Нас сопроводили в весьма приличный постоялый дом, всего на несколько гостевых комнат, две из которых выделили нашей тройке. Как должны распределяться спальные места, обязаны были решить мы сами.

Я же заметила, что, убедившись в нашем размещении, конвоиры не торопились отправляться восвояси. Совсем, даже, наоборот. Это, не то, чтобы удивило, скорее нервировало. Было глупо рассчитывать, что Рамзай, даже после того, как мы договорились, разрешит нам самовольно разгуливать по его городу. Хотя, с его возможностями, мог бы хотя бы создать иллюзию, наблюдая не так откровенно. Но, видимо, он посчитал, что много чести – таиться.

Распределиться по номерам не успели, так как Рэдой просто молча затолкал нас всех в одну из выделенных комнат, закрыл дверь, а после долго, но молча, ходил вдоль стен, время от времени, разрушая то, или иное заклинание, что было вплетено в структуру стен самой комнаты. Удобно…

Иногда становится тоскливо, что магию контролировать не умею…

Через десять минут вампир удовлетворился своей работой и обернулся к нам с широкой улыбкой. Я же поняла, что пора:

– Какого хера ты устроил?! – не сдержалась я, зверем смотря на в край охреневшего вампира.

Рэдой моего закономерного возмущения не оценил и в мгновение ока оказался передо мной, сжимая мою челюсть в своих пальцах с давлением, которое запросто могло раскрошить кости в муку, сожми он их еще чуть сильнее.

– Рот прикрой, – холодно потребовал он. – Я не давал тебе разрешения так со мной разговаривать, – добавил он зловеще, пока я кривилась от боли.

Неожиданно вступился Алан и выразительно прокашлял в сторону вампира.

– Прошу прощения, – заговорил «немой» Алан. – Но мы договаривались лишь на несколько часов аренды моей рожи. Тем временем – уже ночь. Я считаю это переработкой, о которой речи не было.

Рэдой небрежно посмотрел на оборотня, но уступил и отошел от меня, отпуская мое лицо, неизбежно оставляя синяки на коже. Мразь!

– На твоем месте, Анна, я бы продолжал демонстрировать свою хваленую хладнокровность. Более в твоих эмоциях не вижу смысла, – произнес он, смотря на то, как я массирую болезненно покалывающую кожу на лице, едва сдерживаясь, чтобы не охнуть от пульсирующей боли. – А ты не лезь. Будешь сидеть здесь столько, сколько потребуется, – припечатав взглядом оборотня, проворчал Гэврил.

– В таком случае, старайся придерживаться установленного плана или, хотя бы, держать меня в курсе дела. Тогда и проверять степень моей хладнокровности, которая имеет свойство заканчиваться, не потребуется! – огрызнулась я. – Что это было? Зачем ты сунулся в Гринос? Ты едва все не испортил! – шипела я сквозь зубы, потому что даже шевелить челюстью и губами было больно. Урод! – Где Таш? И кто это такой? – указала я пальцем на «немого».

– План «Б», – с веселой издевкой хмыкнул вампир, пока я начала переживать. Даже морщиться перестала и с опасением посмотрела на Алана, который по-прежнему недобро смотрел на вампира, но молчал. Видя, что я в растерянности, вампир великодушно пояснил: – Это – отвлекающий фактор, – заметил он, пока я судорожно соображала, но едва ли что-то смогла понять яснее. – Познакомься, Анна, это – мой старый знакомый, что проживает непосредственно в Гриносе. Зовут – Алан. Ну… звали когда-то. О нашей старой дружбе мало кто знает. Потому я прибег к его услугам, воспользовавшись старой дружбой и тем, что этот индивид мне в свое время крупно задолжал, – пакостно улыбнулся вампир, поглядывая на старого «друга». Пообщавшись с вампиром, понятие «друг» невольно начинает менять смысл или, по крайней мере, приобретать новые грани. У него, что ни «друг», так непременно Рэдоя скрыто, или не очень, ненавидит.

– Это ты за его мордой все это время прятался? – мрачно уточнила я. – И вопрос о Таше остается в силе.

– С твоим ибридом все хорошо. Даже более. Он испытывает себя в качестве обычного оборотня, – заметил Рэдой и посмотрел на мрачного Алана. – С его лицом.

– Что? – не поверила я, а после осторожно достала из кармана амулет, и тайком выдохнула с облегчением, ведь он своим ровным металлическим блеском показывал, что мой ибрид, на котором я установила маяк – жив и даже здоров. Со стороны это казалось обычной железной монеткой – дешевкой, на которую ничего невозможно купить. Но на деле, мне пришлось отвалить за нее едва ли ни состояние, с нежной надеждой, что никогда не увижу, как металл почернел, указывая на серьезную опасность или уже случившуюся трагедию.

– Я же говорил, – проследив мой взгляд и без всяких сомнений поняв, что означает монетка в моих руках, хмыкнул вампир. – Таш здесь, в Гриносе. Под личиной Алана. Настоящего Алана, – быстро добавил он.

– Но, как это возможно? – промямлила я, пораженно разглядывая удивительно достоверную иллюзию. Даже сама подошла к оборотню, не удержавшись, и присмотрелась получше. Все было идеально! – Ибриды не подвергаются иллюзии – у них иммунитет. Как и на большую часть магических воздействий! – почти воскликнула из-за того, что этот данный факт стал причиной такой дорогостоящей защиты для моего друга, которую я не пожалела в свое время. Лишь первородная магия рун и природных элементов в некотором роде взаимодействовала с магически-инертными ибридами. Но материалы такие очень редки, что делает их очень дорогими. Я же с неверием оглядывая знакомую морду незнакомого оборотня. От «мужчины» даже пахло не как от оборотня. Запах был другой. Такой, как на обычном оборотне, что пропах ибридом, но им, все же не являлся.

– Моя раса создала их, Анна. Поверь, я лучше знаю, на что у них иммунитет, – с пренебрежением и нескрываемым снисхождением оповестили меня. – Ты, как и Эван, слишком недооцениваете мой гений, – с нотками высокомерия проворчал вампир. – В этом и заключается главная ошибка. На этом я и сыграл. Как с Эваном, так и с тобой, Анна.

– Подробнее можно? – устало вздохнула я, повернувшись к вампиру с искренним интересом.

– Я намеренно не говорил тебе, что все же собираюсь наведаться в Гринос. Более, того – попасться. Зная твое умение сдерживать лицо, мне нужны были сильные эмоции и искреннее удивление. Как ты держишь эмоции – я в курсе. А вот как при необходимости тебе удастся разыграть нужные, для меня было загадкой, и рисковать я не хотел. Тем более, подозревал, что ты, знай о том, что все равно попаду в город, начнешь артачиться. Принуждать тебя у меня времени не было.

– Потому решил использовать, – нахмурилась я, вновь ощущая себя несмышленой, наивной девочкой, которой когда-то открывали глаза на жестокость мира. – Дальше, – вздохнула я смиренно, прекрасно понимая, что меня провели, как ребенка, и теперь я просто не смогу выбраться из этого дерьма. Теперь, когда меня так откровенно впихнули еще и в разборки города Гринос.

– Чтобы Эван поверил в непогрешимость своих игрушек, я решил отреагировать на них и попасться, – пожал вампир плечами, загадочно улыбаясь. – Он искреннее верит, что полностью обезопасился заклинаниями и амулетами против слежки, и я не хотел его в этом переубеждать. Он бы все равно, так или иначе, узнал о том, что я в городе. Я решил ему подыграть. В дальнейшем нам это должно помочь. Даже сейчас Рамзай искренне верит, что у нас тут милый тройничок в самом разгаре, – откровенно насмехался вампир.

– Ты сейчас серьезно? – поразилась я. Нет, не фантазии вампира. А его возможностям, которые откровенно пугали. До этого момента я искренне считала, что знаю лишь одно всемогущее непобедимое существо. Теперь у меня серьезные сомнения в непогрешимости данной веры.

– Более чем. Но если тебя это успокоит, то ты играешь в нашем трио лишь второстепенную роль. А вот я – главную, – со значением посмотрел он на ибрида под иллюзией. То, что вампиры – всеядны и непривередливы в плане близости, уже не новость, но все равно жутко мерзко.

