Пока пребывала в наркотическом тумане, Рэдой увел меня довольно далеко от таверны, а затем завел в очередную подворотню, где прислонил к стене, заглядывая мне в мутные глаза. Скептически скривившись, он несильно похлопал меня по щекам и коротко поинтересовался:

– Тошнит? – придерживая меня за плечи, кажется, серьезно обеспокоился вампир, пока меня – да, тошнило. Тряхнула головой и глубоко вздохнула, проясняя разум. Опьянение в любом виде долго на меня никогда не действовало, вот и сейчас я ощутила, как начинаю соображать резвее.

– Отвали, – буркнула я и скинула со своих плеч руки мужчины, помня о его любви «пользоваться оказией». Вампир в ответ усмехнулся вроде бы с пренебрежением, но взгляд похолодел, и он послушно отошел, пока я согнулась, уперев руки в колени, и некоторое время просто дышала, прочищая мозги. Стало жарко, но уже через двадцать секунд я пришла в норму и выпрямилась, посмотрев на терпеливо ожидающего вампира. Сбоку показался Алан и, завидев нас, ловко скользнул в пустынный переулок, если не считать нас с вампиром.

– Как девчонка? – довольно трезво поинтересовался оборотень у вампира. – Я предупреждал, что концентрация не для людей. Ее следовало предупредить, чтобы не совалась в комнату.

– Нормально с ней все, – довольно холодно ответил Гэврил и криво усмехнулся. – Она стойкая. Такой силе разума, как у анны, можно только позавидовать. Можешь сам убедиться, – предложил он, что оборотень и сделал, скептически осмотрев мою физиономию. Увиденным, кажется, сильно удивился.

– Крепкая… – прокомментировал Алан. – Тебя еще час должно было держать в дурмане. Ты в комнате почти минуту же пробыла.

– Дышала через раз, – огрызнулась я, предпочитая не замечать прищуренного взгляда вампира и его хитрой улыбки. – Для чего это вообще было нужно?

– Чтобы развязать Курку язык – разумеется, – пожал плечами Гэврил. – Я знал о том, что он – наркоман. Потому и попросил нашего друга раздобыть самое забористое, из имеющихся в его запасах, – перевел он взгляд на Алана, во взгляде которого на мгновение промелькнула досада. – Он у нас фигура разносторонняя и ко всем прочим талантам, неплохой производитель различных дурманов. Сам когда-то у него закупался, так что советую, если решишь побаловаться.

– Баловство это по твоей части, – вздохнула я и решила перевести тему. – Что узнали?

– Как и предполагалось – ничего. Только дурь перевели, – поморщился вампир. – Единственное ценное, что вынесли из разговора – Вильт действительно на него некоторое время работал, хотя его шибко не жаловали. Несколько раз подозревали, что работает в разные стороны, а тут попался за тесным общением с участниками человеческой группировки. Потому ему дали отворот-поворот и посоветовали держать подальше. Убили бы, но у него любовница – дочка одного из друзей Курка, и уж очень она за его жизнь просила. Кто его прикончил, Курк не знает, но утверждал, что желающих с ним разделаться было немало.

– Значит, Элайза не у них, – подвела я итог.

– Значит, – не стал спорить вампир. – А теперь, я хочу узнать, что узнала ты. Надеюсь, твоя информация стоило всего этого спектакля и нескольких грамм первоклассной наркоты, которую я истратил на эту псину вонючую.

Я замерла, а после мрачно посмотрела на вампира, который ожидал ответа на свой вопрос.

– Почему ты не сказал, что у Элайзы ребенок? – В ответ на вопрос, задала я свой, и зло испепеляла вампира взглядом. Он не проникся и вновь усмехнулся.

– Значит, и это выяснила. Похвально. Что еще?

– Тебе смешно? – глубоко и часто дыша, процедила сквозь зубы. – Мне осточертели эти твои сюрпризы. Ты мог сказать мне раньше! Я и так вынуждена тебе помогать, смысл лгать и утаивать? Знай я о том, что девушка родила, все могло быть иначе. В таверне видели троих мужчин и женщину, а в город прибыло пятеро. Девушка родила в дороге, что и послужило причиной их задержки.

– А какая разница, кого искать? Там, где Элайза, вероятно и ребенок. Потому, все логично.

– Тебе нужна не она. А ребенок, – произнесла я.

– Допустим, – передернул он плечами, а тон стал угрожающим и вызывающим. – И что с того? Есть что-то необычное в желании вернуть своего ребенка? Ты же у нас защитница детей, тебе должно быть понятно мое желание, нет? – ставя в упрек мою ночную выходку, прокомментировал Гэврил, с донельзя ядовитой усмешкой на губах. – Как ты сама только что заявила: отказаться уже не сможешь. Не хочешь искать девушку – ищи ребенка. Мне важен результат.

– А не пойти бы тебе нахер? – с ядовитой улыбкой поинтересовалась я. Вампир дернулся было ко мне, но тут путь преградил Алан, заслонив меня собой.

– По уговору не было речи о том, что в деле задействован ребенок, Гэв. Это все меняет, – мрачно оповестили вампира.

– Не в твоем случае, – оскалился вампир. – Ты отрабатываешь долг и сделаешь так, как я тебе сказал.

– Свой долг я уже отработал, как и установленные пункты договора. Все же, я тебе не своей жизнью обязан, а всего лишь услугой, которая с твоим появлением в моей жизни вновь, утратила актуальность. Ты раскрыл меня, и теперь мне так или иначе придется менять жизнь и место. То, что я сейчас здесь, а не свалил после ратуши, уже просто широта моей благодарности. Но она не станет распространяться и дальше, если ты сейчас же не ответишь, что это за ребенок и зачем он тебе?

Вампир поменялся в лице, всего на мгновение утратив человеческие черты, но, заметив, что Алан не дрогнул, бросил на меня взгляд и заговорил:

– Я узнал о том, что Элайза беременна, уже после ее пропажи.

– В смысле? – не поняли мы с Аланом. Хотя догадка образовалась у меня довольно быстро, не зря же я в детстве пропадала за учебниками. Эту догадку вампир и подтвердил:

– Созревание плода у вампиров в разы быстрее, чем у других рас. Средняя продолжительность вынашивания – всего три месяца. У вампиров моего уровня – пара недель – максимум. А то и меньше, как в случае с Элайзой. Возможно, плод родился раньше положенного срока, но узнать точно я смогу не раньше, чем спрошу у нее непосредственно.

– После рождения развитие ребенка такое же стремительное? – уточнила я.

