приходил в себя после недавнего. А вот кого я надеялась в комнате не увидеть – это Алана, что был в допросной даже прежде, чем там оказалась я, потому что связали его еще на улице при попытке нам сообщить об опасности.

– Почему ты не сказала, что нашла кольцо? – заговорил Гэврил, как только лекарь вышел, а я поправляла порванный рукав на перевязанном предплечье.

– По той же причине, почему ты не говоришь мне о своих истинных мотивах. Потому что умолчал о ребенке и о том, что девчонка убежала от тебя по доброй воле, что тебе известно, – спокойно ответила я, смело встретившись с ним взглядом.

– Я никогда не обещал ей взаимной любви, – произнес он, словно это его оправдывало. – Я предупреждал ее, что меня не интересуют ее чувства. То, что она сама себе надумала – ее проблемы. Не мои, – прокомментировал он то, что отдалось во мне… тоской и досадой.

– Твое пренебрежение, быть может, сильно ударило по ее самооценке и гордости, но для оборотницы, которая выбрала себе истинного, твоя ублюдочность, совершенно неуважительная причина, чтобы бежать от своей Пары и своего клана, как только узнала о беременности. Тем более, прилюдно отказываться от даров истинного, как это кольцо. С ним же она рассталась довольно легко, что говорит лишь о том, что ваша связь для нее мертва, как и ты, – рассуждала я. – Она ведь боялась за ребенка, правда? Лишь это я могу назвать достаточно веской причиной, для ее решений.

– Даже если она боялась, то я едва ли могу понять, почему она решила, что я для него опасен, – рыкнул он, пока я презрительно усмехалась. – Можешь не верить, но я хотел этого ребенка. Вся эта история с женитьбой и истинностью, которая мне даром не сдалась, только ради возможности получить наследника. Потому я бы никогда не причинил ему вреда. Да, я не планировал оставаться с Элайзой и в этой псарне Скоролхайта после рождения ребенка. Вероятно, пришлось бы избавиться и от нее, чтобы она не претендовала на младенца, но я рассчитывал, что она умрет родами и проблему не составит.

– А вот это очень похоже на тебя, дружище, – услышали мы сбоку, где в дверях допросной стоял Рамзай. – Может, в таком случае, просто не хотела умирать, понимая, что с тобой ей не выжить? – задал он провокационный вопрос, на который Рэдой ответил лишь мрачным молчанием. В любом случае, поздравляю тебя с первенцем. Это мальчик, насколько мне было известно, – сообщил он радостную весть новоиспеченному папаше, который новость оценил иначе, чем следовало, и дернулся к бывшему другу с кулаками:

– Где он? Где ты держишь моего сына?

– Не так быстро, дружище, – дернул Рамзай уголком губ, а после прикоснулся к браслету, и вампир упал. – Ты сейчас не в том положении, чтобы мне угрожать и что-то требовать. Особенно, после того, как действовал у меня за спиной. Опять.

– Это что, твоя месть такая? Решил забрать моего сына, за то, что когда-то поимел твою шлюху? – прорычал он зло, с ненавистью в красных глазах смотря на оборотня.

– Шлюху, как ты выразился, которую я любил, прошу заметить, – холодно поправил Рамзай. – И, нет. В этом моя месть не заключается, и твоего сына у меня нет. О том, что он таковым является, я узнал лишь после разговора с вами вчера. Было, кстати, неприятно узнать, что и наш Хандлер, так же в этом замешан, – скосил он взгляд на молчаливого Алана. – Или больше нравится, когда тебя называют «Аланом»? – презрительно прищурился Эван и ответа ждать не стал. – Впрочем, я ожидал чего-то подобного, – хмыкнул он, отвернувшись от Алана, что прятал от него взгляд. – Помнится, я закрыл в свое время глаза на твое пособничество Гэву, позволил жить и развиваться в моем городе. Тем обиднее, что ты не оценил мою доброту.

– Он не виноват и помогал не по своей воле, – решила я встрять против своего обыкновения, так как вампир, кажется, защищать напарника не планировал.

– И? – вздернул Рамзай бровь и прошел к столу, где со скрежетом отодвинул себе стул и на него же приземлился. – Вы, как я полагаю, тоже вынужденно сопровождаете вампира. Вообще, насколько я его знаю, все, кто так или иначе находится в его окружении, вынужден быть рядом, несмотря на настоящее желание несчастного. У Рэдоя просто не может быть друзей. Он способен изгадить все, что только возможно. Любой намек на расположение он вырывает на корню всем своим поведением. С этим нужно просто смириться. Он сам выбрал свою жизнь и сам выбирает отношение к себе, – со вздохом, развел Эван руками и бросил ироничный взгляд на злого древнего. – Тем не менее, пособничество, есть пособничество, и я приравниваю его к преступлению. Со смягчающими обстоятельствами, потому вместо плахи, просто посажу в клетку до конца его дней.

– Это нечестно, – мотнула я головой.

– Вам ли говорить о чести, когда врали мне в лицо, а после стали нагло действовать в обход моего ведома? Еще и обокрали меня. Потому, предлагаю сейчас обсудить сложившуюся ситуацию, а дальше я решу, что с вами делать. Начнем, пожалуй, с ибрида, – вздохнул Рамзай, когда не заметил энтузиазма ни в одном из нас. – Притащить его в мой город… Я даже не ожидал подобной наглости, хотя стоило бы, учитывая отвратительные повадки Гэва. В гостях он себя вести не умеет совершенно. Стоило бы прикончить весьма опасное существо, которое, как я могу судить, удивительно разумно, – покосился он на Таша, что в образе оборотня угрожающе оскалился на Эвана. – Но решил с этим подождать. Как оказалось, его выгоднее держать в заложниках. Кажется, он вам очень дорог, да, Анна? – прищурился он, склонив голову к плечу.

– Что вы хотите? – напряженно потребовала я ответа.

– Так-то лучше. – Довольно улыбнулся оборотень. – Я знал, что с вами будет приятно иметь дело, Анна. Сейчас вы мне все расскажите. Искренне и правдиво. С чего и как началось ваше знакомство с нашим вампиром, и до этого момента включительно. И прежде чем ответите, учтите, что если замечу фальшь в вашем рассказе, отдуваться придется ибриду. Как больно может быть вашему другу, полагаю, рассказывать не стоит. – Я нахмурилась и поджала губы, на что мужчина примирительно улыбнулся. Даже виновато. – Позвольте, Анна. Мне совершенно не хочется угрожать именно ибриду. Я бы с большим удовольствием пытал исключительно Рэдоя. Но, как выяснилось сегодня, на его жизнь вам плевать, в чем не могу вас укорить, – посмотрев, почему-то, именно на мрачного вампира, произнес он, а в голосе послышались ядовитые нотки. – Чтобы ничто не мешало нашей беседе, предлагаю поговорить наедине, – вновь улыбнулся он мне любезно, и оттого издевательски. После кивнул стражникам и уже строгим голосом приказал: – Оборотня в клетку, вампира в карцер. Ибрида… – помедлил он, задумчиво почесав подбородок. – Ибрида оставьте, но проверьте цепь и ошейник. Я не хочу проверять степень его разумности. Особенно, если придется проверять болью, – многозначительно добавил Рамзай, отчего я скрипнула зубами.