Алан возмущенно поперхнулся и нахмурился с угрозой, как бы намекая, что пусть тот только подойдет, как сразу лишиться чего-нибудь явно определяющего половую принадлежность.

Меня же передернуло от одной мысли на подобную возможность в плане близости с вампиром. Фу.

– Я о другом, – вздохнула я и схватилась за виски пальцами, с новой тревогой посмотрев на вампира, который, кажется, читал мои мысли и сейчас откровенно забавлялся за мой счет. – А, ладно. Допустим. Допустим, мы убедили Рамзая в том, что он – самый умный и осторожный. Но Таш! Как такое может быть?

– Все просто. Путем долгих экспериментов, я понял, что иллюзия будет более правдоподобной и универсальной, если снимать ее с реального – живого – существа. А не создавать с нуля, или брать из воспоминаний об умерших, – произнес он то, что заставило невольно дернуться. Я же посмотрела на «оборотня», кого когда-то убили всего лишь ради того, чтобы изредка пользоваться его внешностью. Казалось бы – чего еще ждать от этого мира и циничного вампира? Но от этого не менее гадко… и страшно жить в этом чертовом мире, когда в нем водятся подобные монстры! – К сожалению, даже такие качественные иллюзии бывают нестабильны под действием нейтрализаторов, как в доме Рамзая. Я переживал, что иллюзия будет меркнуть, но все прошло удачно… Всего-то и требовалось нацепить на Таша иллюзион, а после просто поменять ауры Алана и Таша местами. Таким образом, твой ибрид сейчас расхаживает по городу с внешностью местного торговца и ростовщика в лице нашего многоуважаемого Алана, что здесь именует себя – Хандлером. А на Алане иллюзию не определили, ни блокираторы, ни осмотр, так как иллюзион сейчас на ибриде. Кстати, мне это имя «Хандлер» совершенно не нравится, потому будем звать его «Аланом». И для дела полезнее, – капризно добавил вампир, заставив оборотня тяжело вздохнуть и закатить глаза.

– Что? – уже устала я поражаться и обреченно посмотрела на Рэдоя. Тот лишь взмахнул рукой, оборотень подернулся дымкой, всего на мгновение показывая свое истинное лицо самого обыкновенного и непримечательного, даже пегого мужчины средней наружности. После чего вновь выглядел значительно выдающимся на фоне реального «Хандлера», когда иллюзия встала на место.

– Больше, увы, снимать личину не могу. Сниму у одного – спадет и у другого. А для ибрида это может иметь последствия. Весьма опасные. – После вампир перевел взгляд на Алана и произнес: – Пока свободен. Иди помойся, а то от тебя реально псарней несет, – не размениваясь на любезности оповестили нашего, как я понимаю, вынужденного помощника. Ему это не понравилось, но ничего против мужчина не сказал и удалился. Не удивлюсь, что просто из желания не видеть рожу вампира. Я его желания в таком случае полностью разделяла.

– Зачем тебе Таш в городе? Риск того стоит? – задала я вопрос, когда мы остались одни в комнате.

– А эта часть – самая важная в моем плане, – торжественно, с видом заговорщика, произнес мужчина тихо мне на ухо, оказавшись слишком близко.

– И я даже узнаю этот план? – отступая подальше от вампира, уточнила, даже не думая скрывать своего недовольства. Мужчина наступал на меня, пока я не уперлась коленями в кресло и не была вынуждена сесть под внимательным взглядом светлых глаз.

– Может быть. Но для начала, я хочу знать все, что ты успела надумать после встречи с Рамзаем, – неожиданно отступил он в сторону и с ожиданием посмотрел на меня.

Я помедлила, а после сдалась, понимая, что и без меня уже вся прекрасно знают, но, отчего-то хотят услышать в моем исполнении. Не удивлюсь, что просто проверяют степень моей внимательности.

– Элайза здесь. И он об этом знает. Если не точно, то догадывается – определенно.

– Верно, – кивнул он. – Продолжай.

Я покорно пересказала свой разговор с главой Гриноса до появления вампира и свои мысли по данному поводу. Не то, чтобы я ожидала, что от возможности надругательства над его невестой вампир сильно разгневается, однако его безразличие после данной вести вновь поразила меня бездушностью вампирской расы. Не из уважения к невесте, так хоть к своей собственности мог бы проявить чуть больше внимания и эмоций. Но мужчину больше интересовали детали нашего с Эваном разговора: его эмоции, акценты на тоне и, даже, выражения лица – все это Гэврил у меня выспрашивал.

– Я не понимаю его мотивов. Чего он добивается, сотрудничая и с похитителями, и с нами? – пожаловалась я в надежде, что мне прояснят ситуацию. После уже известного мне, должна признать, что коварству и расчетливости вампира можно только позавидовать.

– Просто мой друг решил мне отомстить, Анна.

– Но каким способом? – окончательно изумилась я, отметив, что контролировать эмоции и выражение лица становится все сложнее.

– Это и предстоит выяснить, – вздохнул Гэврил, посмотрев на меня коротко. – Полагаю, он намеренно тянет время, понимая, что просто отправив меня на плаху – будет совсем неинтересно. Да и не особо получится, потому что я буду сопротивляться. Отсюда и игра в «солидарность», пока придумает план и осуществит его. Нам же остается пользоваться отведенным временем относительной свободы.

– Так, каков дальнейший план? Правильно ли я понимаю, что мы не будем покорно ждать Рамзая и выполнять его указания? Мы найдем девушку? – уже неуверенная, что эта цель остается актуальной, уточнила я.

– Разумеется, – как-то излишне жестко усмехнулся Рэдой, прежде чем твердо кивнуть. – Мы найдем Элайзу, накажем похитителей и всех, кто им способствовал. Даже если для этого придется сжечь этот город к бездне!

Заметив, что я его энтузиазма не разделяю, вампир посмотрел на меня долгим взглядом, а после произнес совсем другим, вкрадчивым тоном:

– Я думал, ты привычна к радикальным мерам, Анна. Ты знакома с существом, который куда более безжалостный, чем я.

– От этого я скрываюсь до сих пор, – холодно произнесла я, посмотрев в его глаза с вызовом. – То, что я знакома с подобными методами, никогда не значило, что их хоть в сотой доли поощряла или поддерживала. Совсем наоборот.

Вампир ответил мне молчаливым долгим и испытующим взглядом, словно пытался заглянуть если не в душу, то, по крайней мере – в мысли. Полагаю, не увидел, ни того, ни другого, но почему-то произнес то, что заставило всего на мгновение затаить дыхание и с недоверием посмотреть в волевое, устрашающе-безупречное лицо:

– Я постараюсь обойтись без лишних жертв. Если ты согласна мне помочь, – добавил он. – Долго тянуть я не смогу, – заметил Гэврил, и в его голосе мне отчего-то почувствовалось оправдание. Судя по всему, сроки действительно поджимали. Вот только, что за срочность – вопрос, конечно, серьезный. Но едва ли вампир когда-нибудь добровольно признается мне в этом, пока не станет слишком поздно. Стоит ли упрямиться теперь, когда на кону едва ли ни целый город и бездна его знает, что еще?

– Я помогу всем, чем смогу и мы найдем твою невесту.

– Я рад, – без тени насмешки кивнул вампир. – Теперь можем перейти к делу, – заметив, как я смотрю на место, где недавно стоял «Алан», вампир поспешил меня успокоить: – С Ташем все хорошо и вскоре мы встретимся.

– Где он? – не унималась я.

– Он в засаде. Я должен пояснить весь этот спектакль. Мне нужно было, чтобы Эван убедился, что нас трое.

– Для чего? Не лучше ли было не выдавать Алана, раз уж он теперь может находиться в нашем обществе?

– Не совсем так, – снисходительно заметил мужчина, а после пошевелил пальцами, и на месте где еще секунду назад ничего не было, вырос незнакомый мужчина, внешность которого я видела лишь мгновение – Алан. Или, если быть точнее – личина Алана в которой, если верить Рэдою, сейчас активно пользуется ибрид. – Как успехи? – спросил он у него, несмотря на недовольный рык Таша под прикрытием. Механику данного процесса я даже отдаленно себе не представляю. Вампиры – воистину страшны своим умом и беспринципностью!