– Первые дни – да. К концу недели жизни он уже походит на пятилетнего человеческого детеныша. Затем постепенно стремительность роста угасает. К году вампир уже полностью входит в свою силу и застывает на том уровне физиологического развития, который успел достичь за время жизни.

– То есть, сейчас он выглядит на четырехлетка? – задал вопрос Алан.

– Приблизительно, – безразлично отозвался вампир.

– Еще раз: зачем тебе ребенок? – задал вопрос Алан.

– Да потому что он – мой. Единственный наследник, которого смогла выносить и родить женщина, несмотря на прежние неудачи… Это одна из причин.

– Есть и другие?

– Есть. Он опасен, но и уязвим, как любой ребенок. И если не найти его, как можно скорее, он умрет от ненадлежащего ухода или его убьют, что вероятнее.

– Поэкспериментировать и поиграть в семьянина решил, значит? – зло усмехнулась я, поймав взгляд вампира, уже не зная, во что верить. Чем четырехлетка может быть опасен взрослым оборотням, или любому другому взрослому, я представляла с большим трудом. – Теперь становится понятнее твое желание связаться с оборотнями. Оборотницы довольно плодовиты. Именно они наиболее выносливы и чаще остальных рас вынашивают и рожают здоровое потомство. Есть ли эта «Истинность пары», на самом деле, или «выбор» девчонки тоже твоих рук дело и ты просто заставил ее в это поверить?

– Я знаю, что тебе неприятен, Анна, но не надо вешать на меня всех собак. Я – действительно ее Пара, как бы вначале не потешался с этого. И, да, никаких чувств к девчонке, кроме брезгливого сожаления, не чувствовал, когда данный факт выяснился. Но, в конечном итоге, я решил попробовать и провести с ней эксперимент. Элайза забеременела, однако, прежде чем я об этом узнал, она пропала.

– И как же ты узнал?

– Когда стало известно о пропаже, я сам расспрашивал всех, кого можно. Так добрался и до лекаря, к которому она за день до исчезновения обратилась. По ее симптомам понял, что они похожи на признаки беременности, которые я первоначально не замечал, не ожидая, что она забеременеет так скоро. Вероятно, Истинность сказалась. Но я был не уверен, что она перенесет беременность или роды, потому не ставил на то, что Элайза выживет. Под моим контролем – возможно, хотя уверенности не было. Как и прецедентов. Я надеялся, что уже ненужный труп выбросят где-нибудь по дороге, и с помощью ибрида мы его найдем.

– Зачем тебе труп? – подозрительно прищурился Алан.

– Ты еще не понял? – усмехнулась я, посмотрев на недоумевающего оборотня. – Для изучения. Для Рэдоя вся эта история с Истинной парой была не больше, чем экспериментом и выводком нового вида существ. Полукровки. Вы же, уроды, этим промышляете, верно? – оскалила я зубы в злобной улыбке, посмотрев прямо в глаза, которые по мере моего разговора, стали наливаться красным. Какая ирония. Судьба словно нарочно сталкивает меня с самыми аморальными типами в этом Мире. Двое из них – самых опасных и беспринципных – держат мою жизнь в своих руках. Это ли не насмешка?

– Мне плевать, поверите вы мне, или нет. Ты, если хочешь, можешь убираться хоть сейчас, – посмотрел он на Алана. – Таша я вызвал, и он скоро нас встретит, так что поменяетесь рожами обратно. А ты, – повернул он голову на меня. – будешь делать то, что я сказал. Без обсуждений. Благо, я не обязан перед тобой отчитываться. Найдешь мне моего ребенка, и мы расстанемся. Не хочешь искать ребенка, ищи Элайзу. Мне плевать. Уговор был именно таким, потому можешь спрятать свою ненависть куда подальше. Меня это не интересует, – цедил он слова сквозь зубы, пребывая в непонятной для меня ярости. С чего бы? – Мне нужен мой ребенок. Я не допущу, чтобы у меня его отняли или ему навредили по дурости этой идиотки, что позволила себя увести. Ясно? – навис он надо мной.

– Предельно, – только и ответила я, а после демонстративно отвернулась и отступила подальше, показывая, что эта тема закрыта.

– Рассказывай, чего узнала, – потребовал вампир, а я, пожав плечами, рассказала. Разумно умолчав обо всем, что посчитала нужным.

– То есть, герой-любовник, действительно играл на три фронта сразу, – выслушав меня, задумчиво произнес вампир. – Вильт не мог обойтись без помощи. У него самого нет места, чтобы укрыть похитителей, следовательно, он должен был отправиться с ними к кому-то, кто согласился бы помочь с укрытием. Кто-то, достаточно влиятельный, чтобы о наших потеряшках не узнали уже через час во всем городе. Как я успел выяснить, Курк к тому моменту Вильта видеть у себя уже не хотел, потому даже слушать оборотня не стал бы. Остается двое подозреваемых, к кому наш герой мог обратиться и на кого еще работал: к начальнику стражи, что равносильно непосредственно к Рамзаю, либо, к людям, с кем он имел неосторожность засветиться.

– Предлагаю отправиться к людям, – заметил Алан, который, к моему удивлению, решил продолжить пребывать в нашей странной и недружелюбной компании. – С Рамзаем мы сегодня так и так должны встретиться. Причем довольно скоро его посыльный обратит внимание, что мы ушли без предупреждения, и начнутся поиски, так что во времени мы ограничены. Сомневаюсь, что если, именно Рамзай их скрывает, делает это в своих владениях. Куда безопаснее пользоваться услугами ручных группировок. Потому лучше проверить сейчас у людей, ведь позже мы до них добраться, возможно, уже не сможем.

– И Таш утверждал, что слуга Рамзая после нашего разговора в ратуше отправился именно к людям, – поддакнула я, довольная, что Алан сделал всю работу за меня. Просто я даже не сомневалась, что у Рамзая мы их не найдем. В том, что ему известно, где они могут быть – я даже не сомневалась. Как и в том, что у него есть все шансы предупредить и перепрятать беглецов. Потому упускать время я так же не хотела. – Кстати, где Таш?

Вампир призадумался, прикрыв глаза, а после резко произнес:

– Пошли, встретим его по дороге. Таш просит поторопиться. Что-то происходит…– произнес он таким тоном, что я вновь невольно посмотрела на маяк, который пока что успокаивал.

***

Если я думала, что район оборотней – паршивый, то глубоко ошибалась. Человеческие кварталы грешили избыточностью населения, причем, преимущественно, низшего сословия, что выливалось перенасыщенностью всего: грязи, мусора, бедняков, попрошаек, проституток самого паршивого качества, чьим местом работы был ближайший закоулок. И концентрация воришек, разумеется.