Алан, бросив на меня прощальный взгляд, покорно вышел из комнаты, ведомый стражниками, а вот вампир вздумал взбунтоваться, за что поплатился. Рамзай что-то покрутил на своем браслете, и вампир моментально упал, начиная задыхаться. Довольно кивнув, глава города, молча кивнул стражам, который под руку практически вытащили Рэдоя в коридор.

Таш при приближении стражников зарычал, но я остановила его и попросила:

– Таш, прошу, не надо.

Он замер, недовольно заворчал, но просьбу выполнил, позволяя, хоть и без восторга, проверить позорный ошейник и уже знакомую цепочку на руке, что сжалась по размеру при активации иллюзии.

– Мне было бы интересно послушать историю вашей дружбы, но дело не ждет. У меня на подходе еще разговор с главарем человеческой банды, которого скоро должны доставить. Так что приступим. Начинайте, Анна. Я – весь внимание, – сложил он руки на груди и откинулся на спинку стула, приготовившись внимать…

Вздохнула, покосилась на Таша, а после мысленно махнула рукой, понимая, что скрывать что-то, уже бессмысленно. Потому коротко и четко, без особых подробностей, рассказала, как все было на самом деле. Кроме моего резона в этом деле, разумеется. Мне достаточно одного вампира, что знает про мою связь с Коллекционером. Расширять список просвещенных мне не хотелось, потому ловко избежала ответа на данный вопрос. Недоговорить, не значит соврать, верно?

– Интересная история, – кивнул Рамзай, выслушав меня. – Занятная. А еще мне интересно узнать, что именно вы думаете по всему этому делу?

– Не все ли равно, что я думаю? – усмехнулась я.

– Мне не все равно. Давайте же, Анна. Если ответите честно, я, так и быть, позволю вам присутствовать на допросе Дака – главаря.

– С чего такая щедрость? – удивилась я, заподозрив того в лукавстве.

– Вы кажитесь мне весьма разумной девушкой, и мне хочется верить, что мы можем друг другу помочь. Видите ли, я сам оказался в весьма щекотливом положении и мне так же, как и вам, хочется найти беглянку и сына Рэдоя.

– Все же решили отомстить?

– Не совсем, – добродушно фыркнул оборотень. – Меня, конечно, можно назвать аморальным, но даже у меня есть границы. Своя корысть так же есть, но заключена совершенно в другом. Сейчас меня волнует, что где-то в моем городе прячется шайка беглых оборотней с плотоядным ребенком – полукровкой. Проблемы и волнения внутри населения мне нужны в последнюю очередь.

– Звучит логично, – была вынуждена я признать, помедлила и кивнула: – Я думаю, что Элайза если не сама организовала свое похищение, то быть похищенной была совершенно не против. Из всего, что я уже знаю, она делала все добровольно и бежать не собиралась. Ни подала никаких знаков о том, что ее принуждают ни на одной из стоянок. Как минимум одна у обитаемой таверны, точно была. При подкупе Вильта, когда тот затребовал надбавку за свои услуги, сама же, добровольно, отдала кольцо, что ей подарил ее Истинный… – Я вздохнула, а после добавила. – В доходном доме, где они прятались, у нее была своя комната. Вполне оборудованная, закрывающаяся лишь изнутри, а окна без решеток. Второй этаж для человека – высота серьезная, но не для оборотницы. Даже с ребенком, которого держали с ней же, она могла много раз бежать, но не сделала этого, как и не позвала никого не помощь: ни прохожих из окна, ни персонал, ни соседей. Еще она с кем-то спала и этот «кто-то», явно баловал девушку, если судить по трюмо с большим зеркалом, которое сейчас разбито. Теперь же, она ранена и вновь пропала. Можно было бы попытаться ее отыскать по запаху, но вы переусердствовали с током, и у Таша пропало обоняние. Надеюсь, временно, – холодно закончила я.

– О, за это не переживайте. Из некоторых опытов во время пыток, я знаю, что обоняние временно прекращается. Но всегда возвращается. Ну, у оборотней, во всяком случае, – добавил он быстро и пожал плечами. – Думаю, ибрид будет все же покрепче. Хотя, как знать, – в притворной грусти поджал он губы и поднял брови.

Мы помолчали, думая каждый о своем. Рамзай, как я поняла, размышлял над услышанным.

– Это был не я.

– Что? – удивилась я его реплике. Мужчина улыбнулся и пояснил:

– Это не я заметал за собой следы и отправлял за вами убийц.

– Быть может, даже знаете, кто, в таком случае?

– В случае с Вильтом, вероятнее всего – Дак. Разумеется, я знал, что в мой город зачастую попадают нежелательные граждане, которые хотят оставаться инкогнито. Я знал, что в Гринос прибыла группа оборотней из волков. Знал, где и кто их укрыл. Свои уши у меня есть везде, – развел он руками, словно оправдываясь. – Но тут, один из подчиненных приносит мне это, – вздохнул он, подался вперед, облокотившись на столешницу, и продемонстрировал кольцо. Посмотрел на него сам, с каким-то странным выражением глаз и загадочной улыбкой на лице. – И вот тут, я начал понимать, кто, в скором времени, должен появиться у меня в гостях. Не прогадал, – хохотнул он. – Не прошло и суток, как я уже общался… с вами, Анна. Ну и с моим давним другом, разумеется.

– Все это было игрой? Вы, ведь, наверняка знали и о ребенке.

– Да, о младенце мне так же доложили, и сложить все это было сложно. Я представляю, что Гэврил наговорил вам про меня. Наверняка, в большинстве своих утверждений – он прав. Даже больше. И я, наверное, хотел бы использовать Элайзу и малыша чтобы пошантажировать нашего вампира… Но не больше. Я, может, и мерзавец. Но мерзавец благородный: детей и женщин не обижаю без веской причины. Убивать и избавляться от них мне даже в голову не приходило.

– В таком случае – кто?

– После нашей встречи я послал к Даку посыльного, с требованием немедленно выдать мне похищенную наследницу рода Скоролхайт. Поняв, что дело запахло жаренным, и укрывательство таких персон без моего ведома – чревато, он попытался зачистить следы, убив Вильта, в надежде скрыть их связь и пособничество. Наутро мне доложили о том, что Дак скрывается, Вильт сгорел. Послал за вами к Курку, но и вы пропали. Выводы сделал самостоятельно, взял стражу и отправился разгребать устроенное вами дерьмо собственноручно.

– От Таррока так же хотели избавиться. И Даку делать это было бессмысленно. – Пропустила я мимо ушей обвинения в том, что он сам допустил. Знал ли он, кто скрывается в его городе, или говорит правду, и до определенного времени ему было все равно, но факт остается фактом. Все проблемы в Гриноси начались с него. Однако, указывать ему на это я посчитала неразумным.

– А кто сказал, что собирались избавиться от Таррока? – растянув губы широко и издевательски, улыбнулся Эван.

– Но если хотели избавиться именно от вампира, наняв ассасинов, как и предполагает Гэврил, то мотив для этого есть только у вас.

– Поверьте мне, прикончить кровопийцу хочет каждый, кто с ним знаком. Но, опять же, это был не я. Более того, охотились не на вампира. На вас, Анна. Что я знаю определенно точно и могу это доказать.

– На меня? – изумленно моргнула я, ощущая явственную тревогу.