Нематериальная, мерцающая проекция Таша под иллюзией что-то проворчала, но я ни слова не поняла и нахмурилась. Гэврил же великодушно расшифровал все «сказанное» «оборотнем»:

– Как только мы покинули ратушу, с другой стороны от Рамзая вышел посыльный. Сейчас Таш его преследует, но уже понятно, что адресат находится в районе, принадлежащему человеческой банде.

– Значит, не оборотень, – вздохнула я, не сильно удивляясь. Ладно, совсем не удивляясь – уж больно очевидно было. Да и не просто так Рамзай открыто навязывал нам именно этот вариант.

– Не оборотень, – подтвердил вампир и вновь обернулся к иллюзии. – Следи за ним. В случае опасности или трудностей – дай знать, – после вновь махнул рукой и Таш исчез, прежде серьезно кивнув мне, чем успокоил и убедил, что у него все под контролем, несмотря на то, что видеть его в таком обличье… было странно.

Вновь проследив за моим взглядом, вампир терпеливо вздохнул.

– Меня начинает раздражать твоя магическая инертность.

– Уверяю, даже будь иначе, едва ли хоть один посредственный маг смог бы объяснить это явление.

– Верно. Потому я тебя прощаю и жду, что мое терпение будет учтено, – коротко усмехнулся он. – Артефакт сейчас надет на Таша и управляется его разумом. Иллюзия защищена от магических блоков, и снимется лишь тогда, когда перестанет работать сам артефакт.

– Разум ибрида позволяет подобные манипуляции?

– Эти и больше. Даже я не совсем знаю всех возможностей ибридов. Слишком много времени прошло с тех пор, как были выведены и изучены первые экземпляры. С тех пор они эволюционировали, приспосабливались, их возможности усилились и видоизменились. Но мы отвлеклись. Нам пора. Я перенастроил магические узоры, и нашего отсутствия никто заметить не должен. А если захотят проверить, при попытке войти или подсмотреть происходящее в комнате, увидят довольно пикантную картину, – похабно улыбнулся Гэврил. Я же вздохнула и смиренно покачала головой, понимая что смысла в моих словах не будет.

– Куда мы сейчас?

– Пока Таш занят поиском адресата, я хочу встретиться со стражниками, что работали в прошлые дни. Когда я проник в Гринос под невидимостью, смог заглянуть в регистрационный журнал на главном посту. Правдивый журнал, а не то подобие, что нам демонстративно подсунул Рамзай. Есть три смены, сегодня работал один из тех, что и тогда, – произнес он, пока моя интуиция тонко намекала, что это никто иной, как «гостеприимный» стражник.

– Оперативно, – была вынуждена я признать.

– Рад, что ты это отметила. А теперь поторопись. Оперативностью обладаю не только я, и не хотелось бы, чтобы нас опередили.

***

Я смотрела, как вампир в закоулке выбивает информацию из стражника, которому не вовремя приспичило помочиться, чем и привлек внимание моего нанимателя. Я же следила за тем, чтобы нас не обнаружили раньше времени, мысленно поторапливая время и притоптывая ногой. Запасных иллюзий, к сожалению, у вампира больше не было, да и сменной одежды, как таковой, потому приходилось кутаться в глухие и плотные плащи, которые уже были известны и страже, и главе города.

Оттого и привлекать внимания не хотелось, а вампир, почему-то медлит с этим стражником…

Пока ждала, мое внимание привлекла птица. Не могу с точностью сказать, что было не так: ворон, как ворон. И нет ничего необычного в его присутствии в городе и на крыше соседнего дома, откуда открывался неплохой вид на переулок, где сейчас был вампир, и на меня в частности. От этого присутствия птицы невольно нападала нервозность, и захотелось вспугнуть пернатого, для чего я даже стала подыскивать подходящий камень. Ну, и мысленно поторапливать Рэдоя, который, на мой взгляд, непозволительно долго возился со стражником.

И все же не успела я продумать все известные мне проклятья, как возле меня вырос вампир, протянув мне руку. Я посмотрела на нее с тоской, а после нехотя вложила пальцы в его ладонь и позволила обхватить второй рукой за талию. Затем затаила дыхание, прикрыла глаза, уже ученая горьким опытом, и почувствовала, как меня резко дергает в сторону. Короткий скачек, от которого, тем не менее, сжались все органы, а меня едва не вырвало. Чтобы сдержать тошноту, я отстранилась от вампира и зажала рот рукой, глубоко задышав носом.

– Все хорошо? – уточнили у моей спины коротко. – Не знал, что у тебя непереносимость.

– Я в порядке, – кивнула и глухо отозвалась я, все еще шумно втягивая воздух через нос. – Просто с непривычки такая реакция, – произнесла я, решив, что для одного часа два пространственных переноса – это слишком. Последствия для непривычных существ от таких «скачек» бывают разными, и тошнота – самое безобидное из возможных. – Где мы?

– Я узнал, где живет один из стражников. Второй взял отгулы. У него в соседнем городе девка недавно сына родила, вот отмечают. Уже второй день. Вернуться должен лишь послезавтра.

– Если доберемся до него, обязательно поздравлю, – проворчала я, посмотрев на трехэтажный доходный дом ниже средней паршивости со смутным чувством тревоги. – На каком этаже живет тот стражник? – задала я вопрос, видя, что лишь на третьем этаже одиноко теплится свет в небольшом окне с покошенной рамой. Учитывая поздний час – все вполне логично и большинство граждан, исключая лишь вампиров, ночью предпочитают спать.

– Не знаю, но это и не проблема. Найдем, – непринужденно пожал вампир плечами и ненавязчиво подтолкнул меня к входной двери.

– Он, вообще, дома? – продолжала я настаивать, так как тревога лишь возрастала.

– Это мы тоже сейчас проверим. Даже если его не будет – не страшно. Подождем с дежурства. Заодно осмотримся, – рассуждал вампир вполне логично, уже требовательнее пихая меня в спину, пока мы не вошли в подъезд. После Гэврил осмотрелся, принюхался и кивнул мне на лестницу, по которой мы поднялись на третий этаж.

– Да сколько можно шляться?! – услышала я истеричный и сонный голос из-за двери на втором этаже, когда, в отличие от вампира, неосторожно ступила на скрипящую половицу, чем и привлекла внимание нервного жильца. – Ночь на дворе, а к этому уроду все гости шляются и гремят! И управы на него нет никакой!

Я бы еще немного послушала, так как, судя по всему, нам нужно было именно на третий этаж, где и проживал Вильт – уже знакомый стражник. Но Гэврил выразительно поднял бровь, а я постаралась следить за тем, куда вставать. Однако вампир все равно передвигался тише.

Предчувствие вновь дало о себе знать, когда Гэврил подвел меня к единственной двери на третьем этаже, из-под которой тусклыми полосками пробивался неровный свет от свечи.

Вампир прислушался, внимательно гипнотизируя дверь, а после бросил на меня короткий взгляд.

– Там тихо, – прокомментировал он, пока я рассматривала дверь, замечая, что она закрыта изнутри на засов, а не на замок, о чем свидетельствовала тень значительно выше отверстия под ключ.

– Слишком тихо, – негромко добавила я и глубоко вздохнула, так как для меня уже было очевидно, что никого живого за той дверью нет.

Скорбно поджала губы, посмотрела на вампира и смиренно вздохнула:

– Постарайся не создавать шума.

Вампир кивнул, поднял ладонь, на пальцах которой моментально отрасли десятисантиметровые когти. Этими когтями, он просто скользнул по полотнищу, разрезая дерево, вместе с металлом далеко не хлипкого засова.

– Страшно? – поймав мой взгляд, уточнил Редой насмешливо, что я считала в данной ситуации вообще неуместным.

– Меня радует знание, что вас осталось относительно немного. Остальные вампиры мне не страшны, – вполне искренне произнесла я.