Пожалуй, плодовитость людей в данном случае сыграло скорее злую шутку. Те, что побогаче, разумеется, живут в центре – в богатой части города. Мы же находились едва ли ни на окраине, со всеми вытекающими.

Пока я тщательно следила за целостностью своих карманов, Гэврил схватил меня за локоть, а после увел в сторону с дороги, за торговый ряд и приложил палец к губам, указав взглядом на стражу, что шла нам навстречу. Алан выглянул из укрытия, а после дал нам знак, что можно двигаться дальше, чем я тут же воспользовалась, стараясь держаться от вампира минимум в несколько шагов.

Через несколько десятков метров, Рэдой указал нам направление, и мы вновь свернули, уходя с главной улицы, в совсем уж узкий переулок. Там я заметила темную одинокую фигуру, которая показалась мне знакомой. При виде этой фигуры Алан поменялся в лице, а Гэврил язвительно поинтересовался:

– Собственная рожа раздражает?

– Только когда вижу ее на другом существе, – отгрызнулся Алан, а я вспомнила, что вчера Рэдой демонстрировал мне проекцию Таша в том виде, в каком он скрывался.

Вампир на это не ответил, сосредоточившись на Таше, вид которого до сих пор не укладывался у меня в голове. Поймав мой взгляд, Таш понимающе улыбнулся, а после сам подошел и… обнял меня. Я замерла от странности ситуации, а после прикрыла глаза и прижалась к другу, стараясь не думать, что вместо привычной густой шерсти, кожей ощущаю ткань и чувствую на спине и плечах руки.

Таш отстранился, принюхался ко мне и после задрал мне лицо, и стал придирчиво рассматривать мелкие ссадины и синяки, что не успели зажить после ночных приключений. И это он еще не видел меня непосредственно после сражения. Полагаю, там от лица почти ничего не осталось… И, знакомый с моей регенерацией Таш, прекрасно понимал это. Вкупе с запахом дыма, который, несмотря на тщательное мытье, так и не исчез, мой ибрид очень недобро посмотрел на вампира.

– Что? – с вызовом поинтересовался Гэврил. – Я пытался ее остановить, но она сама в драку и пожар полезла. Так что не нужно мне тут угроз, – в ответ на молчаливое недовольство моего друга, отозвался Рэдой. Таш терпеливо вздохнул, с досадой покосился на меня, понял, что подобное поведение за мной имеет место быть, и взглянул с укором, отчего возмущаться стала уже я:

– Вот только не надо нравоучений. Я жива и все нормально, – пробурчала я, сложив руки на груди.

– Я сильно извиняюсь, но мне очень хотелось бы вернуть свою физиономию на место, – деликатно прокашлявшись, вклинился Алан. Рэдой вздохнул, подошел к Ташу, и прикоснулся к серьге в ухе моего неузнаваемого друга. Иллюзия на двух стоящих друг с другом мужчинах мигнула, и они поменяли местами… в смысле внешностью. Алан покосился на молчаливого «оборотня», посмотрел на свои руки и остался увиденным довольным, заметив:

– Наконец-то!

Таш так же осмотрел себя… и безразлично пожал плечами. Мой друг удивительно быстро приспособился к человеческому телу и большому количеству народа вокруг себя. Поразительное создание!

– Что произошло? – быстро вернулся Рэдой к главной теме.

Таш что-то проворчал, а Алан неожиданно возмутился:

– Какого хера он не может говорить? Ты смог изобрести иллюзию, меняющее полностью телосложение, но изменить голосовые связки она не способна?

– Кто сказал? – оскорбился вампир. – Он может говорить на всеобщем, когда находится под иллюзией. Просто не умеет этого делать.

– На двух ногах он тоже прежде не ходил, – заметила я.

– Он быстро обучается. И его нежелание болтать, может говорить лишь о том, что достойных собеседников он среди вас не видит, – откровенно раздражаясь, произнес вампир, давая понять, что разговор окончен, после чего вновь посмотрел на ибрида. По мере «ворчания» Таша, Рэдой менялся в лице, а я заволновалась:

– Что?

– Таш обнаружил след. Он тут, неподалеку. Но вход закрыт магически.

– Это же хорошо, – не понял смены настроения вампира Алан, к виду которого… вновь требовалось привыкать. Кстати, на нем, его личина смотрелась вполне себе симпатично. Даже странно, что в исполнении Таша я посчитала внешность Алана – пегой.

– Было бы хорошо, но у того места наметилось оживление. Так что поторопимся. Возможно, придется пробиваться силой, – произнес он и посмотрел на меня с сомнением. – Тебе лучше не вмешиваться.

– Попридержи свою иллюзию благородства, – отозвалась я.

– Ты итак ранена, – напомнил он.

– Будто тебе есть до этого дело, – поджала я губы и с вызовом посмотрела в бледное лицо. – Или, все же, есть? – прищурилась я с подозрением.

– Ты меня, конечно, извини, Анна, но тут я с Гэвом соглашусь. Тебе лучше остаться. Там может быть опасно. Лично я просто не хочу, чтобы ты пострадала, – Я с удивлением покосилась на оборотня, а он пожал плечами: – Ты мне кое-кого напоминаешь. Не спрашивай. Просто не хочу, чтобы ты умерла в поножовщине. Вот и все.

– Это все очень трогательно, но я рискну, – слабо улыбнулась я. – Даже согласна отсидеться, пока вы не освободите дорогу к укрытию.

Гэврил переглянулся с Ташем, а после кивнул:

– Да, я заметил, – вздохнул вампир и на вопросительный взгляд Алана пояснил: – Таш говорит, что с ее упрямством, спорить бесполезно. Предлагает просто смириться и стараться убить всех раньше, чем убьют ее.

– Похоже, это все, что нам остается, – кивнул Алан, а после выглянул на улицу, проверяя дорогу. – Идем по очереди, иначе на нас обратят внимание, – кивнул он нам.

Вампир вновь посмотрел на меня, но ничего не сказал, а просто двинулся следом за оборотнем. Мы с Ташем немного выждали, а после я тихо спросила:

– Нашел?

– Нет, – прохрипел он, отчего я вздрогнула, но быстро смирилась.

– Оно должно быть в Гриносе. Должно, – Таш промолчал, а я смиренно кивнула. – Нужно найти его как можно скорее, иначе нам не выбраться.

Друг так же молча кивнул, а после указал подбородком на выход, обхватив мою ладонь в знак поддержки, чтобы вскоре отпустить ее и выскользнуть на оживленную улицу.