Вместо ответа Эван завел руку за полу своего сюртука и вытащил… керамбит, от вида которого я лишь чудом усидела на месте, когда хотелось отпрянуть и вжаться в противоположную стену, как можно дальше от оружия.

– Знакомо? – выгнул он бровь. – Этот мне нашли в разгромленной комнате в человеческом квартале. Полагаю, он принадлежал Кешвилу, чьи мозги сейчас художественно украшают пол рядом с трупом.

– Вы знакомы, – нервно заметила я, стараясь скрыть то, как судорожно сглатываю ком в горле.

– Я знаком со многими наемниками, – небрежно ответил он, а затем добавил: – Кстати, восхищен вашей жестокостью. Смерть наг принял наиболее болезненную… – в сопровождении своих «комплиментов», он достал второй керамбит, и бросил его рядом со своей парой. При ближайшем рассмотрении, я поняла, что они… костяные. Из-за черного, матового цвета, я вначале даже не подумала на этот материал. Рукоять самая простая, металлическая, с кольцом на головке. Больше никаких украшений, узоров или надписей на клинке не было, но это вызывало только больше опасений. Мне ли не знать, как опасны самые невзрачные вещи? – Этот мне доставили с пепелища дома Таррока. Как и ваш сапог, кстати. Ну, точнее, что не успело сгореть. Он как раз застрял под балкой, которая его и сберегла. Потому в личности зачинщиков пожара и поножовщины, а так же возможных свидетелей, я не сомневался.

– Так в чем доказательство вашей непричастности? – глухо переспросила я и напряженно посмотрела в лицо расслабленного оборотня. Под моим взглядом он потянулся и бросил на стол третий керамбит. – А этот где достали?

– А этот – мой личный. И выдали мне его с единственной целью – убить вас, Анна. При первой же возможности, – расплылся он в вежливой улыбке, пока я просчитывала, как мне лучше всего обороняться. – Расслабьтесь, Анна. Я не собираюсь этого делать. Возможностей вас прикончить было очень много, но вы до сих пор дышите, – рассуждал он вполне убедительно… но не убедил и расслабляться я не торопилась.

– Кому нужна моя смерть?

– Они не представлялись. Появились этой ночью, скрывая лица, вскоре после того, как мы с вами попрощались. Их было двое. Выдали мне это оружие, электрическую сеть, и ядовитый ошейник для вампира, объяснив, как всем этим пользоваться. Ибрида и вампира я должен был просто обезвредить, чтобы не мешали основной цели. На них указаний не было и при желании я мог бы убить и их. Строгое условие на убийство было лишь для вас.

– Но не убили, – отметила я с подозрением и неуверенно сглотнула.

– Не убил, – кивнул он. – Хотя цена вашей смерти была… впечатляющей. Откровенно говоря, вспоминая обещанную награду, волей-неволей нападает сомнение. Таких денег, даже я никогда не видел…

– Почему же отказались?

– Вопреки всеобщему мнению, я еще не докатился до той стадии, когда меня с потрохами можно купить за золото, – с горделивым видом и холодным достоинством ответили мне, расправив плечи и посмотрев исподлобья. – У меня тоже бывают принципы и капризы. Поэтому, передаю вам это оружие. Можете делать с ним, что пожелаете, – продолжал он нарочито любезничать.

– Почему вы помогаете? – коротко потребовала я ответа, не спуская с мужчины напряженного взгляда, под котором язвительная усмешка спала с его лица и он, наконец, посмотрел серьезно.

– У всего есть своя корысть. И в нашем случае, моя – не исчисляется материальной выгодой.

– Подробности я не узнаю? – спокойно уточнила я, уже зная ответ.

– Почему же? – удивил он меня, но быстро зарубил надежду на корню. – Всему свое время. Скоро все встанет на круги своя. Ибрид вновь обретет нюх, и мы отправим его на поиски.

– Таша? – замерла я, подняв брови и не веря, что все окажется так просто.

– Так будет быстрее всего. Завтра праздник, и у меня будет куча дел. А оставлять вас с Рэдоем без присмотра, отдавая свободу действий… не думаю, – скептически скривился Эван, поморщив нос и дернув щекой. – Потому, отправится только ибрид. Найдет беглецов, и вот тогда, мы все вместе завершим эту историю, – с улыбкой расписали мне радужные перспективы, которые, несмотря на благоприятный исход и поддержку Рамзая, все же нервировали своей неопределенностью и неведомой корыстью главы Гриноса. – А пока предлагаю посетить соседнюю допросную. Туда как раз привели Дака, а палач вскоре подоспеет. Нужно попытаться выяснить информацию, пока человек еще может говорить членораздельно.

Эван встал со своего места и с любезным поклоном подал мне руку, предлагая помощь, чтобы подняться. Помощью воспользовалась, а после, под внимательным и слегка насмешливым взглядом Эвана, собрала дрогнувшими руками три клинка в остатки полотнища, что осталась с перевязки, и вышла из допросной вместе с Рамзаем.

***

Начнем с того, что Рамзай очень не любил, когда ему врали. В этом я могла убедиться, присутствуя на пытке Дака. «Допросом» это назвать было невозможно, потому именно пытка. Причем, показательная, на глазах у его помощника и правой руки, коего также, как и Дака, прихватили при аресте. Вопрос, кем Рамзай хотел заменить уже ненужного и полудохлого Дака, не стоял. А вот показательный урок о том, как опасно врать хозяину Гриноса, новоиспеченному, но еще не знающему об этом, главарю банды, Рамзай продемонстрировал от всей своей щедроты души, чтобы новый подчиненный не дай боги его не забыл. Я прямо окунулась в неприятную ностальгию.

Но это скорее отступление. Важна именно информация, которую Эван от меня не скрывал. Так я узнала, что Дак действительно согласился укрыть группу оборотней за весьма кругленькую сумму. За определенную доплату он доставлял в убежище все необходимое для комфортного пребывая своих платежеспособных гостей. Так комната стала оборудована люлькой, трюмо и двуспальной постелью, взамен прежней односпальной и старой. Хлопот «гости», по словам Дака, не доставляли, платили щедро и обещали покинуть гостеприимное убежище… завтра. О личности своих подопечных Дак не сильно интересовался, но знал, что мужчины из клана Маккраф, полагая, что и женщина с ребенком, оттуда же. Ребенка постояльцы, кстати, всячески скрывали, в чем главарь банды не видел ничего странного и значения этому не придавал. Дак почти честно отстегнул положенный процент Рамзаю, с общей припиской, что это обычные беженцы оборотней, без упоминания клана новоприбывших, полагая, что, за куда более серьезных гостей, Рамзай потребует долю больше. Но Дак пожадничал и схитрил, за что сейчас и расплачивается, с того самого момента, как от Рамзая пришел гонец с требованием выдать ему наследницу Скоролхайт, ребенка и всю остальную шайку в самые короткие сроки. Человечешка запаниковал, понимая, что жульничество ему выйдет боком, и пошел на далеко необдуманные, панические действия: избавился от Вильта, а после отправил отряд к оборотням, с требованием проваливать и поскорее. На случай возможного (ожидаемого) отказа, разрешил своим подручным избавиться от всех «улик».