– Все верно. Но одного меня уже достаточно, чтобы не забываться, – хищно усмехнулся он, сверкнув взглядом и клыкастой улыбкой. Я промолчала, не желая развивать дискуссию, которая наверняка закончится ничем. Да и не ко времени. Потому осторожно толкнула дверь, мимолетно радуясь, что петли не скрипят, в отличие от рассохшегося пола, и тихо вошла в слабо освещенную комнату. Запах мне не понравился сразу. Еще не видя, но, уже зная, что увижу, повернула голову и… ну надо же… обнаружила висельника.

– Мы опоздали, – отметил вампир увиденное.

Я лишь вздохнула, не желая комментировать очевидное. Прикрыла дверь и, неслышно ступая по половицам, которые, в отличие от двери, безбожно скрипели ввиду своей ветхости и гнили, подошла ближе к висящему знакомому оборотню, все еще частично облаченному в латы.

Внимательно его осмотрела, заметила валяющийся рядом табурет, а после то, как тело слегка раскачивалось. Судорожно сглотнула и резко отвернулась, посмотрев на вампира, держащего в руках лист бумаги, поднятый со стола, по которому лужей стелилось красное пятно вина, монотонно капая на рассохшийся и немытый пол.

– Похоже на себя руки наложил. Пишет, что от неразделенной любви к некой Лане, – цинично фыркнул вампир, посмотрел на меня и даже предложил мне самой оценить написанное.

Я приняла предложенное, пробежалась взглядом по ровным буквам, пока вампир прошелся по помещению, заглядывая в разные места и шкафчики.

– Его убили, – вздохнула я, а после дотронулась до руки, что еще слегка сохранила тепло. – Соседка со второго этажа утверждала, что наверх кто-то поднимался и до нас.

– Может сам горе-любовник?

– Подозреваю, к графику горе-любовника она уже могла привыкнуть и признала бы соседа. Утром спустился, а вечером поднялся. Если в среднем. Но баба уверена, что у Вильта были гости, значит, поднимались дважды. С нами – трижды.

– Однако, дверь заперта изнутри, – парировал вампир, даже не смотря на меня. Вместо этого он бессовестно копался в вещах покойного, изредка поднимая на свет какую-нибудь безделушку. Понимал, что она ничего не стоит, и отбрасывал в сторону, принимаясь за новые вещи.

– Зато окно открыто, – буркнула я и отворила плохо закрытую створку, аккуратно выглянув наружу, чтобы убедиться, что крыша сразу же переходит в перекрытие и из окна, особенно нелюдю, взобраться на крышу – легче легкого.– Так и ушли, – закрыла я окно, чтобы наше пребывание на месте убийства оставалось в относительной тайне. – Ты что-то ищешь? – не выдержала я наблюдая уже откровенное мародёрство.

– На ограбление не похоже. Брать тут особо нечего, но кошель с деньгами я нашел, – поднял вампир упомянутый кошель, которым я оплатила свой пропуск, на уровень с лицом, а после без каких-либо моральных терзаний спрятал в карман. – Что? – поднял он бровь. – Ему они уже не нужны, – указал он взглядом на висельника.

Молча покачала головой и вновь подошла к трупу, решив, что лучше немного поразглагольствовать, чем зацикливаться на поведении аморального вампира.

– Умер около часа назад. Полагаю, почти сразу, как вернулся домой из ратуши. Его здесь ждали, если с убийцей он был незнаком. В противном случае, вряд ли он открыл бы и впустил незнакомца ночью. За это время напиться до такого состояния, чтобы так небрежно сорвать с себя латы и разливать вино, он не мог ни при каком желании. Сломали шею, а после уже подвесили.

– Даже это заметила, – то ли с насмешкой, то ли с толикой уважения, уточнил вампир, вставая рядом и по моему примеру рассматривая слабо раскачивающееся тело.

– У него перебит позвоночник, что было бы невозможно, реши он упасть с табуретки. Вильт должен был задохнуться, а не сломать себе позвонки. Но ни высунутого языка, ни отека или синяка на лице и шее я не вижу, а вот сломанная шея – впечатляет, учитывая высоту «падения» с табуретки. – Выразительно и скептически посмотрела я на местами потрескавшийся потолок, который высотой не впечатлял. Даже с моим невыдающимся ростом я вполне смогу дотянуться до него в прыжке. Здоровому оборотню данная высота вообще смехотворна. Сейчас висельник едва не касается мысками сапог пола. Даже представлять, как высокий оборотень взбирается на табуретку, чтобы в полусогнутом состоянии с нее спрыгнуть – смешно.

– Записку писал тоже не он, – кивнул вампир и показал на шрифт в письме. – Тот, кто это писал – был правшой. Наш же горе-любовник был левшой, что я заметил, еще когда ты ему взятку давала. Я уже молчу, что почерк уж слишком ровный. Неразборчивый и неграмотный, но ровный. Сомневаюсь, что мужик в стрессе, да еще и пьяный, мог так красиво писать, решив убиться.

В почерках я разбиралась слабо, потому мельком взглянув в текст, решила просто поверить на слова Рэдоя. Мужчина подошел к окну, а после просто выбросил письмо на улицу. Комментировать свое желание не стал.

– Есть предположения, кто это сделал? – задала я тихо вопрос, уже отчаянно желая свалить отсюда.

– Кто исполнитель – не имеет значения. Важнее – заказчик. Причину его устранения я уже знаю, потому остальное меня интересует мало, – тем временем продолжил рассуждать вампир.

– Знаешь, как добраться до второго стражника? – тоскливо поинтересовалась я, уже предполагая, что в случае утвердительного ответа, меня ждет очередной «скачок». Это пока мы шли по следу, ведомые Ташем, вампир даже не заикался о подобном средстве передвижения. Теперь же, судя по всему, когда он и сам неплохо ориентируется на местности, опыт в «прыжках» у меня повысится в разы.

– Почти. Нужно лишь немного уточнить дорогу, – хохотнул он, беря в руку початую бутылку вина. Отхлебнул, поморщился, сплюнул, посмотрев на бутылку так, словно выпил мочи, после стал выливать содержимое на рассохшийся пол. Игнорируя мое недоумение, подошел к двери, молча вырвал остатки срезанного засова и порезанной им древесины, а после подошел ко мне, и сунул оторванное мне в руки. – Подержи-ка.

Следующим пунктом он толкнул меня по направлению к выходу, сам же взял огарок свечи и бросил его в лужу вина, которая моментально воспламенилось.

– Никто не должен знать, что мы здесь побывали, – заметил он, после чего без спроса обхватил за талию и мгновенно перенес нас с места начинающегося пожара, даже не дав подготовиться.

Гад!

***

Уточнял дорогу Рэдой все у того же несчастного, кого полчаса назад мутузил в подворотне. Вот ничему беднягу жизнь не научила. Понимаю, что вампир как-то повлиял на стражника, заставив его частично забыть о произошедшем в подворотне, но стражник – оборотень. Он на интуитивном уровне должен был опасаться места, где встречался с вампиром, даже если не помнил этого.

Я же в это время «радовалась», что так ничего и не ела, потому просто пыталась побороть рвотные порывы после очередного «скачка». А вскоре и еще один предстоит. От этой мысли вновь поплохело и, едва успокоившись, желудок жалобно скрутился вновь.

– Я узнал месторасположение второго. Готова к перемещению? – появившись у меня за спиной, с участием и тонкой издевкой поинтересовался вампир. Медленно подняла на него красноречивый и мрачный взгляд, отчаянно желая послать его куда подальше. Но после лишь смиренно вздохнула и обреченно кивнула, понимая, что даже если скажу, что не готова, мне любезно посоветуют терпеть. А это я и без «пожеланий» умею делать.

Глубоко вздохнула, выпрямилась, прикрыла глаза и позволила обхватить себя руками, уже готовясь к очередным испытаниям моей выдержки. Но ничего не происходило, и я рискнула приоткрыть глаза, чтобы заметить пристальный, изучающий взгляд слегка светящихся в темноте капюшона глаз вампира.

– Просто расслабься и задержи дыхание. Так будет легче, – неожиданно вполне серьезно посоветовал он. Растерянно моргнула от неожиданного участия, нахмурилась слегка, но решила последовать совету и вновь прикрыла глаза, опуская лицо, чтобы глубоко вздохнуть, задержать дыхание и расслабить плечи.