Я вздохнула, натянула капюшон поглубже на лицо, а после оставила подворотню, с предчувствием, что скоро вновь будет жарко…

***

Дорога оказалась… на удивление легкой. Таш не зря дежурил столько времени и смог провести нас незамеченными даже не просто мимо постовых, что охраняли подступы к логову человеческой банды, но и резко возросшего городского патруля из стражи, которые, если я все верно представляла, сюда старались не соваться в остальное время.

На наше счастье место, где предположительно укрывали Элайзу, было поблизости, а не в самом логове, потому была вероятность, отделаться малыми потерями и свалить из «пекла» быстрее, чем бандиты очухаются.

Мы укрылись за торговой повозкой, а Таш пальцем указал на ничем непримечательный доходный дом. Вполне приличный для данного района, но все объяснялось непосредственной близостью к держателям данных земель.

– Слишком просто, – проворчал Алан, нахмурившись и рассматривая улицу. – Где вся человеческая охрана?

– В этом и странность. Таш говорит, что еще сегодня ночью здесь было много людей, явно из банды. Но часа полтора назад случилось какое-то оживление и они разошлись, а постояльцы стали покидать здание. Возможно тому виной неожиданный рейд стражи, но я уверен, что это не к добру, – вздохнул вампир.

Все посмотрели на Таша, тот кивнул, подтверждая слова Рэдоя.

– Значит так, – заговорил вампир. – Я и Таш избавляемся от оставшейся охраны, вы пока следите, чтобы к нам не наведались гости раньше времени и, если что, предупреждаете. После того, как очистим путь, можете заходить.

– Ага, сейчас, – не согласилась я. – Извини, но к тебе доверия меньше, чем к портовой шлюхе, что обещала хранить верность. Теперь, когда в деле фигурирует ребенок, можешь не мечтать о том, что будешь здесь командовать.

– Это мой ребенок, – напомнил Рэдой.

– Не поверю, пока сама не увижу, тем более, аргумент, так себе. Ребенка я тебе не доверю даже на руках подержать. Если найдем ребенка с матерью, я хочу убедиться, что они попадут к Малкольму.

– Как смело, однако, – зло прищурился вампир.

– Не вижу смысла тебе быть против. Ты же еще хочешь место зятя главы клана Скоролхайта, верно? Для этого тебе нужен, и ребенок, и будущая жена. Или мы чего-то вновь не знаем? – ехидно улыбнулась я, а Таш с Аланом пристально посмотрели на вампира.

– Как хочешь, – в безразличной манере фыркнул вампир. – Алан остается здесь, вы с Ташем за мной. – А после просто двинулся в указанном направлении.

Мы с ибридом переглянулись и тихо двинулись следом за вампиром, что в мгновение ока оказался у дверей в доходный дом. Когда и мы вошли в помещение, вампир уже сворачивал шею последнему из трех мужчин, коим не повезло встретиться на его пути.

Пока я пыталась абстрагироваться от мысли, все ли трупы были охраной, от которых следовало избавиться, вампир сторонами морали себя не утруждал и уверенно прошелся по залу.

– Чувствуешь что-нибудь? – тихо спросила я у Таша. Тот принюхался, кивнул, а после указал подбородком на второй этаж. Пока вампир методично и быстро сновал из помещения в помещение, мы поднялись по лестнице и с изумлением увидели неплотно прикрытую дверь в единственную комнату на этаже.

Вновь переглянулась с Ташем. Тот нахмурился, и жестом показал мне оставаться на месте, а сам первым сделал шаг вперед и осторожно толкнул дверь вовнутрь комнаты. Замер, напрягся, а после расслабленно опустил плечи и свободно обернулся ко мне.

– Там никого нет, верно? – удрученно спросила я. Таш покачал головой и свободно зашел в номер. Тут подоспел и вампир, который увидел телодвижения ибрида и раздраженно поднял верхнюю губу в оскале.

– Сбежали…– рыкнул он. Я понуро вздохнула и комментировать не стала. Вместо этого двинулась за Ташем и вошла в комнату, коей оказались апартаменты состоящие из двух комнат.

– Какого..? – услышала я за спиной реакцию на увиденный беспорядок и разруху, царящие в номере.

– Могу ошибаться, но полагаю, произошедшее здесь могло повлиять на резкое желание постояльцев съехать. Оставь ты в живых держателей дома, мы бы даже узнали о произошедшем… – кинула я через плечо раздраженно и тревожно осмотрела творящийся погром со следами крови, драки и даже одного трупа, над которым стоял молчаливый Таш. К нему я и отправилась, чтобы увидеть обезображенное окровавленное тело человека, со следами ран от когтей и вырванными кусками плоти. От лица почти ничего не осталось, а то, что осталось, было залито кровью. Грудь и живот были развороченными, а часть внутренностей, что лежало совсем не в теле, носили следы чьего-то недавнего пиршества.

– Мне не нужны постояльцы и хозяева, чтобы понять, что тут произошло, – произнес вампир спокойно и отстраненно, всего раз взглянув на труп.

Таш продолжал мрачно рассматривать труп, а вот я заинтересовалась:

– И что же тут было?

– Ребенок, – только и ответил Гэврил. Я настороженно нахмурилась, а вампир пояснил: – Вампирский молодняк… неустойчив. Пока детеныши полностью несформированны, они агрессивны, и обычно их стараются держать изолированно, пока они не адаптируются. Обычно эта агрессия проявляется спустя неделю, а то и две, с момента рождения… Но тут вероятно, повлиял факт того, что ребенок – полукровка. Вампиры пьют лишь кровь, но в нашем случае, примешиваются псовые гены, потому оголодавший детеныш решил закусить одним из похитителей, – наблюдая за тем, как мрачнеет мое лицо, просвещал меня Рэдой. – Эта еще одна причина, почему я хочу поскорее найти своего ребенка. Вампиреныши хоть и опасны, но неприспособленны к выживанию без должного ухода. Строгая диета, дрессировка и воспитание – это то, что необходимо, чтобы молодняк успел адаптироваться и приспособиться к внешнему миру. У него должен выработаться иммунитет, иначе они обречены стать заложниками своей жажды… Почти как обычные животные или нечисть, гонимые лишь вечным голодом. Я не хочу этого для своего ребенка.

Пока я пораженно хлопала ресницами, вспоминала слова Щипалы и Ланы, свидетельствующие, что похитители или мать пытались кормить младенца, как обычного ребенка и к чему это привело. Сглотнув, посмотрела на возможности вампирского потомства в виде раскуроченного тела, Таш уже прошелся по комнате, и что-то проворчал, остановившись у очередного кровавого развода.