Как и предполагалось, «улики» вознегодовали от просьбы сваливать по-быстрому, несмотря на уплаченные деньги, и попытались решить вопрос дракой, несмотря на численное превосходство людей, к тому же – магов. Чего никто вообще не ожидал, что ребенок, которого хотели взять в качестве заложника, вдруг… превратиться в кровожадного монстра, что перемещался по комнате в мгновение ока, и буквально жрал всех, не разделяя на «свой-чужой». Неудавшиеся «выбивалы» поддались панике, началась бойня, а когда один из людей решил все же прикончить мерзкое отродье, пока оно жрало его товарища, ему не позволила Элайза, приняв удар на себя. Люди разбежались, следом скрылись и оборотни.

Когда о произошедшем доложили местами пожеванные, порезанные и побитые маги, что сумели спастись, Дак понял, что дело запахло жаренным и попытался залечь на дно. Но не успел, и слуги Рамзая его опередили, прихватив вместе с заместителем, который на протяжении всей экзекуции над Даком, наблюдал происходящее с животным ужасом во взоре.

– Что теперь? – спросила я, когда Эван вывел меня из подвала ратуши, где и была допросная.

– Теперь мои служащие сами займутся поисками, пока у вашего ибрида не восстановится нюх. Вы же, до тех пор, погостите у меня, – вежливо, но бескомпромиссно оповестили меня о том, что гостить придется и возражения не принимаются.

– Я смогу увидеть Таша? – чувствуя себя в ловушке, задала я вопрос.

– Можете, но под присмотром и ненадолго. Если сможете повлиять на него и убедить не глупить, я даже разрешу ему разместиться со всеми удобствами. Нет, придется ибриду коротать время и исцеляться в камере.

– Я тоже буду жить в камере? – выгнула я бровь.

– Зачем? – кажется, искренне удивился оборотень. – В моих руках жизнь вашего друга. Вы не станете им рисковать, – с улыбкой превосходства заметил Эван в полной непогрешимости своих суждений. Вполне справедливых и правдивых суждений, так как жизнью своего единственного друга я точно никогда рисковать не стану. – Я размещу вас в гостевых покоях. Там вы сможете отдохнуть и привести себя в порядок. Завтра, как вы помните, у меня и моего города праздник. Я буду рад видеть вас на нем. Все необходимое я предоставлю.

– Это очень щедро с вашей стороны, – была вынуждена признать я.

– Мне не жалко, – фыркнул он и скосил на меня взгляд, а затем обернулся и остановился на месте, вынуждая встать и меня. – Лично к вам у меня нет никаких претензий и обид, Анна. Я знаю, что в этой истории вы не по своей воле. Мне не за что мстить вам.

– Алана вы не пожалели, – напомнила я про еще одного заложника ситуации.

– Алан не оправдал моего доверия. Не единожды. В этом его грех и преступление. Из двух зол, он выбрал не ту сторону, несмотря на то, что мне обязан не меньше, чем вампиру. Возможно, даже больше.

– Я могу узнать, о чем речь? – осторожно спросила я.

– Я позволил ему жить все это время, несмотря на то, что он в ночь перед свадьбой помог Рамзаю бежать из города и от моего гнева. До того разрешил разместиться со всеми удобствами в моем городе, любезно скрывая знание о его… прежней жизни, в которой на нем нельзя было ставить клейма. Начать новую, подарив нашему оборотню новую личность, помог Гэврил. Причем, решили они это сделать здесь – в Гриносе, что я позволил. Но Алан предал вновь теперь.

– Мне жаль, – честно произнесла я, чем мужчину заинтересовала.

– Знакомы с предательством? – прищурился он.

– Было бы удивительно, будь иначе, – слабо и невесело усмехнулась я.– А что с вампиром?

– Вас действительно интересует его судьба? – лениво уточнил мужчина, ведя меня по лестнице на второй этаж.

– Мне любопытно, – кивнула я.

– Его смерть мне невыгодна. Слишком просто, – дернул он щекой и мечтательно посмотрел вдаль. – Куда интереснее будет наблюдать за развитием событий теперь. Мне безмерно нравится роль «ужа на сковороде» в исполнении древнего. Согласитесь, это сбивает с него спесь, кое он чрезмерно грешит.

Мужчина резко остановился у высокой двери и самостоятельно открыл ее, кивком приглашая пройти за ним.

– Здесь будет ваша временная комната. Надеюсь, вы найдете ее удобной, – насмешливо произнес Рамзай, оглядывая апартаменты, не уступающие в роскоши хозяйским. Не помню, чтобы даже в моем детстве у меня были подобные комнаты. И эта излишняя щедрость меня вновь смутила. – Располагайтесь, Анна. Чуть позже за вами придут и отведут к ибриду. Если договоритесь с ним, я позволяю вам забрать его к себе в комнаты. И прошу, не глупите, – очень выразительно поднял он брови. – Вам не понравится, если я разозлюсь. Ибриду – так точно.

***

Нюх к Ташу вернулся лишь на следующий день. Договориться с ним получилось, и я порадовалась хотя бы тому, что ночь провела в обществе родного существа. Утром Таш дал понять, что начал что-то отдаленно чувствовать нюхом, а к полудню с разрешения Рамзая уже выходил из ратуши, чтобы попытаться вновь найти беглецов. В сопровождение ему отправили двоих гвардейцев и доверенных лиц Рамзая, что лично меня сильно напрягло, но Эван клятвенно пообещал, что они лишь проконтролируют поиски и вредить ибриду не станут.

Мне же оставалось ждать, в окно наблюдая за городским праздником и ярмаркой, что проводилась на городской площади, прямо напротив ратуши. Посетить уличный праздник мне, разумеется, не разрешили. Ближе к вечеру в мои комнаты постучались служанки, которые оповестили, что приказом хозяина, должны помочь мне подготовиться к балу. Меня искупали, расчесали, заплетая хитроумные косички на висках, а затем помогли одеться в новомодное платье с большим количеством кожаных вставок и ремней. Как довершение образа, мне предоставили строгую, но изящную черную маску в пол-лица, что отлично подходила к образу. Должна признать, у Рамзая, все же был вкус…

Однако нервозность так и не проходила, и отнести ее к чему-то конкретному было сложно. Было муторно и пакостно от всей ситуации и угрозы жизни моему другу. Ни на что не похожее поведение Рамзая заставляло постоянно находиться в напряжении, ожидая подставы.

Еще напрягало неведение относительно судьбы Рэдоя. Не то, чтобы меня так уж волновала его жизнь… Но узнать, что с ним, было бы не лишним. Во всяком случае, я так оправдывала свое желание.

Когда приготовления подошли к концу, в мою дверь постучали. Я посмотрела на маяк, что сжала в кулаке, и открыла, встретившись взглядом с зелеными глазами в прорезах белой маски, что скрывала лицо Эвана. Конспирация была так себе, потому что Рамзая можно было узнать в любом случае по высокой, статной фигуре и цвету волос, в которых блестели серебром седые пряди. Мужчина был потрясающе красив, о чем хорошо знал. Тем приятнее было услышать от него искреннее:

– Вы прекрасны. Я сражен, Анна, – улыбнулся он вежливо и любезно, предлагая мне руку. – Окажите честь сопровождать вас сегодня?

– Окажу, – кивнула я, вкладывая свои пальцы в протянутую ладонь в перчатке. С губ рвалось едкое: «Словно у меня есть выбор», но я разумно промолчала, предпочитая придерживаться перемирия с хозяином города.