Меня дернуло, но внутренности, кажется, остались на месте, а уже в следующее мгновение вампир отступил и насмешливо сообщил:

– Выдыхай, Анна. Мы на месте, – оповестили меня, и я удивленно распахнула глаза, чтобы обнаружить себя не на городской улице, а перед добротной хатой, во дворе которой мы и стояли с Гэврилом.

Из окон слышался смех с множеством веселых и громких голосов, которые явно оповещали, что веселье – в самом разгаре.

– Ну, кажется, мы прибыли вовремя, – довольно кивнул и прищурился Рэдой, бросив на меня косой взгляд.

– Похоже, – не стала я спорить, а после осторожно шагнула к дому, стараясь не показываться на свет, что лился из узких окон. Через несколько секунд я прижалась к срубу и осторожно заглянула в окошко, надеясь, что домочадцы сейчас больше заняты весельем и алкоголем, нежели странными запахами чужаков. Напротив меня материализовался вампир и с интересом стал рассматривать веселящихся оборотней. – Кто из них нам нужен?

– Без малейшего понятия, – оповестили меня, что заставило с негодованием посмотреть на вампира. – Что? – приподнял он бровь. – Я не обязан знать каждого оборотня в лицо, – вполне справедливо возмутился Рэдой, и, несмотря на то, что возмущение было вроде оправданным, моего негодования и раздражения это не умаляло.

Терпеливо вздохнула, а затем напряглась, заметив, как дверь, ведущая в дом, скрипнула, выпуская двоих мужчин, что с пьяным гоготом прошли мимо нас с вампиром, полностью сосредоточенные друг на друге и обсуждении похабной шутки. После безмятежно отошли к забору, чтобы помочиться, продолжая ржать над совершенно несмешной байкой.

Переглянулась с вампиром, на чьем лице уже расцветала коварная усмешка. Он мне подмигнул, а я кивнула, и мы осторожно отлепились от стены, неслышно двигаясь к парочке. Мужики были в том состоянии, когда обратили бы внимание лишь на пробегающий мимо табун, что в данный момент порадовало.

Рэдой молча указал мне направление, и я безропотно подчинилась, свернув к неказистой постройке перекошенного сарая. Зашла за него, открыла рассохшуюся, криво-сколоченную дверь, отметив взглядом корову, двух коз и три жирных свиньи, которые заинтересованно повели носами и чихнули, лениво завозившись в опилках, на которых спали, похрюкивая и безбожно похрапывая. Довольно кивнула, размышляя, что такое звуковое сопровождение, должно стать хорошим фоном и заглушить возможные вскрики или звуки борьбы.

Послышалось два глухих удара, а через несколько мгновений в хлеву появился вампир, на плече которого висело постанывающее тело, а в другой руке он по земле тащил слабо вырывающегося мужчину, чьи штаны позорно тащились за ним, держась лишь на голенях. Да, вампир мужской солидарностью не отличается. Хотя, может Рэдой оборотней даже за мужчин не считает? Впрочем, какая мне разница?

Гэврил спихнул на землю вновь застонавшего мужчину, что висел на его плече, и подтянул к загону со свиньями второго, смотревшего на нас с мрачной угрозой и непониманием.

– Что происходит? – натягивая штаны и резко трезвея, поинтересовался тот, что здоровее. Внимательнее посмотрев на него, что-то подсказывало, что это тот, кто нам нужен. По крайней мере, относительно чистая одежда и важный вид указывали на то, что мужик явно из городских. Ну, точно не деревенский, как его дружок, что все еще пытался осмысливать происходящее в рваной рубахе с заплатками и без оных, и рабочими руками крестьянина, из которых уже не вымывалась земля. – Что вам нужно?

– Нам нужен стражник, что дежурил три дня назад и пропустил в Гринос трех оборотней с женщиной, спрятав ее в одной из группировок, – вполне любезно и спокойно ответил вампир на прямой вопрос. Вот только его спокойствие нервировало оборотней. Второй тоже стал более внимательно присматриваться к Рэдою, забыв про меня.

– Не понимаю, о чем вы? Его здесь нет, – уверенно, но излишне резко отозвался «городской», сдувая со лба грязные русые волосы.

– А вот у меня другая информация, – ровным голосом отозвался вампир. – Я хочу лишь задать несколько вопросов относительно той группы оборотней. И только. Если я их получу – мы просто уйдем и никого не тронем, – пообещал вампир. Деревенский приободрился от этого обещания и посмотрел на своего друга, но тот лишь с мрачной решимостью настаивал:

– Нету тут таких. Проваливайте, или я мужиков позову! – пригрозил он, но, несмотря на угрозы, до сих пор, никого не звал и не предпринимал попыток обернуться в зверя. А все потому, что понимал уровень угрозы Рэдоя, как и то, что вампир времени на оборот ему не даст.

– Неправильный ответ, – вздохнул вампир и перевел взгляд на деревенского. – Мне нужен муж хозяйки этого дома – Таррок. Знаком с таким?

Оборотень затравленно посмотрел на друга, что, встретившись с ним взглядом, слегка покачал головой, напряженно сжав челюсти.

– Н… нету таких. Не знаю! – слегка запнувшись, ответил мужик, напряженно следя за вампиром в плаще.

– Вы испытываете мое терпение, – сокрушенно вздохнул Гэврил, покосился на меня, отчего-то поджал губы и слегка кивнул на городского. – Следи, чтобы не заорал. Предпримет попытку обернуться – зарежь.

Тайком сглотнула, но выполнила требование и подошла к оборотню, что от моего приближения напрягся и с подозрением посмотрел на вампира, кого принял за главного в нашем дуэте. Ну, а я была не против.

Когда вампир удостоверился, что его просьба выполнена, подошел к деревенскому, резким движением обхватил его запястье, а через мгновение я услышала характерный хруст. Несчастный закричал, но вампир обхватил лицо мужчины ладонью и с силой сжал, потому крик заглох раньше, чем успел начаться. Параллельно вампир до треска сжал челюсть оборотня, что под действием боли стал перекидываться, но Гэврил купировал обращение, остановив его, едва оно успело начаться.

Городской решил дернуться и зарычал сквозь меняющиеся челюсти, но приставленный к горлу нож, охладил пыл мужчины, заставив того замереть. Для верности еще надавила на кожу, прорезая ее, чтобы быть более достоверной и убедительной. На взгляд оборотня просто покачала головой, молча предлагая не глупить. Он послушался, понимая, что я – быстрее. Потому челюсть вернулась к человеческим нормам.

– Что вам нужно? – зло спросил городской, кого, как я поняла, зовут Таррок.

– Я уже отвечал на этот вопрос. Мне нужны ответы. И только. Все еще будешь противиться? Учти, следующим пунктом я скормлю свиньям твоего дружка по частям. Начну с руки, – выразительно оскалился вампир и когтями поцарапал тыльную сторону ладони удерживаемого мужчины. Даже не обратив внимания на то, как отчаянно задергался тот в его руках, Рэдой всунул сломанную и истекающую кровью кисть в щель между досками в загон к свиньям. Уже полностью очнувшиеся животные беспокойно ходили взад вперед, заинтересованно принюхиваясь, потому быстро заприметили любезно предоставленное вампиром «угощение». Я до последнего думала, что Гэврил лишь запугивает мужчин, но Рэдой продолжал удерживать оборотня, пока напряженный стражник с тревогой и испугом наблюдал за тем, как два борова примеряются к безвольным пальцам. А после один из них обхватил кривыми желтыми зубами мизинец.

Мужик замычал и зажмурился от боли, вновь дергаясь в хватке более сильного вампира. Мой же подопечный, как и я, наблюдал за тем, как с губ свиньи потекли обильные капли крови, смешанные со слюной, пока животное обгладывала мизинец.

– Хватит! – не выдержал стражник, что на несколько секунд опередил меня. Я держалась из последних сил, чтобы не прекратить все. Но понимала, что мне этой слабости не простят.

