– По-моему, Пилар, – сказала Лидия Ли, – тебе лучше оставаться у нас, пока мы не сможем тебя как следует устроить.

– Вы очень добрая, Лидия, – отозвалась Пилар. – Легко прощаете людей, не поднимая лишнего шума.

– Я все еще называю тебя Пилар, – улыбнулась Лидия, – хотя, очевидно, тебя зовут по-другому.

– Да, меня зовут Кончита Лопес.

– Кончита тоже красивое имя.

– Я очень благодарна вам, Лидия, но вы не должны из-за меня беспокоиться. Я выхожу замуж за Стивена, и мы собираемся в Южную Африку.

– Это хорошее решение, – одобрила Лидия.

– Раз вы так любезны, Лидия, – робко сказала Пилар, – то не будете возражать, если мы как-нибудь снова приедем к вам на Рождество? Тогда у нас будут хлопушки, горячий пудинг, блестящие штучки на елке и маленькие снеговики.

– Конечно, приезжайте! Увидите настоящее английское Рождество.

– Спасибо. Это Рождество было не из приятных.

– Что верно, то верно, – вздохнула Лидия.

II

– До свидания, Альфред, – попрощался Гарри. – Едва ли я буду снова мозолить тебе глаза. Я отправляюсь на Гавайи – давно собирался поселиться там, если обзаведусь деньгами.

– До свидания, Гарри, – сказал Альфред. – Надеюсь, ты будешь наслаждаться жизнью.

– Прости, старина, что я так тебе досаждал, – смущенно произнес Гарри. – У меня скверное чувство юмора. Не могу удержаться, чтобы не подразнить кого-нибудь.

– Очевидно, мне следует научиться понимать шутки, – с усилием отозвался Альфред.

– Ну, пока, – с облегчением сказал Гарри.

III

– Дэвид, мы с Лидией решили продать это место, – сообщил Альфред. – Я подумал, что тебе захочется взять кое-что из маминых вещей – кресло или скамеечку для ног. Ты всегда был ее любимцем.

– Спасибо, Альфред, – поколебавшись, ответил Дэвид, – но я не хочу ничего отсюда брать. Думаю, лучше полностью порвать с прошлым.

– Понимаю, – кивнул Альфред. – Возможно, ты прав.

IV

– До свидания, Альфред. До свидания, Лидия, – попрощался Джордж. – Ужасное время мы здесь провели. А ведь еще предстоит суд. Вся постыдная история выйдет наружу – ведь Сагден... э-э... сын нашего отца. Хорошо бы кто-нибудь смог его убедить сделать заявление, что он придерживается коммунистических взглядов и ненавидел отца как капиталиста.

– Неужели ты полагаешь, Джордж, – сказала Лидия, – что такой человек, как Сагден, будет лгать для нашего успокоения?

– Возможно, нет, – согласился Джордж. – Все равно, этот тип – сумасшедший.

– До свидания, – сказала Магдалина. – Давайте проведем следующее Рождество на Ривьере или еще где-нибудь, где будет по-настоящему весело.

– Это зависит от валютного курса, – всполошился Джордж.

– Не будь скупым, дорогой, – одернула его Магдалина.

V

Альфред вышел на террасу. Лидия склонилась над каменной раковиной. При виде мужа она выпрямилась.

– Ну вот, – вздохнул он. – Все уехали.

– Какое облегчение, – сказала Лидия.

– Пожалуй, – согласился Альфред. – Тебе бы тоже хотелось уехать отсюда?

– А ты бы возражал? – спросила она.

– Нисколько. Мы с тобой можем увидеть столько интересного... А жизнь здесь постоянно напоминала бы нам об этом кошмаре. Слава богу, все кончилось!

– Благодаря Эркюлю Пуаро.

– Да. Удивительно, как все стало на свои места после его объяснений.

– Да, как в картинке-загадке, когда разрозненные фрагменты складываются в единое изображение.

– Непонятно только одно, – сказал Альфред. – Что делал Джордж после телефонного разговора? Почему он не хотел об этом рассказывать?

– А ты не понял? Я все время это знала. Рылся в бумагах на твоем столе.

– Не может быть, Лидия! Джордж на такое не способен!

– Еще как способен. Он ужасно любопытен относительно денежных дел. Но, конечно, он скорее оказался бы на скамье подсудимых, чем признался бы в этом.

– Ты делаешь новую композицию? – спросил Альфред.

– Да.

– Что на сей раз?

– Думаю, это будет сад Эдема, – ответила Лидия. – Новая версия – без змея и с Адамом и Евой уже не первой молодости.

– Какой терпеливой ты была все эти годы, Лидия, – мягко произнес Альфред. – Ты была так добра ко мне.

– Дело в том, Альфред, что я люблю тебя, – отозвалась Лидия.

VI

– Боже, благослови мою душу! – воскликнул полковник Джонсон. – Честное слово! – Откинувшись на спинку стула, он добавил жалобным тоном: – Лучший из моих людей! Куда катится полиция?

– У каждого полицейского есть личная жизнь, – ответил Пуаро. – Сагден был очень гордым человеком.

Полковник Джонсон покачал головой.

Чтобы облегчить душу, он поворошил ногой поленья в очаге и промолвил:

– Я всегда говорил: нет ничего лучше камина.

Эркюль Пуаро, ощущая, как сквозняк обдувает ему шею, подумал:

«Pour moi[32], я предпочитаю центральное отопление...»