Спустя пять минут мы входили в оживленный, красиво украшенный бальный зал на первом этаже, где отовсюду лилась музыка, везде сновали танцующие пары, а веселый смех и довольный гомон практически окунали меня в прошлое. Все было так знакомо… Так близко… И так напоминало дом… Родных, любимых… отца и маму…

Наваждение пропало, а я тряхнула головой, почувствовав, как Рамзай проводит меня вглубь залы и произносит:

– А вот и наш вампир, – с пренебрежительными нотками прошептал у моего уха Рамзай, а я посмотрела в сторону, куда было повернуто лицо Эвана, чтобы встретиться взглядом с блеклыми глазами Рэдоя. И… не заметить его было невозможно. Увидев нас, вампир двинулся в нашу с Эваном сторону, проходя мимо гостей, плавно, изящно, несмотря на высокий рост, чем привлекал к себе внимание и долгие, заинтересованные взгляды, как мужчин, так и женщин. Одет он был подчеркнуто дорого и богато, а черный костюм и маска, отлично оттеняли белую кожу и светлые глаза. Волосы были перехвачены лентой в низкий хвост, по местной моде, но несколько прядей падали вдоль лица, предавая слегка небрежный, и загадочный вид.

Он остановился возле нас, а после долго вглядывался в мое лицо, каким-то чересчур пристальным взглядом. Гэврил приоткрыл губы и вздохнул, словно собирался что-то сказать, но сбоку послышался радостный женский возглас:

– Гэв?! Гэврил! – взвизгнула стоящая неподалеку дама, привлекая наше общее внимание, а после едва ли не с разбегу повисла на шее у вышеупомянутого вампира, беззастенчиво целуя слегка изумленного Рэдоя в губы.

– Я же говорил, что не стану его убивать, – нарушаю затянувшуюся тишину, заметил Эван, обращаясь ко мне, как будто и не видел происходящего напротив нас.

– Вижу, – кивнула я, скрывая в уголках губ усмешку, пока наблюдала, как вампир аккуратно отрывает от себя оборотницу, бросая на меня взгляд из-под маски.

– Люси, – позвал Рамзай девушку. – Поимей совесть, и прекрати уже виснуть на нашем госте. Хотя бы не на публике. Не позорься сама и меня в придачу. Понимаю, что вы давно не виделись, но я бы попросил вспомнить о приличиях, – несколько ворчливо произнес Эван, хотя злым не выглядел. В мутно-зеленых глазах застыла досада и раздражение, но не более.

– Прикрыл бы ты рот, братец, – фыркнула девица, с вызовом посмотрев на, как оказалось, родственника, а затем вновь на вампира, отчего на ее лице расплылась донельзя довольная и соблазнительная улыбка. Я же поняла, что имею честь лицезреть одну из представительниц родословной Рамзая, что в свое время пополнила ряды любовниц вампира. Остается только надеяться, что тут собралось не все семейство, и племянница с ма… теткой не устроят разборки за «сердце» Рэдоя, которого нет априори. – Прошло то время, когда я подчинялась тебе, а после и тому старому мудаку, за которого ты меня выдал. Благо он подох, а я стала богатой вдовой и теперь делаю, что захочу. Я сама себе хозяйка.

– Не в моем доме, – добавив в голос строгости и вкрадчивые нотки, от которых даже у меня мурашки по телу прошлись, напомнил Рамзай, чем, кажется, слегка повлиял на сестру. Не скажу, что она устыдилась, но предпринимать попытки залезть на вампира больше не пыталась, ограничившись тем, что прижалась к боку Рэдоя всем телом и выдающимся бюстом. По лицу Рэдоя понять, доволен он этим фактом, или нет, было невозможно, но брезгливо дернувшийся уголок губ и легкий прищур как бы указывали, что вешалкой он быть не собирался.

– Признаться, я не хотела сегодня приходить, но когда ты сказал, что сегодня будет особый гость, и предположить не могла, что это будет Гэв. Ко всему прочему – живой! – захихикала девушка, которая была чудо, как хороша, судя по тому, что не сильно-то и скрывала ажурная маска, подчеркивающая глаза цвета весенней листвы, и откровенное платье. Оборотни может и патриархальное общество, но Гринос… Гринос межкультурный оазис, где даже оборотницы чувствовали себя так же свободно, как мужчины. Во всяком случае – богатые вдовы, коей Люсия и являлась.

– Гэврил, конечно, особенный, но не настолько, – фыркнул Эван с пренебрежением и брезгливостью, а после склонил ко мне голову и представил нас с девушкой. – Познакомься Люсия, это моя гостья и спутница Гэврила, с коей он посмел заявиться в мой город. Анна, прошу любить и жаловать мою сестру, и любовницу Гэва.

– Приятно познакомиться, – расплылась я в приторной улыбке, посмотрев на секунду в глаза вампира, наполненные раздражением и злостью.

– Человечка? – в ответ на мою реплику, принюхалась ко мне Люсия, и с вопросом посмотрела на Гэврила. – С каких это пор ты решил путаться с людьми? Ты же их презираешь! – совершенно не беря во внимание мое непосредственное участие в беседе, задала девушка вопрос, на который ждала незамедлительного ответа.

– Люси, я тоже рад тебя видеть. А теперь, будь добра, держи себя в руках, – в своей привычной манере, коротко и четко осадил вампир девушку, отчего она возмущенно приоткрыла прелестный ротик. – Анна, – шагнул он в мою сторону. – Я хочу поговорить с тобой. Это важно, – выразительно посмотрел он мне в глаза и попытался взять меня за руку.

– Не так быстро, друг мой, – остановил Эван бывшего друга, преградив ему путь. – Я не хочу, чтобы вы двое оставались наедине, даже ненадолго. Как показала практика, это плохо заканчивается и приносит дополнительные проблемы.

– Для чего весь этот фарс? – потребовал вампир, окинув взглядом весь бальный зал. – Для чего ты держишь нас при себе?

– Мы ждем, – растянул Эван губы в улыбке, от которой моя тревога возросла в разы.

– Чего «ждем»? – едва не рыча, потребовал ответа вампир, вновь попытавшись подступиться ко мне. А я вдруг поняла, что стало подозрительно тихо: гомон и смех смолк, спустя несколько мгновений стихла и музыка, а едва ли не все гости обернулись в одну сторону, отчего мне в мгновение стало трудно дышать и пальцы затряслись.

Я знаю это чувство… Я помню эту всеобщую реакцию, которую наблюдала много лет подряд… Я знаю эти мурашки, что бежали по телу от предчувствия чего-то сильного, опасного, хищного… Я помню чувство обреченности и паники, когда хотелось бежать без оглядки…

Где-то в толпе со звоном разбился фужер, выпавший из чьих-то рук, а наиболее впечатлительные издали судорожные всхлипы, пока в моих ушах отдавались неторопливые шаги…

Я знала эту походку… А узнаю звук этих шагов из тысячи…

– Его, – произнес Эван в образовавшейся тишине с каким-то победоносным и торжественным видом, посмотрев сначала на вампира, что, как и все, смотрел за мое левое плечо, а после опустил взгляд на меня.

Сглотнув и затаив дыхание, я зажмурилась, прогоняя подступающие слезы, и медленно повернула голову, пока в мыслях едва не рыдала, пытаясь убедить себя, что этого не может быть. Это – фарс, дурной сон, коих я за три года видела превеликое множество. Очередной кошмар – не больше, и вот сейчас, на пике ужаса, я как всегда проснусь, усилиями потревоженного моими криками Таша.