– Ты готов к диалогу? – нахмурился вампир, покосившись на тревожного Таррока. Тот промолчал, а вампир небрежно пожал плечами, мол, как знаешь. – Учти, когда я закончу с твоим дружком, я наведаюсь в дом и приведу сюда новоиспеченную мать и младенца, чье рождение вы сегодня тут празднуете. Три свиньи, как-никак, каждую нужно будет покормить, – расписывал вампир «радужные» перспективы стражнику. Тем временем раздался страшный хруст, и боров захрустел двумя фалангами искалеченного мизинца. Его оттеснили в сторону, и двое других порося стали тереться носами об искалеченную, окровавленную руку. Тем временем мужчина в руках Рэдоя уже откровенно рыдал.

Меня замутило и появилось непреодолимое желание ударить вампира и скормить его садистскую башку тем же свиньям. Особенно, после его последнего обещания, которое исполнить я ему точно не позволю.

– Я не могу сказать! Они убьют меня! – Взвился стражник, едва ли ни с отчаянием наблюдая, за слезами, что катились из глаз друга, который уже даже не предпринимал попыток перекинуться. – Прекратите!

– Они убьют в любом случае, – вздохнув, ответил вампир, а после быстро убрал чужую руку из прорехи, несмотря на неодобрение животных. Затем с силой ударил головой рыдающего оборотня о столбик загона, вырубив сознание пленника.

Переступив через бессознательное тело, вампир подошел к Тарроку, внимательно посмотрев в его глаза, и ровным голосом произнес:

– Мы только что от твоего напарника – Вильта. От него уже избавились, сфальсифицировав самоубийство, и скоро придут за тобой и твоей семьей. Однако, если ответишь на наши вопросы, мы дадим тебе время скрыться и просто уйдем. Они же вырежут все твое семейство. Решай сам.

Затравленно посмотрев сначала на серьезного вампира, после на меня, стражник гулко сглотнул, а затем обреченно опустил плечи.

– Я все расскажу, – со вздохом согласился мужик.

– Отлично. Начнем с того, действительно ли была группа заезжих оборотней в Гриносе, и где они находятся на данный момент?

– Мужик, я их в глаза толком не видел, – заговорил Таррок. – Я даже не знаю, как они выглядели. Я получаю процент от Вильта, закрывая глаза на его отлучки и периодически прикрывая перед вышестоящими, – с честным видом заверил нас оборотень. – Мне платят лишь за то, что я не лезу не в свое дело.

– Что-то тебе все же известно, – настаивал Гэврил. – И про оборотней, что меня интересуют, ты, как минимум, слышал.

– Да ничего такого. Обычная процедура. В Гриносе частенько появляются чужаки в обход главного пропускного поста. Весь город буквально содержат банды, потому немудрено, что большинство населения кормятся с их рук и на многое закрывают глаза. Как и глава города. У нас уже много десятилетий негласная традиция двойного пропуска, где стража проводит пришлых или беглых, но угодных главам банд – в обход Рамзая.

– Это, конечно, интересно, но не уходи от темы, – нетерпеливо тряхнул вампир головой. – Тебе известно, на кого работал Вильт? – потребовал ответа вампир.

– Мы никогда с ним об этом не откровенничали, – зло выплюнул стражник.

– Но? – выразительно выгнул бровь Рэдой.

– Но я видел его несколько раз с Щипалой. – Заметив недоумение на лице своего возможного палача, оборотень пояснил: – Это мальчишка-карманник. Сирота. С точностью сказать не могу, но он, кажется, под Курком ходит, – неуверенно отозвался оборотень, что меня удивило, учитывая, что эту группировку оборотней мы отмели в первую очередь. Это что же получается, Рамзай говорил серьезно, указывая нам на возможных виновных в хищении Элайзы?

– Допустим, – кивнул вампир. – Где этот Щипала обитает?

– Его обычная точка на центральном рынке. Обычно там с группой с такими же, как он, промышляет.

– Этот момент выяснили, – великодушно кивнул Гэврил, а после добавил уже другим тоном: – Теперь вернемся к сути: что тебе известно о той группе оборотней, и от кого кормишься ты сам?

На этом моменте оборотень судорожно сглотнул, а вампир как-то слишком широко усмехнулся.

– Ясно, значит, являешься карманной «крысой» Рамзая и докладываешь о всех прегрешениях соратников… – протянул вампир, а мужчина отвел взгляд и скорбно поджал губы, скрывая свою злость от нелестного обозначения. – Ты Вильта слил? – только и спросил Гэврил с некоторой брезгливостью в голосе. Оборотень красноречиво промолчал. – Я хочу знать все то, что ты рассказал Рамзаю.

– Слушай, он меня из-под земли достанет… – Взмолился Таррок, но жалости ни у одного из нас не вызывал.

– Не раньше, чем я тебя в эту землю уложу, если ты мне сейчас же не ответишь на нужные вопросы. Учти, чем больше ты упрямишься, тем ближе те, кому поручили от тебя избавиться. А уж Рамзай это будет или оборотни из группировки – мне все равно.

Оборотень затравленно осмотрелся, а после смиренно вздохнул…

– Я проследил за ним в ту ночь. Обычно я этого не делаю и докладываю лишь о том, что узнаю случайно, но тут пришел приказ от начальства, что нужно докладывать обо всем и быть наиболее внимательным. Я держался на большом расстоянии, чтобы Вильт меня не заметил, потому особо рассмотреть, что там произошло, не смог.

– Продолжай, – поторопил вампир, почему-то нервно осмотревшись по сторонам. Я тоже бросила взгляд по бокам, но ничего странного не заметила, хотя тревога после жеста вампира вдруг прочно поселилась внутри, заставив меня переступить с ноги на ногу, перераспределяя собственный вес, и крепче перехватить оружие.

– Они были в обычной телеге. Заехали в город через малые ворота, которые мы используем для вывоза мусора, мертвецов и прочего. Я помню, как из телеги появились двое и передали кошелек Вильту. О чем говорили, я не слышал, но Вильт им что-то ответил, после того, как заглянул в кошель. Им это не понравилось и они стали негромко ругаться. Уже схватились за ножи, как вышли еще трое, среди которых была женщина, судя по росту. От одного ее появления все замолчали, и она вложила в руки Вильта нечто маленькое…

– Она шла добровольно? – Впервые подала я голос, решив, что ответ мужчины будет очень важным.

– Я не видел, чтобы она была связанной или боялась своих спутников, – пожал мужчина плечами, оглянувшись на меня с удивлением, словно только сейчас понял, что перед ним женщина. – Хотя ее покорность могла объясняться угрозой жизни ее… – договорить он не успел и вампир перебил:

– Что было дальше? – недовольно поджимая губы от вести, что невеста могла быть не против похищения. Что меня вот вообще не удивляло, просто стоило представить Рэдоя – женихом и все вопросы, относительно моральных качеств Элайзы и ее мотивов оказаться похищенной, отпадали.

– Дальше их кто-то или что-то спугнуло. В том районе постоянно что-то происходит. Потому торговаться Вильт не стал и, бросив повозку, просто увел их вглубь города, практически сбежав с места встречи.

– И ты не следил дальше? – нахмурился вампир, вновь скосив взгляд себе за плечо, на мгновение замерев и прислушавшись.

– Я… – начал мужчина и замолк, когда с улицы послышался взволнованный женский голос:

– Таррок! Вы с Кинтом долго еще? Чего застряли?

– Тина, иди в дом! – напряженно посмотрев в лицо вампира, потребовал оборотень.

– Все хорошо? – не унималась оборотница.

– Тина, я сказал: пошла прочь!

Над нами скрипнула балка и, посмотрев наверх, я едва увернулась от темной фигуры, что прыгнула сверху, с намерением проткнуть меня коротким мечом.

Еще три темные тени показались с разных сторон и двое из них метнулись к вампиру, в чью шею за мгновение до этого воткнули дротики с какой-то отравой. Что не помешало ему моментально отбить первую атаку. А вот четвертая тень бросилась вслед за освободившемся и сбежавшим оборотнем.

Наблюдая за побегом Таррока, я едва вновь не угодила под мощный, а, главное, быстрый удар ассасина из группы первоклассных убийц. Большая часть таких воинов была истреблена, но незначительная горстка все еще промышляет заказными убийствами. Убить таких в одиночку очень трудно, несмотря на то, что они – всего лишь люди, к кому причисляюсь и я. Даже одного сложно убить самостоятельно из-за скорости, навыков и магических элементов, с помощью которых они увеличивают свою физическую силу… Ну, разве что только такие древние, как Гэврил, справятся.