– Ты уверен? – Нахмурился Гэврил, обратив внимание на ибрида, который начал нервничать и суетиться.

– Что он говорит? – быстро спросила я.

– Он чует тут запах крови трех существ: трупа, кого-то второго, тоже оборотня и… Элайзы.

Хотела спросить, уверен ли Таш, но вспомнила, что мой друг никогда не ошибается, и совсем запаниковала:

– Ее убили?

– Вряд ли, – присев на корточки перед небольшой лужей крови, отозвался Гэврил, обмакнув пальцы в крови, и потер их между собой. – Чтобы убить такую оборотницу, как Элайза, крови слишком мало. Ранили – да, возможно серьезно, но она должна была выжить. Как так вышло – не знаю.

– Ребенок может напасть на мать? – поинтересовалась я.

– Если его довести до определенной степени голодания – он и руку себе отгрызть сможет, – уверенно кивнул Гэврил со знанием дела. И мне совершенно не хотелось уточнять о причинах его уверенности. Таш вновь заворчал, а вампир перевел: – Он говорит, что скоро сюда должны нагрянуть с проверкой. Нам нужно поторопиться, постараемся найти зацепку, куда они могли деться.

Я понятливо кивнула и отошла, решив проверить вторую комнату, пока мужчины рыскали вдоль стен, принюхиваясь и рассматривая каждое повреждение. Гэврил не побрезговал покопаться в окровавленной одежде трупа. Его выдержке стоило только позавидовать.

Вторая комната была значительно меньше, но отличалась тем, что в ней была детская колыбелька. Возле нее обнаружились и крынки с молоком. Сейчас уже скисшего, отчего в комнате витал кисловатый запах. Как в этой вони до сих пор держался Таш – понимала я с трудом. Даже у меня мигрень начиналась от адской смеси всех малоприятных ароматов, крови, грязи и содержимого трупа. И это только то, что чувствовала я. Таш же наверняка мог список расширить в десятки раз. Чтобы не проверять выдержку друга и дальше, я решила ускориться.

Дверь в комнату имелась и даже с засовом… закрывающимся изнутри. Судя по обстановке, основной удар обезумевшего ребенка приняла именно общая комната, хотя и в «детской» имелись следы начинающегося хаоса. Быть может, просто сборы были очень стремительными, но судя по всему, большинство вещей были оставлены и ноги уносили в том, что было надето. Я заметила в углу старые пеленки… подгузники, а следом уже поношенная, но чистая детская одежда, причем, на выбор, как на мальчика, так и на девочку. Все было свалено в одном мешке, но тут я посмотрела на вторую кучу, явно использованного белья и хмыкнула. Прошлась по комнате дальше, посмотрев на двуспальную постель, которую заправить не удосужились. Прошла по комнате, пробежалась взглядом по трюмо с настоящим зеркалом, что в данном месте смотрелось инородно и до невозможности странно. Осмотрела немытое, но довольно широкое окно и дернула раму, что с легкостью поддалась. Убедилась, что решетка на раме даже не предусматривалась, выглянула наружу, отметив приличную для человека высоту, после посмотрела на главный вход, как раз вовремя, чтобы заметить группу вооруженных людей, которые направлялись в сторону доходного дома. Вернулась в комнату, желая предупредить спутников, но замерла на месте, ощутив резко возникшую тревогу и внезапно появившуюся тишину, что отметили и мужчины, судя по звукам.

Вдруг послышался звон разбиваемого стекла в общей комнате и топот множества ног. Не успела я и шаг сделать, как запуталась в ногах, полетев на пол. Перекатилась по полу, на лету выхватив оружие из ножен, и встала лицом к окну, в котором уже замер мерзко улыбающийся наг.

– Привет, искорка. Скучала по мне?

Я сглотнула, а взгляд затравленно метнулся на дверь, в которой успела заметить схватку моих спутников с остальной бандой Кеша. Заметив мой взгляд, уже изменившийся Кешвил, оскалился в змеиной улыбке, а длинный, проворный хвост, на котором он балансировал, возвышаясь посреди комнаты, захлопнув межкомнатную дверь и отрезая мне пути к отступлению. Окно, в которое я могла бы выпрыгнуть, рискуя разбиться, было преграждено резко раздувшимся телом нага.

– Они не помогут, малышка. На своего отравленного вампира можешь не рассчитывать… – прошипел весьма информированный наемник, пока в соседней комнате продолжалось сражение. – Ты, действительно считала, что смогла бы меня одурачить и скрыться? – мерзко и шипяще засмеялся наг. Я промолчала, напряженно ища пути к отступлению, а так же следя за неугомонным змеиным хвостом, зная, что у нагов он и ядовитые клыки – самое опасное: хвост способен задушить и раскрошить кости, а клыки парализуют жертву. Потому ситуация была явно щекотливой… Ко всему прочему, Кеш явно сильнее меня, потому драться на равных не получится. Не в моем состоянии, после встречи с ассами. Вспоминая старые уроки, вновь послышался мелодичный голос:

«Если противник сильнее, попробуй убежать, птаха. Но если драки не избежать, сделай так, чтобы тварь сдохла быстро, но наиболее мучительно.»

Исходя из этого учения, мне придется попробовать бить клинком быстро и четко, стараясь не вступать в ближний бой, в котором наверняка проиграю. Вот только и Кеш не дурак, и опыта в боях у него всяко больше моего будет. Значит, попробуем вывести его из равновесия и разозлить в достаточной мере, чтобы он при этом не прибил меня.

Чего Кеш явно не ожидал, что тело Тварга вышибет дверь, открывая вид на бойню в общей комнате. Ибрид сейчас уже сбросил иллюзию и расправлялся с дико орущим Рассом, который извивался под его лапами в попытке вывернуться и ранить Таша. Ибрид же едва замечал это, оскалив пасть, а после безжалостно вгрызаясь в лицо забившегося и обреченного «лиса». Рывок, и в пасти моего кровожадного друга остается голова, с обрывками мышц, и висящим шейным позвонком…

Вампир, судя по всему, все еще не оправился от отравления ассасинами, но стойко держался против Левеса и Трима. Триму не посчастливилось попасть под когти полуобернувшегося древнего, и сейчас зажимал окровавленное горло, пока Гэврил сосредоточился на втором противнике и удачно атаковал. Левесу же оставалось лишь обороняться и уходить из-под смертоносных когтей, понимая, что Рэдой – опасный противник.

Тут пришел в себя и тряхнул лысой башкой Тварг, поднялся на ноги, выхватил мачете, и с громогласным ревом направился в атаку на моего ибрида.