Вот сейчас… Сейчас… Ну же… Это – сон… Пожалуйста… Это – сон!!! Молю…

С невыносимым трудом, почти болезненным усилием воли заставила себя открыть глаза, ощущая, как слезы моментально полились непрерывным потоком, пока мой взгляд словно против воли, как и семнадцать лет назад разглядывал высокую, неряшливую фигуру мужчины с ангельским лицом и совершенно белыми волосами, что разглядывал толпу рассеянно и лениво, как будто не понимал, как тут оказался, и кто все эти существа вокруг него…

С губ сорвался судорожный вздох. Совсем тихий, на фоне общего перешептывания… Но в то же мгновение, мужчина в другом конце большой комнаты, резко замер, а после очень медленно повернул голову, посмотрев внимательным, пристальным и очень тяжелым взглядом жестоких… но таких красивых глаз.

Словно машинально я сделала резкий шаг в сторону, в попытке скрыться за спину Гэврила, вздохнула, все еще не веря, что все происходит на самом деле… прикоснулась пальцами к маске на лице, в глупой надежде, что она станет достойной защитой… Но после вспомнила, что ничто не спрячет меня. Иллюзии никогда не были достойной защитой против того, кто всегда видел лишь суть существа.

До моего плеча дотронулся вампир и посмотрел с тревогой, что, почему-то, стало последней каплей, и я сорвалась на бег.

Выбегая из зала, врезаясь в стоящих на пути гостей, слуг, стражу, и едва не свалилась на пол, ощущая, словно тону… иду ко дну, пока глаза продолжали застилать слезы, а я покорно следовала потребности души бежать без оглядки, спрятаться и молить всех богов, чтобы меня не нашли… чтобы он забыл и не искал…

Добежала до окна, дернула раму и поняла, что она заблокирована магией. В другое время я бы попытал деактивировать заклинание, но сейчас меня захлестнула паника. Я не видела, не слышала и не чувствовала ничего, кроме потребности бежать. Куда угодно, туда, куда укажет взгляд…

Помню, словно в тумане я дергала двери, что были заперты, поднималась, спускалась по лестнице, и снова искала убежище, ощущая, как становится нестерпимо больно от сдерживаемых рыданий, что разъедали грудь и разум. Дышать было невозможно, и я почти хрипела, задыхалась, а после делала судорожные вздохи сквозь до боли стиснутые зубы.

Проклятая маска казалась почти издевательством и я сорвала ее с лица, разрушая сложную прическу, к которой она крепилась. Посмотрела на изящную полоску ткани с прорезями для глаз, уже насквозь пропитанную моими слезами, и отбросила ее в порыве бешенства, понимая, что ничто теперь меня не спрячет… ничто не защитит. И никакая маска, маскировка или иллюзия не спасет.

Силы оставили, а я обнаружила себя в пустой, темной комнате, куда все же смогла пробраться. Здесь же опустилась на пол на подкошенных ногах, понимая, что кошмар вернулся… опять… снова… Так больно… больно…

Я сидела на полу, обняв колени и раскачивалась, как в трансе, пока из моих глаз безостановочно текли слезы боли и горечи…

Прошли секунды, минуты, часы, дни или недели, не знаю, все смешалось, но я не обратила внимания даже на то, как резко открылась дверь в мое убежище…

Бояться и прятаться было поздно… Оставалось только смириться и принять свою участь…

Закрыла глаза, не желая видеть этот момент… это лицо… и этот взгляд… за которым непременно последует какая-нибудь до боли знакомая и короткая фраза невпопад таким нежным, вкрадчивым и мелодичным голосом… от которого кровь могла как гореть, так и стыть в жилах.

Чего я не ожидала, что кто-то опустится передо мной на колени, притянет к себе, обнимет и прижмет к груди…

– Анна… – услышала я быстрый шепот Гэврила, пока я тихо поскуливала, пытаясь слепо вырваться из чужих рук. – Анна, успокойся! Я помогу, прошу, услышь меня. Анна! – рявкнул он, тряхнув меня за плечи, чем вынудил изумленно распахнуть мокрые ресницы и посмотреть ему в лицо растерянным взглядом.

– Он заберет меня… – сорвалась с моих губ едва слышимое, отчего взгляд вновь затопило слезами. – Заберет… Он придет… Опять… снова… снова… – бормотала я, пока мужчина убирал у меня с лица упавшие и растрепанные волосы, в попытках заставить вновь посмотреть на него.

– Анна, мы убежим… Ну же, очнись… Ты скрылась однажды, получится и теперь. Я помогу, только приди в себя… – слышала я словно во сне, и так хотелось поверить… так хотелось, но я понимала, что теперь ничто не поможет… ничто…

Потому горько засмеялась и затрясла головой.

– Меня уже ничего не спасет и не спрячет… Он найдет меня всюду… везде… от него не скрыться…

– Мы сможем… – начал он, но я перебила, переходя на крик, и оттолкнула мужчину от себя.

– Ничего мы не сможем! – закричала я на грани истерики. – Я заставила его думать, что мертва… понимаешь??? Потому он не искал. Он просто не пытался. Теперь же Доминик знает… И нет ни единого места в этом мире, где бы он не нашел меня теперь… – внезапно севшим, почти мертвым голом закончила я, ощущая, как заканчиваются и силы.

Я безразлично прикрыла глаза, роняя быстрые слезы и устало вздохнула.

– Он нашел меня, и уже нет спасения…

– Я не отдам тебя ему… – услышала я, что вызвало у меня едва ли не истеричный смешок. Подняла ресницы и устало посмотрела на решительное лицо вампира.

– Даже если бы мог… – с дрожащей, нервной улыбкой, начала я. – Зачем тебе это? Он убьет тебя, если ты решишь ему помешать…

– Он сильный, но и я тоже… – произнес мужчина, отчего я захихикала, сотрясаясь в хохоте, и затрясла головой, несколько раз хлестнув себя по щекам косичками, без возможности остановиться. – Аннабель! – вновь тряхнул меня за плечи вампир, называя настоящим именем, отчего я замолкла, запрокинув лицо, которое он держал в своих ладонях. – Я не отдам ему тебя, – повторил он.

– Почему? – с жалобным всхлипом спросила я, искренне не понимая мужчину. Гэврил отчего-то вздрогнул, поморщился на мгновение, как-будто ему стало больно, а после посмотрел мне в глаза со странным блеском, от которого я пораженно затаила дыхание. Он подался вперед, а после замер и посмотрел на меня с вопросом во взгляде…

Всего на мгновение промелькнуло сомнение, а после я просто сдалась, надеясь… Быть может…

Я уже чувствовала прохладное дыхание на своих влажных от слез искусанных губах, а после напряглась, испуганно распахивая веки.

Всего за долю секунды я почувствовала ЕГО присутствие… А уже в следующее мгновение вампир отлетает от меня, закованный в магические тиски, которые пытался с рыком порвать, но безуспешно. Только причинял себе боль, сопротивляясь куда более древней и сильной магии.

Магии того, кто медленно вышел на середину комнаты, не отрывая от меня меланхолического взгляда желтых глаз. Тот, чье появление заставило задохнуться, а после судорожно отползти, пытаясь увеличить расстояние между нами, которое неотвратимо сокращалось.