Потому быстро расставила приоритеты, отклонилась от атаки, чудом отведя руку врага с кинжалом в сторону, и резко отпрыгнула, избегая подлого удара второй рукой в живот. Наткнулась спиной на ящик с тряпьем и запустила им в воина, что всерьез вознамерился меня убить.

Пока тот отбрасывал от себя барахло, что, впрочем, заняло лишь доли секунды, я метнулась к выходу, в надежде догнать стражника.

– Анна! – рявкнул полутрансформированный вампир, но быстро отвлекся на нападающих, ловко отбиваясь от атаки сразу двоих убийц.

Я же даже не помыслила останавливаться, особенно после того, как вслед за мной помчался мой преследователь. Выбежала из сарая, видя, как Таррок вместе с женой забегает в хату, наивно полагая, что плотно закрытая дверь сможет остановить ассасина.

– Кретин… – прошипела я себе под нос, заметив, как темная тень, преследующая оборотня, ловко подпрыгнула и забралась на соломенную крышу.

Выхватила из ножен нож и метнула его на бегу, но, как и ожидалось, попасть в такую быструю цель не смогла.

Зато мгновением промедления воспользовался мой преследователь: в прыжке упал мне на спину, заставив повалиться и перекатиться по земле, чтобы моментально подняться на ноги. Но это меня не спасло и я получила мощный удар ногой в грудь, отчего выбило воздух из легких, а я вновь оказалась на земле, пребольно ударившись затылком о мирно лежащее полено у тропы. Пока прогоняла из глаз звезды, интуитивно почувствовала опасность и перекатилась в бок, избегая удара короткой сабли по горлу.

Не ожидавший от меня такой прыти воин, удивленно вскинул голову, подставляя замотанное в шарф лицо, в которое я щедро бросила горсть мелкой гальки, коей здесь были засыпаны тропинки. Хоть тут мне повезло, и я умудрилась попасть в глаза своего врага, чем тут же воспользовалась, ударила его ногой в тяжелом сапоге в голову, отбрасывая от себя подальше.

Из дома послышался женский визг, возня, звон и грохот, а после и детский плачь.

– Анна! – вновь услышала я со стороны сарая. – Вернись! – рявкнул Рэдой. Я судорожно бросила взгляд на уже поднимающегося ассасина, после заметила вампира, что показался на улице, борясь уже лишь с одним убийцей.

В хате вновь что-то разбилось, а после из дома повалили местами окровавленные и пьяные гости на заплетающихся ногах. Именно они, паникующей толпой оттеснили от меня замешкавшегося ассасина. Среди толпы я не увидела, ни стражника, ни его жену с ребенком, чей плачь до сих пор слышался из дома, в котором я заметила яркие всполохи огня. Соломенная крыша красноречиво задымилась, а в свете пляшущего света пожара на фоне стены я увидела две сражающиеся тени и вновь бросилась в ту сторону, очень удачно выхватывая из стены застрявший у входа ножик. Его я бросила в преследователя, попав куда-то в плечо, чем смогла вновь выгадать немного форы, так как эти наемники к боли приучены и могут сражаться даже на последнем издыхании, невзирая ни на боль, ни на слабость.

Забежала в прихожую, грубо отталкивая последних из убегающих гостей бывшего застолья и лихорадочно осмотрелась, чтобы заметить, как каким-то чудом умудрившийся обернуться в зверя Таррок, получает ранение в грудь, отчего оборотница, что жалась с ребенком на руках в дальнем углу, закричала и попыталась вмешаться, чем привлекла внимание нападающего.

Дура безмозглая…

Тем временем старые бревенчатые стены уже активно лизали языка пламени, отчего в помещении становилось опасно жарко. Кислород кончался в считанные секунды, сгорая в ярком пламени, потому пожар только сильнее разгорался, переходя на незащищенную крышу. Легкие помимо раскаленного воздуха стало заполнять и гарью, а неуместные ассоциации и воспоминания слегка пошатнули мою уверенность в собственных силах, заставляя интуитивно отступить.

С улицы вновь позвал Гэврил с требованием уходить оттуда. И разгорающийся пожар только подталкивал поддаться на уговоры вампира. Но тут на руках обезумевшей оборотницы вновь запищал младенец и закашлялся, отчего я замерла, забыв, что нужно дышать.

В очередной раз посмотрев на ассасина, вставшего стойку, чтобы принять женщину на саблю, гарантированно убивая и ребенка, я вновь сорвалась с места и, что было сил, врезалась в нападающего, вместе с ним покатившись по полу, на который уже падали искры, горящая солома и доски.

Поднялась на ноги, и обернулась на семейство:

– Бегите, сейчас же! – выкрикнула я, почти обжигая легкие раскаленным воздухом, прежде чем вновь преградить дорогу ассасину, что уже поднялся на ноги. Проверять выполнили ли они мое требование, возможности у меня больше не было. Я думала, что противник постарается меня обойти, чтобы закончить начатое и избавиться от свидетеля в лице Таррока, но мужчина в темной одежде замер напротив, полностью забыв про семейство оборотней, и тут я почувствовала неладное.

Резкое движение мужчины вперед, и я с большим трудом уворачиваюсь, с ужасом понимая, что с каждым шагом в атаке, противник оттесняет меня к горящей стене, отрезая пути отступления. Лихорадочно размышлять, параллельно стараясь не выпускать все конечности мужчины из виду, вовремя уворачиваться от коварных и подлых ударов, было практически невозможно.

Я слышала сбоку голоса, звуки сражения, что доносились с улицы и были заглушены ревом пламени в горящем доме, где дышать становилось просто невозможно. Каждое мое движение от нехватки кислорода, становилось все более медленным и вялым, что практически подписывало мне приговор, в отличие от более тренированно ассасина, который, наверняка, мог, и в жерле вулкана, и под толщей воды продержаться с четверть часа – минимум.

Ставила блоки, отводила удары, набирая практически бешенную скорость наклонялась в стороны, уходя от атак, пропускала их над собой, отчего в ушах свистело от скорости лезвия, что прорезал воздух практически в сантиметрах от меня. Я предпринимала попытки ударить в ответ, но мужчина был столь быстрым, что концентрации хватало только для того, чтобы защищаться в мучительной надежде, что он, в конечном итоге, вымотается, а общий хаос скажется и на убийце.

Поняла, что еще несколько секунд и отступать будет некуда, да и перестанет хватать маневра для того, чтобы уходить от ударов. Потому в отчаянном жесте вместо отступа назад, сделала шаг вперед, налету поймав руку ассасина. Скорость, а так же увеличенная магическим путем и зельями сила человека была едва ли соразмерна моей. Потому атаку я не остановила, но смогла отвести удар, и меч с треском прорезал ткань на моем боку, поверхностно поранив кожу. Ударила по чужой руке и отбросила оружие врага в полыхающее пламя. Но это стоило того, ведь я смогла перетерпеть боль и скользнуть в сторону, выбираясь из ловушки. Хотела развернуться и бежать из горящего дома, понимая, что ни победить противника в подобных условиях, ни задерживаться в месте, охваченном огнем, не смогу. Уже почти добралась до вожделенной двери, ощущая, как меня стало шатать от нехватки воздуха и раны в боку, но тут мне в ноги попал брошенный противником стул, отчего я запнулась, схватилась за косяк, чтобы не упасть, а уже в следующее мгновение меня утаскивали обратно в пекло.

– Анна! – вновь взревел вампир, которого, напротив, противники не подпускали к дому, ловко уворачиваясь от атак Рэдоя. Но и подступиться не могли, понимая, что даже отравленный, вампир представляет серьезную опасность. Быть может, будь Гэврил сосредоточен на убийстве, уже давно расправился бы с ними. Но, по какой-то причине, все рвался ко мне.

Об этом поразмышлять я не успела, да и не хотелось, потому что пришлось вспоминать старые уроки, как выходить из захвата, ударяя ассасина головой в подбородок с силой, от которой у меня самой полетели звезды из глаз. Однако, этого не хватило, даже для того, чтобы разжать руки на моей груди. Потому пришлось подтянуть ноги, упереться ими в горящую стену и оттолкнуться, опрокидываясь вместе с врагом, который спиной повалился на частично горящий стол, не выдержавший нашего общего веса и развалившийся окончательно.