Кажется, Кешвил был немного удивлен увиденной картиной, где явно произошла очевидная перестановка ролей и в опасности теперь находились именно наемники.

Я решила воспользоваться его замешательством и бросилась на выход, но змей был проворнее. Потому в последний момент мне пришлось менять направление, уворачиваясь от удара хвостом. Перекатилась по полу, поднимаясь на ноги и ударившись спиной о стену, а следом вновь прыгнула в сторону, уходя от хвоста, что едва не размазал меня об кирпичную кладку.

– Меньше банда – больше награда. Тебя это не спасет, искорка… – шипел наг, пока пытался достать меня хвостом и метательными кинжалами, что отмечали мое передвижение цепочкой. Один все же попал в рукав моей новой куртки и плаща, отчего я потеряла драгоценные секунды. Вытащила заколку на плаще, избавляясь от накидки, рванула руку, безнадежно испортив одежду, но ретироваться все же не смогла, и в полете ощутила, как мою лодыжку что-то обхватило словно тисками и рвануло назад, отчего я с грохотом повалилась на пол и забила руками в надежде, за что-нибудь ухватиться и затормозить.

За что ухватиться не нашла, зато в руки попали крынки с прокисшим молоком. Вывернулась, скользя спиной по полу, и запустила горшками в рожу нага. Тот успел отбить первый горшок, а вот второй попал прямо ему в голову, разбиваясь и покрывая нага густыми белыми сгустками простокваши, что попала в глаза, вынудив нага зло заорать и на мгновение ослабить захват на моей многострадальной ноге. Это позволило слегка затормозить и просунуть пальцы в голенище сапога, выхватывая еще один нож, который я с силой всадила в кольцо живого, чешуйчатого силка.

Кеш вновь взвыл, но и сильнее разозлился. Выбраться из захвата я смогла и осмотрелась, увидев в разрухе оброненное мной оружие. Бросилась в ту сторону и даже удалось схватить клинки. Выпрямилась, встала в стойку, заметив, как зло смотрящий на меня Кеш демонстративно вытаскивает из хвоста мой нож и отбрасывает его в сторону. А вот после, демонстративно медленно достает уже виденный мною керамбит, и зловеще улыбается, приподняв его на уровень со своим лицом. Почему-то ощутила, как по спине прошелся табун неприятных мурашек, и возникло желание позвать на помощь Таша, для чего даже бросила косой взгляд в сторону дверного проема.

Звуки сражения в соседней комнате не утихали, напротив, судя по всему, наметилось прибавление в лице отряда людей, коих я видела из окна недавно. Но это мало успокаивало, ведь позвать на помощь друга я не могла ввиду его занятости проблемами собственного выживания.

– Ты побледнела, искорка? – издевательски поинтересовался наг, а после молниеносно бросился в мою сторону, замахиваясь своим оружием.

Пригнуться я успела, а затем чисто инстинктивно подпрыгнуть, пропуская подсечку хвостом. После блокировала очередной удар керамбитом, но сила нага была все же больше моей, потому удар соскользнул, и острие прошлось по моему предплечью. Рана была несерьезной… кажется, даже смешной, на которую прежде я бы не обратила даже внимания. Теперь же, я невольно закричала от боли, словно меня облили кипятком, а сверху на открытую рану посыпали соль…

Отвлеклась, отшатнулась, инстинктивно прижимая раненную руку к груди, которая на мгновение перестала слушаться и с куда большим страхом посмотрела на керамбит, который не зря вызывал у меня тревогу одним своим видом. Кеш вновь замахнулся, и совершенно непонятным образом я смогла прикрыться рядом стоящим табуретом, наблюдая, как оружие пробило древесину прямо напротив моей груди. Наг дернул оружие на себя, но керамбит застрял, а я через едва ли ни парализующую боль в руке смогла вывернуть табурет и отбросить его в сторону, ощущая, какое облегчение наступило, стоило пугающей вещице оказаться от меня подальше.

Эта секундная слабость стоила мне дорого, и я пропустила очередную подсечку, падая спиной на стену, чтобы уже в следующее мгновение мои ноги вновь обвил мощный хвост до самых бедер с напряжением, от которого трещали кости. Кеш явно вознамерился лишить меня подвижности навсегда, но я была против и с размаху рубанула подхваченным с пола клинком по хвосту, разрубая мышцы и вонзаясь в позвонки. Жаль, силы для того, чтобы перерубить кости не хватило, а второй удар мне уже не позволили. Кеш заорал так, что кровь в жилах стыла, и отбросил меня через всю комнату, лишая последнего оружия.

Приземлилась я аккурат на трюмо, чувствуя хруст в ребрах и ключице. Плечо выпало из сустава, заставив меня захрипеть от боли, без возможности вдохнуть. Сверху на меня посыпались зеркальные осколки, раня лицо и незащищенные руки.

Левая рука безвольно повисла, пока я прогоняла черные точки из глаз, пытаясь прояснить взгляд. Заметила движение сбоку, а после хромающий, уже в привычном обличии, наг подошел и схватил за волосы, поднимая меня вверх. С меня со звоном посыпались крупные и мелкие зеркальные осколки.

Чувствуя панику и практически невыносимую боль, едва подчиняющимися пальцами смогла обхватить довольно крупный осколок, прорезая и без того израненные пальцы, а после из последних сил всадила его в подмышку Кеша. Однако силы уже стали меня оставлять и удар выдался слабым, потому до артерии добраться я не смогла. Однако боль причинить умудрилась, окончательно лишая мужчину всякого терпения.

Потому не удивилась, когда зашипевший от боли наг, оскалился и рывком бросился к моей шее, оставляя обжигающий укус, словно кислотой разъедающий мышцы.

Уже в следующее мгновение я поняла, что не чувствую ничего, кроме оглушающей боли, что жидким стеклом распространялась по моим венам.

Через секунду я вновь падала на осколки безвольным мешком. Сквозь слезящиеся глаза я заметила, как Кеш, хромая, и на ходу вытаскивая из подмышечной впадины окровавленный осколок, отходит и направляется к табурету с намерением вернуть свой керамбит.

Превозмогая удушающую боль, я попыталась пошевелиться, но не смогла даже закрыть веки. Дышать я тоже не могла, и легкие просто перестали работать. Удары сердца, что отдавались в ушах, сначала участились до барабанной дроби, а после стали стихать…Попыталась закричать в отчаянной попытке позвать на помощь, но из горла не вырвалось даже хрипа…

Лишь стремительно побежавшие по щекам слезы все еще подтверждали, что я жива и мыслю. Но, вероятно, ненадолго. От отчаяния выть хотелось…

Я видела, как Кеш подошел к табурету, как поставил на него ногу и схватился за саму рукоять керамбита…

Увидеть, что было дальше, я не могла. Всего в одно мгновение меня накрыла такая агония, что тело, кажется, невольно в судороге выгнулось в дугу. Стало невыносимо жарко, и я была готова поклясться, что слышу рев пламени, который на секунду заглушил мой собственный пульс… всего на мгновение, которое показалось мне едва ли не вечностью…А после, достигнув своего максимума, боль стала стихать.