Тот, при взгляде на которого, наворачивались слезы, а грудь нестерпимо болела от боли и отчаяния… безысходности, пока мозг разрывала паническая и смиренная мысль, что я проиграла… опять…

Каждый шаг Коллекционера отдавался в ушах эхом, а я зажмурилась, ощущая, как слезы забежали по щекам новым быстрым потоком, пока горло сжимали болезненные тиски спазма, не позволяющие даже вздохнуть.

Сердце билось где-то в перепонках, стуча о ребра, и с каждым шагом беловолосого, ритм только ускорялся.

Внезапно поняла, что отступать уже некуда, а за спиной лишь стена. Ощущая себя маленькой девочкой, накрыла голову руками, и спрятала лицо в коленях, до боли зажмурив глаза, приготовившись к боли и страху от гнева того, кто так не любил, когда его расстраивают.

Но прошло несколько секунд и ничего не происходило. В воспаленном сознании промелькнула шальная мысль, что это только мираж. Просто дурной сон, и задышала. Три глубоких вздоха, а после позволила себе рискнуть и поднять лицо, раскрыв глаза, чтобы убедиться, что мне ничего не приснилось…

От страха вновь перехватило горло… хотелось скулить, рыдать и плакать, но я просто замерла, под внимательным взглядом желтых глаз. Мужчина сидел передо мной на корточках, и его лицо было очень близко. Губ коснулся его запах, а время, кажется, остановилось.

Сейчас мне казалось, что мы в моем воспоминании. Там, где я все еще считаю его другом: странным, непонятным, но другом. Того, кого я не хочу и не могу ненавидеть. И то, как он протянул руку, кончиками пальцев касаясь моей мокрой щеки, словно и сам проверял, реальная ли я…

С губ сорвался пораженный вздох и всего на мгновение захотелось поверить, что все страшное… все то, что я так боялась воспроизводить в памяти… этого не было. Я все еще девочка, а Ник – мой друг и экстравагантный, слегка пугающий гость моего отца.

Что вот сейчас он с искренним недоумением спросит, почему я плачу, и выдаст какую-нибудь сумбурную реплику, которая не будет понятна даже ему, и о которой он забудет в ту же секунду, будто и не произносил ее, что заставит меня улыбнуться его странности… В это мгновение, когда он смотрел на меня внимательными, красивыми и, как когда-то считала, родными глазами, я искренне хотела, чтобы это мгновение самообмана не прекращалось, в надежде побыть в этом мирке покоя совсем немного… еще чуть-чуть…

Но после он спросил:

– Почему ты так плохо прячешься? Ты очень плохая ученица, пташка…

Всего одна реплика отбросила меня назад, к тем воспоминаниям и пониманию, почему я бежала и отчаянно пряталась. И его прикосновение, медленное и нежное, сейчас казалось ожогом от раскаленного клинка, отчего я попыталась отвернуться, но сильные пальцы обхватили мой подбородок и вынудили держать голову ровно и смотреть в жесткие, желтые глаза, из которых в мгновение пропала все теплота и уют, о которых я когда-то помнила.

– А еще ты так и не научилась выбирать себе друзей… – даже не смотря на вампира, который все еще отчаянно пытался вырваться, прокомментировал Доминик.

– Тебя я тоже когда-то считала другом, – процедила я сквозь зубы, слегка морщась от боли в челюсти, которую не было возможности вырвать из захвата.

– И к чему тебя это привело? – задал он провокационный вопрос мелодичным голосом и слегка наклонил голову, приближаясь к моему лицу, что заставило меня всхлипнуть и закусить губу до крови, чтобы сдержать крик. Он остановился всего в нескольких сантиметрах… прикрыл глаза и прислонился лбом к моему, чтобы всего на несколько мгновений замереть в таком положении, чем совершенно сбил меня с толку. – Я так надеялся, что ты останешься мертвой… – услышала я совершенно нелогичное, но вполне в его духе. – Тебе следовало оставаться мертвой. Теперь будет много… очень много проблем, пташка…

– Хватит… оставь меня в покое… – прошептала я, понимая, как жалко это звучит, а голос сорвался. Доминик слегка отстранился, а я, заглянув ему в глаза, попросила: – Освободи меня… Молю… Я не хочу так жить…

– Тогда тебе следовало оставаться мертвой, пташка… Для всех. Теперь же слишком много народу знает о тебе… – вздохнул он и нахмурился. – Теперь придется умереть… – рассеянно отвел он взгляд, словно задумался о своем, забыв про меня.

– Так убей, – судорожно и криво улыбнулась я, понимая, что возвращаться в тот ад не хочу… Просто не вынесу. – Прекрати мучить меня…

– Маленькая, лицемерная пташка… Ты создаешь одни проблемы… – вздохнул он понуро, словно я его обидела своим существованием. – Пора с этим заканчивать. А теперь поднимайся. Ты пойдешь со мной, – строго потребовал он, поднимаясь сам и вынуждая подняться меня.

– Только через мой труп, – с ненавистью выплюнула я слова. Беловолосый странно усмехнулся и произнес:

– Точно, – как будто что-то вспомнил, кивнул Доминик. – Слишком рано, не сейчас… – рассуждал он про себя, но быстро улыбнулся, вновь посмотрев мне в лицо. – Я готов поспорить. Ты пойдешь со мной. Добровольно.

– Нет! – рыкнул вампир, чем привлек внимание Доминика.

– О, вот и встретились, – расплылся Доминик в улыбке, искренней и радостной, посмотрев на Рэдоя, как на старого друга. – Готов вернуть долг? Или ты решил поспорить с условиями нашего соглашения?

– Не трогай ее, – говоря явно с трудом, отозвался вампир зло.

– Значит, решил меня обмануть, – кивнул Доминик, пока я переводила взгляд с одного на другого. – В таком случая, я вынужден требовать неустойку. Не хочешь платить по договору, заплатишь своим сыном.

– Что?! – пораженно переспросила я и поднялась на ноги, забыв про собственный страх и слезы. – Ты претендуешь на ребенка? – встав перед Коллекционером, моментально вспоминая о собственной ненависти и причине ее возникновения.

– Я претендовал на тебя, – спокойно ответил Доминик и перевел взгляд на вампира. – Мы заключили с ним соглашение: услуга за услугу. Но он решил схитрить. И теперь я назначаю свою цену.

– Ты не получишь ребенка, – твердо произнесла я, покачав головой. – Слышишь? Я не допущу этого.

– Можешь попытаться, – великодушно кивнул Доминик. – Однако, он по праву принадлежит мне.

– Нет! – рявкнул Гэврил.

– «Нет»? – поднял беловолосый брови, кажется, в искреннем удивлении. – Если я все правильно помню, договор был таким: я даю тебе то, что ты хотел, взамен ты должен был отдать мне представителя рода феникса, если встретишь его на своем пути. В случае нарушение данной условности, я забираю у тебя то, что дал. А именно – ребенка.

– О чем он говорит? – посмотрела я на Рэдоя. Доминик неожиданно засмеялся.

– Знаешь, что, пташка? Я подожду. Я позволю тебе еще немного поиграть в самостоятельность. А после я получу свою плату.

– Этому не бывать, – сглотнула я, понимая, что Доминик получит младенца только через мой труп – не меньше.