Поднялись на ноги одновременно, но я успела выхватить из ножен последнее доступное мне оружие. Однако противник и тут оказался быстрее и выбил ногой из моей ладони нож с силой, что едва не сломала мне предплечье. Все же, кажется, вывихнул сустав, отчего я взвыла.

Вскрикнула, поддавшись боли, и быстро за это поплатилась, потому что ассасин снова нанес удар мне по ребрам, а после моментально в раненный бок. Хотела завизжать от боли, но вырвался лишь хрип, а я покатилась по полу. Затормозила, превозмогая боль, особенно в треснутом ребре, что волнами разливалась по всему телу, приподнялась на руках.

Послышался подозрительный треск, а я запрокинула лицо как раз вовремя, чтобы увидеть, как на меня с потолка летит горящий обломок балки. Из-за недостатка кислорода все казалось замедленным, но отчего-то заранее понимала, что не успею увернуться. Лишь в жалкой попытке прикрыться, обхватила голову руками, уже приготовившись к удару и последующей пустоте. Но вместо оглушающей боли я почувствовала рывок и услышала грохот упавшего рядом со мной бревна. Открыла глаза и заметила над собой вампира, который успел рвануть меня к себе, прежде чем вновь блокировать удар ассасина, последовавшего в огненную ловушку за Гэврилом.

Изумленно моргнула, а после перевела взгляд на своего противника, который никуда не делся. Уверенный, что меня раздавило горящей балкой, он было двинулся на выручку своему товарищу в желании разделаться с Рэдоем, но тут повернул голову и заметил меня. Через мгновение перехватив в руках клинок, он ловким движением убрал его в ножны, взамен ему доставая из-за пазухи странного вида керамбит. И что-то в блеске этого оружия вызвало во мне странную панику, которою я не могла объяснить.

Попыталась подняться, обнаружив, что мою лодыжку придавило обрушившимся перекрытием к проломленному полу. Судорожные попытки освободиться оказались тщетными. Сказывались и отсутствие кислорода, и обилие угарного газа, от которого я была всего на волоске от потери сознания, а так же вес самой балки, который оказался в моем состоянии просто неподъемным.

Посверкивая своим странным оружием, ассасин неотвратимо приближался ко мне с явным намерением прикончить. Ему оставалось лишь несколько шагов, когда в него со всего маху был брошен его же товарищ, и оба кубарем пронеслись мимо меня, пока разъяренный, утомленный и раненный вампир скалился в их сторону. Затем кинулся ко мне, чтобы помочь выбраться. Гэврил схватил обугленную балку и почти приподнял ее, но тут послышался звон стекла, и в окошко ввалился явно полудохлый ассасин, которого вампир, видимо, забыл добить, стремясь ко мне на выручку. Злополучная балка вновь с треском рухнула на пол.

Так и не успев высвободить ногу, я чуть было не лишилась чувств от повторного удара. Однако на этот раз брус застрял в обломках пола, не обрушившись всей своей тяжестью на щиколотку. Огромными усилиями, превозмогая боль, от которой на глаза наворачивались слезы, и безжалостно сдирая кожу, я таки смогла расшатать дымящееся и шипящее раскаленной смолой бревно и подтянуть ногу к себе, пожертвовав сапогом.

Но расслабиться мне было не дано, как и покинуть, наконец, это чертово горящее логово, в котором я буквально задыхалась. Меня схватили за больную ногу, что волочила за собой, подтянули к себе, а после схватили за волосы, которые только великим чудом до сих пор не сгорели от стоящей кругом температуры.

Взвизгнула и вслепую постаралась ударить врага, но он был ловчее и, несколько раз приложил меня лицом о стол. По всем законам я должна была не просто лишиться сознания после подобного, но и тихо-мирно подохнуть. Ни один человек не смог бы выдержать подобных ударов. Но не сдохла, чем сильно огорчила ассасина, который перевернул меня разбитым лицом к себе и удостоверился в том, что я дышу. Единственное, что немного успокоило – в руках нападавшего я не видела того керамбита, который он, вероятно, в суматохе успел потерять. Но после я встретилась взглядом со своим врагом и поняла, что отсутствие холодного оружия меня вряд ли хоть чем-то убережет.

Краем глаза заметила, как на фоне вампир пытается подобраться ко мне, что не дают ему сделать его противники в черном. Встретилась с Гэврилом взглядом, а после ощутила удар в грудь, который по всей видимости обязан был раздробить мне ребра. Я улетала вперед спиной, ударившись и выбив своим телом горящую дверь в соседнее помещение, полностью объятое огнем. Утешало лишь то, что чисто на рефлексе умудрилась уцепиться за балахон своего противника, утаскивая урода за собой в пекло.

Последнее, что я услышала, прежде чем была поглащена ревом открытого огня – яростный рык вампира.

Я ощущала, как загорается моя одежда. Я чувствовала, как оголенные участки тела лижет яростное пламя, а легкие заполняет огонь… и мне не было больно. Боль прекратилась, стоило войти в открытое пламя. С каждым вздохом я чувствовала себя лучше и боль от былых повреждений утихала. Языки пламени, как ласковые котята ластились, осторожно и нежно прикасаясь к моим пальцам на руках и к лицу, но не щадили одежду. С каждым вздохом я чувствовала в себе силы, чтобы подняться, сначала на руках, а после и на ноги, оборачиваясь к выходу, где в горящем дверном проеме еще виделись размытые фигуры, дерущиеся ни на жизнь, а на смерть. Туда же намеревался выбежать и мой противник, что сейчас яростно старался выбраться из огненного ада, казавшимся мне сейчас настоящим оазисом.

Во мне же возрастала неуемная жажда убийства, которая подтолкнула меня вперед, где, протянув руку, я ухватила мимо пробегавшего ассасина, а после утянула мужчину за собой в самую глубь комнаты с невероятной для меня силой, что не мог пересилить даже обезумивший, горящий и корчащийся от боли мужчина.

Он кричал, извивался, бил меня по всему корпусу, в том числе и по ранам, но я не обращала внимания ни на удары, ни на то, что они должны были вызывать боль, но не вызывали. Я не обращала внимания даже на то, что должна была гореть… и я горела, но казалась от этого лишь сильнее. Что не скажешь про моего врага, с которого я безжалостно срывала его облачение, позволяя языкам пламени быстрее подобраться к плоти несчастного. Послышался визг, а легкие, вместе с жаром, заполнил запах горелой плоти и… чего-то еще, такого знакомого, опьяняющего, отчего, словно появлялось второе дыхание и эйфория… То, что я вдыхала с улыбкой восторга на своих подрагивающих губах.

Все волосы на голове ассасина моментально вспыхнули, кожа в мгновение ока загорелась и стала буквально стекать по его лицу, вместе с подтеками лопнувших глазных яблок.

Я держала его до тех пор, пока не убедилась, что все его тело охвачено огнем, а мужчина обезумил от агонии.

Я отпустила его, и он слепо помчался, не разбирая дороги, в попытках избавиться от этой боли. Но спасения не было, даже когда он каким-то чудом смог попасть в окно, из которого вывалился на улицу, где спустя несколько секунд, затих навсегда.

Словно ведомая, я последовала за ним, ловко спрыгнув на землю с подоконника, и встала над горящим человеком, не обращая внимания на то, что огонь на мне самой не разгорается с появлением нормального кислорода, а, наоборот, словно впитывается в мою кожу среди прорех в обгоревшей одежде. Я стояла до тех пор, пока от тела ассасина не стало нести лишь обгорелым трупом без того особого, томительно-искушающего чувства....

И силы стали меня стремительно оставлять: голова вновь закружилась, а меня неимоверно потянуло в сон. Обернулась, почувствовав чье-то внимание, и с расплывающимся зрением отметила одиноко стоящую на фоне леса неподвижную фигуру. Мне даже показалось, что я вижу, как на плечо этого существа садится черная птица…

Но, вероятно, мне все это лишь почудилось, и это стало частью миража, который перерос в неспокойный сон-воспоминание…

***