По мере того, как волна необъяснимого огня отступала, забирая с собой боль, ко мне стала возвращаться и подвижность с возможностью дышать, что я и сделала, с жадностью глотая прохладный воздух, что слегка успокоил горящие легкие.

Услышала щелчок, оповещающий, что плечо встало на место, а царапины, ссадины и порезы, стали невыносимо чесаться, причиняя терпимый дискомфорт. Смогла скосить взгляд, наблюдая, как на моей ладони, шипя сукровицей, стремительно затягивались все раны, оставляя лишь разводы запекшейся крови и ровную кожу без единого шрама.

С каждым вдохом я ощущала в себе силы, чтобы попытаться перевернуться. Это мне удалось. Вздох. Поднимаюсь на дрожащих руках, отрываясь от пола, и более не ощущаю боли от ран и ушибов. Стекло не причиняло дискомфорта и более не ранило. Лишь рана, оставленная керамбитом продолжала причинять боль и сочиться кровью. Вдох. Встаю на ноги, пошатнулась, поймала равновесие, и вновь вздохнула, посмотрев на нага, что в полной уверенности своей безопасности от меня, сосредоточился на том, чтобы вытащить проклятое оружие.

Понимая, что все еще недопустимо слаба, и если он заметит меня, то спастись точно не получится, я затаила дыхание и взмолилась, чтобы за общим грохотом не было слышно моих шагов.

Шаг, второй, оружия не было поблизости, потому взяла близ валяющуюся табуретку, замахнулась, свистнула, привлекая внимание и с разворота ударила углом квадратной сидушки в висок нага, когда он обернулся с удивлением во взгляде.

Наг покачнулся, но устоял, поймав равновесие и быстро тряхнул головой, зашипев на меня и вновь скаля клыки. Ударила его в лицо табуреткой еще раз, оглушая и разбивая несчастную мебель о твердую башку противника, из-за чего в руках у меня осталась лишь ножка испорченного табурета. Наг рухнул на пол, не выдержав второго удара, но сознание не потерял и перехватил все же полученный керамбит в ладони с определенной целью достать меня им. Наступила на кисть Кеша, вынуждая того выронить клинок и отпихнула его в сторону. Кеш попытался в броске дотянуться до моей ноги, чтобы вновь укусить, но я этого ждала, и приняла его выпад на удар деревянной ножки снизу, попадая аккурат по ощеренной пасти полутрансформированного змея. Даже в общем бедламе и хаосе я отчетливо услышала звук сломанных зубов, а в окровавленной пасти показался очевидный и внушительный «недобор», включая клыков.

Мрачно усмехнулась, понимая, что теперь основная опасность устранена, намотала редкие, белесые волосы из выбившегося хвоста себе на здоровую руку, и протащила оглушенного, дезориентированного нага по полу, к каменному порогу. Несмотря на тщедушность и худощавость, весил ублюдок прилично. Но сдаваться я не собиралась и вскоре оказалась у заветной цели. Перехватив спутанные волосы поближе к черепу, зафиксировала голову уже начавшего приходить в себя мужчины и приподняла лицо Кеша, чтобы послать ему последнюю кровожадную улыбку. Уже затем, навалившись собственным весом, несколько раз методично и с небывалым удовольствием вбивала его ненавистную рожу в грубо вытесанный край порога до тех пор, пока мужчина не обмяк, а на ступеньке не образовалась внушительная лужа из крови, скисшего молока и мозговой жидкости.

Выпрямилась, осмотрела уже мертвое тело, которое билось в конвульсиях, и брезгливо сплюнула, поняв, что капли чужой крови попали мне на лицо. Прошлась по комнате, обнаружила валяющийся короткий клинок, после вернулась к незатихающему нагу и всадила острие меж шейных позвонков, прорубая и отделяя их друг от друга. Стоило это сделать, как тело стало просто телом, не подающим признаков жизни.

С чувством выполненного долга и мрачным удовлетворением выпрямилась и лишь после поняла, что стало до странного тихо. Подняла лицо, посмотрев в общую комнату, где замерли Таш, недожравший свою энную по счету жертву, судя по раскиданным тут и там частям тела, и окровавленного полутрансформированного вампира, замершего с таким же удивленным почему-то до сих пор живым Левесом, коего держал за горло.

И все они смотрели на покачивающуюся меня. Оставалось только гадать, что именно всех так поразило: то, что я вообще способна на такую жестокость и убила предводителя, или сама жестокость, к которой, как мне казалось, все присутствующие должны быть привычными.

– Что?! – грубо потребовала я, тяжело и устало дыша, что привело всех в чувство: Таш оттолкнул лапой раскуроченный труп, а вампир просто свернул шею своему последнему противнику.

Ибрид приблизился, обнюхал меня, с тревогой посмотрел, и в его взгляде я заметила вину. Кажется, передо мной только что извинились за то, что не смогли прийти на выручку.

– Все нормально, – тихо прошептала я, бессовестно повалившись на шерстяной бок моего друга. – Я жива, – попыталась я улыбнуться, но именно в этот момент силы стали меня покидать, а неземная усталость навалилась с новой силой. Меня зазнобило, потому постаралась теснее прижаться к теплому боку Таша, что он позволил.

– Ты как? – неожиданно близко возле меня оказался Гэврил и развернул к себе лицом, чтобы осмотреть, отчего я несколько удивилась. – Что с рукой? – нахмурился он, дернув меня за раненное предплечье. В разрезе царапина смотрелась премерзко, словно меня не порезали, а мою руку облили кислотой.

– Могло быть и хуже, – отозвалась я, отнимая свою руку и прижимая ее к груди, потому что она вновь болезненно заныла и напомнила, что неплохо бы пойти и поискать этот керамбит, чтобы понять, что это за дрянь такая ядовитая.

Однако делать это при Гэвриле не хотелось, и сейчас думала, как бы его отвлечь ненадолго.

Но, как и многие из моих желаний, этому было не суждено сбыться, потому что Таш неожиданно ощерился и приготовился к атаке. Но в следующее мгновение был сбит и отброшен на пол, запутавшись в крепкой, металлической сети. Обычно для него данная вещь не представляла опасности, но сейчас мой друг впервые на моей памяти заскулил и забился в конвульсиях, закатывая глаза.