– А ты так и не избавилась от своей наивности, верно, Аннабель? Мы это исправим, – подмигнул он, а после повернулся к вампиру. – Скоро встретимся, дружище. И на твоем месте, я бы не забывал о том, что ты – смертен.

– Это мы еще посмотрим.

Дом насмешливо хихикнул, бросил мне через плечо:

– Помни мои слова, пташка. Ты не умеешь выбирать друзей. Это выйдет тебе боком и крупными сюрпризами. Я предупредил, – глумливо улыбнулся он, а после открыл портал и вошел в него, насмешливо помахав нам с вампиром на прощание когтистой ладонью. – С днем рождения, Аннабель, – произнес он напоследок, вызывая удивление и чувство болезненного дежавю.

Удивление относилось к тому, что родилась я весной. Сейчас же конец осени. Однако, это вполне можно объяснить очередными причудами и путаницей в мыслях Коллекционера. А вот дежавю… Когда-то я так же услышала от него эту фразу. Всего лишь раз, но в тот день моя жизнь разделилась на «до» и «после».

С уходом Коллекционера, магические силки так же пропали, и вампир повалился на пол к моим ногам. На паркет упал и ошейник с ядом, что пострадал от магического воздействия, тем самым освобождая Гэврила. Хоть тут ему повезло…

Я же брезгливо отошла в сторону и обессилено опустилась на ближайшее кресло, ощущая ненормальное онемение, от данной Домиником отсрочки. В голове все крутились его последние слова. И чем больше я смотрела на вампира, тем больше понимала, что мой персональный кошмар, как всегда прав.

С шумным вдохом напротив меня опустился вампир и посмотрел долгим взглядом. Мы молчали, и нарушать эту тишину я не хотела, так как сказать мне было нечего.

– Я один из главных инженеров – спустя несколько минут молчания, произнес Гэврил, желая привлечь мое внимание, но я предпочитала рассматривать стену. – Я непосредственно участвовал и разрабатывал многие проекты по созданию живого оружия, во время войны с оборотнями, – продолжил он, пока я ощущала, как у меня нестерпимо заболела голова от скачущих мыслей и недавних переживаний. – Я был на хорошем счету, у меня был статус, богатство, женщины, власть… – предавался он воспоминаниям, словно говорил сам с собой. – Я мог создать любо существо… кроме одного: у меня не было родного потомства, как и у большинства древних. Мы утратили эту способность. Столетия исследований, попыток и неудач… Это стало смыслом моего существования. И уже не нужно было господство, я пресытился всем. И, несмотря на выбор женщин, всегда был одинок. Меня ничто не трогало, кроме желания, наконец, обрести покой. Я оказался одержим и в конечном итоге потерял все: власть, статус и был изгнан из клана, – горько усмехнулся он. – Жил отшельником, без надежды, пока не узнал о древнем существе, который знает все на свете. Его называли «Коллекционер». Я искал его столетиями, но терпел фиаско каждый раз и опаздывал. Он был непредсказуем и появлялся только там и тогда, когда сам этого хотел. Я вновь едва не отчаялся, как он сам меня нашел. Наша встреча продлилась едва ли больше минуты. Он пообещал, что у меня будет ребенок – наследник… моя семья, о которой я грезил. Взамен он попросил сообщить ему, если я однажды встречу человеческую девушку с красными волосами из рода Фениксов. Всего лишь сообщить ему… – вздохнул он, пока я думала совсем о другом. – Я согласился, и он сказал, мне только время и место, после чего ушел не попрощавшись. Я подумал, что он просто сумасшедший, но не рискнул ослушаться и в назначенный час был на месте… где встретился с девушкой из рода оборотней, что признала меня своей парой.

Я лениво повернула голову, и бесстрастно посмотрела в лицо вампира.

– Я решил попробовать, и результат не заставил себя ждать, однако Элайза исчезла. Сбежала. А я остался без желаемого наследника, о котором грезил столетия. И тут я признаю в наемнице с ибридом, ту, о ком говорил Коллекционер. Нужно было сообщить ему уже тогда. Но я решил повременить, и отдать ему тебе, лишь после того, как найду зацепку и нападу на след… Но и в Гриносе, где уже смог бы справиться самостоятельно… Не сообщил.

– Почему же? – со злой насмешкой выгнула я бровь.

– Не знаю, – покачал он головой. – Снова медлил, убеждал себя, что вот сегодня точно выполню условия, а уже в следующее мгновение уговаривал ждать еще… и еще… пока меня не посетила мысль, что я банально не хочу ему тебя отдавать.

– Теперь выбора все равно нет. Следовало отдать меня сразу. Теперь ты рискуешь сыном, а меня он все равно заберет, – вздохнула я и вздрогнула, когда вампир оказался возле меня, обхватив за плечи и заглядывая в глаза.

– Анна, послушай. Я верну сына самостоятельно. Я смогу. А ты должна бежать. У меня есть место, где ты можешь спрятаться. Никто и никогда не найдет тебя. Ты не будешь ни в чем нуждаться никогда в жизни. Но нужно уходить сейчас, пока есть возможность.

– Даже если бы я хотела тебе довериться, чего делать более никогда не собираюсь, – произнесла я, что заставило мужчину помрачнеть. – Меня уже ничего не спасет. Он найдет меня везде. Нет такого места, которое способно скрыть от него. Только смерть спасала меня. Точнее, его уверенность, что я мертва. Теперь же… теперь действительно придется умереть, если я хочу избавиться от этого проклятья. Но прежде хочу убедиться, что твой сын не достанется этому аморальному ублюдку.

– Не говори так. Ты не можешь быть уверенной. Даже он – не всемогущ. Мое укрытие достаточно надежное.

– Ты меня не слышал? – повысила я голос. – Меня ничто не спасет от него.

– Почему ты так уверена в этом?

– Потому что я тоже заключила с ним сделку в свое время. И за свою услугу от меня он потребовал… все: тело… и душу, – грустно улыбнулась я, заглянув в глаза вампира. – Я не просто его «зверушка». Он – мой муж, Гэврил, – невесело улыбнулась я, но из-за судороги и вновь появившихся слез, улыбка была похожа больше на гримасу боли, что было недалеко от истины. От моего заявления мужчина вздрогнул и посмотрел с шоком и недоверием, что меня совершенно не удивило. Утерла рукой мокрый нос, очередные слезы и вздернула подбородок, понимая, что не могу потратить данную отсрочку на жалость к себе. – Нас связывает нерушимая клятва. Мы обречены друг на друга. «Пока смерть не разлучит нас», – истерично засмеявшись, процитировала я данные когда-то клятвы… – Я принадлежу ему. Навечно… – пожала я плечами, находя до странного забавным выражение неверия и шока на лице надменного и древнего вампира.

Он молчал, а мне больше нечего было ему сказать, и я нашла в себе силы подняться на ноги.

– Что ты хочешь сделать? – вставая рядом, задал вампир мне вопрос.

– Закончу начатое, – холодно произнесла я. – Я не позволю ему забрать еще одного ребенка. А после того, как буду уверена, что он его не найдет, попытаюсь прикончить.

– Ты ведь понимаешь, что он – тебе не по силам. Ты погибнешь, – излишне резко произнес вампир, а я предпочла промолчать. Отвернулась и направилась на выход.

– Куда ты?

– Мне нужны ответы, – проворчала я, захлопнув за собой дверь в комнату, где все еще стоял вампир, провожая взглядом мой уход.

***