Эта картина настолько меня поразила, что я едва не пропустила момент, как за спиной вампира вырос Рамзай, и ловким движением, словно удавку, нацепил на шею Рэдоя строгий ошейник, с зубьями по внутренней стороне. Прижавшийся к горлу ошейник, зубьями проколол кожу Гэврила, и вампир неожиданно обмяк, падая на колени, пока Эван застегивал замок.

Находясь между плененным вампиром, и бьющемся в судороге другом… я выбрала друга и бросилась в сторону Таша, желая помочь. Путь мне тут же преградили, но я словно забыла все на свете, с боем прорываясь между оборотнями, словно и не замечая их попыток меня остановить. Я выкручивалась, выворачивалась, била в нос, кадык и пах, не обременяя себя честными приемами. Кажется, я раскидала четверых мужчин и до друга мне оставалось лишь один шаг, как я почувствовала, что меня хватают за больную руку. Нажав на открытую рану и заставляя меня вскрикнуть, кто-то ловко перехватил вторую руку, которой я хотела ударить с локтя по противнику. А в следующее мгновение, меня принимают в блок, выворачивая руки, отчего даже мышцы затрещали, и меня обездвижили, едва ли ни в сантиметрах от Таша, который дернулся еще пару раз, а после затих.

Я взвыла в ужасе, но начинающуюся панику развеял Рамзай, что и держал меня.

– Я бы не стал этого делать, Анна. Мощь напряжения в этой сети слишком высока для человека. Стоит только прикоснуться к ибриду, вас моментально поджарит.

– Вы убили его… – едва слышно прохрипела я, второй раз за день, и за несколько лет, ощутила я, как глаза наполняются слезами.

– Нет. Лишь обезвредил, – не согласился Рамзай, а я затихла и внимательнее посмотрела на бессознательного друга, чья грудь продолжала подниматься. – Я помню о том, что ибриды не подвержены магии, зато электрический ток они воспринимают не хуже остальных, в чем сейчас мы и можем убедиться, – хмыкнул мужчина, а после отпустил меня и отошел к Гэврилу. – Тебе, дружище, я бы тоже не советовал прикасаться к этой штуке, – с самоуверенным видом, прокомментировал глава Гриноса желание вампира, сорвать с себя ошейник. – Сейчас иглы в твоей коже подают яд в маленькой дозе. Лишь для того, чтобы ты не глупил. Но стоит тебе попытаться его снять, как сработает сигнализация, и кровь мертвеца в большом количестве попадет в твой организм. Что при этом произойдет, думаю, ты в курсе. Меня тоже не зли, ибо я имею возможность управлять потоком яда, – злорадно улыбнулся он и показал другу широкий браслет на левом предплечье. – Тоже самое касается и ибрида, Анна. Начнете глупить, и я поджарю ему мозги. Может, и не убью, но ни о какой дружбе с обезумившим зверем и речи не будет. Решайте сами. Как я уже говорил, я обзавелся довольно занятными и новыми игрушками. Не ожидал, дружище? – прищурился он, посмотрев на Гэврила, который попытался подняться на ноги, но его заметно шатало.

– Что дальше? – сглотнув, задала я вопрос, с тревогой поглядывая на Таша.

– Дальше я сниму напряжение с сети, и один из моих подручных закрепит на вашем друге необходимое устройство, которое так же, как и с нашим общим клыкастым другом, будет мною управляться. А следом дождемся, когда он придет в чувство, и вы объясните ему, что нужно вести себя прилично. Затем в ратуше обсудим все произошедшее, и то, как вы мешаетесь в моем городе. Затронем также вопрос вашего обещания хлопот мне не доставлять, – приблизившись, произнес оборотень мне в лицо. Я думала он отстраниться, но вместо этого прищурился и с коварной улыбкой предупредил: – Только не глупите, Анна.

После этих слов, он стал демонстративно медленно, даже лениво расстегивать пуговицы на моей куртке, под взглядами своих стражников и Рэдоя, который рыкнул, все же поднялся на ноги и попытался приблизиться, что те же стражники ему сделать не позволили, с легкостью отпихнув назад.

– Какого хрена? – возмутился Рэдой действиям Рамзая. – Эван!

– Не шуми, – небрежно отозвался Эван, пока обследовал все внешние карманы, а сейчас скользил ладонями по моей талии под курткой. Я дернулась, но сильные пальцы сжались на моих ребрах, а мужчина посмотрел с предупреждением, давая понять, что он все равно сделает, что собирается, но может быть значительно грубее и больно будет если не мне, то Ташу. Потому покорно замерла, ощущая, как меня потряхивает от неприязни и ощущения чужих рук даже через повязку и рубашку.

Еще через некоторое весьма неприятное время, мужчина нашел, что искал, и вытащил на свет то самое кольцо. Рассмотрел его, блеснув красным камнем в свете, что лился из окна, хмыкнул и, вздернув бровь, посмотрел на меня:

– Воровать нехорошо, – пожурил он меня мягким тоном, словно я стащила конфетку из буфета.

– Обманывать в лицо о своем мнимом неведении тоже весьма невежливо, – ответила я, мельком посмотрев на Гэврила, который это кольцо точно видел и сейчас переводил мрачный взгляд с меня на Эвана. Почему он злился на Рамзая, понятно. А на меня… полагаю за то, что ответила встречной любезностью, и не торопилась открывать ему все свои знания.

– Туше, – хохотнул Эван. – Полагаю, бурная и страстная ночь, о коей мне докладывали, на деле была умелой фикцией, учитывая ненавязчивый запах гари от вас, Анна. Видимо, нам нужно многое обсудить, – улыбнулся он, развернулся и приказал страже: – Здесь нужно «прибраться», чтобы все выглядело, как обычные разборки. Этих в ратушу, на допрос, – кивнул он на нас головой и удалился из комнаты. Но вдруг остановился, обернулся, посмотрел на мою прижатую к груди руку и добавил: – И вызовите лекаря в допросную.

После этих слов он величественно удалился, а меня обступили двое стражников в качестве конвоя. Для вампира так же выдали двух, а вот к бессознательному Ташу подошли сразу четверо: откинули сеть и прислонили к его лапе какую-то цепочку, что живой змеей обвила лапу, спаивая концы и уменьшаясь по объему.

В последний раз переглянулась с вампиром… и ничего не сказала, молча следуя туда, куда указывали сопровождающие. Создавать лишние конфликты я по-прежнему не любила. А вот то, что керамбит опять не достала – было очень неприятно.

***