Главный констебль и суперинтендант Сагден недоверчиво уставились на Пуаро. Последний аккуратно вернул горсть камешков в картонную коробочку и передал ее главному констеблю.
– Да, – сказал он. – Это алмазы.
– И где вы их нашли? В саду?
– В одной из маленьких пейзажных композиций, созданных мадам Альфред Ли.
– Миссис Альфред? – Сагден покачал головой. – Это невероятно.
– Полагаю, – осведомился Пуаро, – вам не верится, что миссис Альфред перерезала горло своему свекру?
– Мы знаем, что она этого не делала, – быстро отозвался Сагден. – Маловероятно, что она украла эти алмазы.
– Да, представить ее воровкой нелегко, – согласился Пуаро.
– Кто-то мог спрятать их там, – предположил Сагден.
– Разумеется. В этой композиции, изображающей Мертвое море, были похожие камешки по форме и внешнему виду.
– Вы полагаете, что она приготовила их заранее? – спросил Сагден.
– Я ни на минуту в это не поверю! – горячо воскликнул полковник Джонсон. – Прежде всего, зачем ей красть алмазы?
– Ну, что касается этого... – медленно начал Сагден.
– На это есть возможный ответ, – вмешался Пуаро. – Мадам Альфред взяла алмазы, чтобы представить их мотивом убийства. Следовательно, она знала, что убийство должно произойти, хотя и не принимала в нем активного участия.
Джонсон нахмурился:
– Это абсолютно неубедительно. Вы представляете ее сообщницей – а чьей сообщницей она могла быть? Только своего мужа. Но мы знаем, что он тоже не имеет отношения к убийству, вся теория разлетается вдребезги.
Сагден задумчиво погладил подбородок.
– Да, – сказал он, – это верно. Если миссис Ли действительно взяла алмазы, что весьма сомнительно, то это была обычная кража. Конечно, она могла специально приготовить этот пейзаж в качестве укрытия для камней, покуда не утихнет суматоха. Другая возможность – совпадение. Композиция с камешками, похожими на алмазы, показалась вору идеальным укрытием.
– Вполне возможно, – кивнул Пуаро. – Я всегда готов признать наличие одного совпадения.
Суперинтендант Сагден с сомнением покачал головой.
– Каково ваше мнение, суперинтендант? – спросил Пуаро.
– Миссис Ли – очень приятная леди, – осторожно ответил Сагден. – Не верится, что она может быть замешана в каком-нибудь преступлении. Но, конечно, все может быть.
– В любом случае, – сердито сказал Джонсон, – что бы там ни произошло с алмазами, к убийству она не имеет отношения. Дворецкий видел ее в гостиной во время преступления. Вы помните об этом, Пуаро?
– Разумеется, – ответил Пуаро.
Главный констебль обернулся к подчиненному:
– У вас есть свежие данные?
– Да, сэр. Во-первых, насчет Хорбери. У него могла быть причина опасаться полиции.
– Ограбление?
– Нет, сэр. Вымогательство денег под угрозой. Обычный шантаж. Не было доказательств, поэтому ему удалось отвертеться, но, думаю, за ним числится еще пара подобных историй. Человек с нечистой совестью, он мог подумать, когда Трессилиан вчера вечером упомянул о моем приходе, что мы пронюхали о его грешках, и испугался.
– Хм! Ладно, с Хорбери мы разобрались. Что еще?
Суперинтендант кашлянул.
– Э-э... миссис Джордж Ли, сэр. Мы выяснили кое-что о ее жизни до брака. Она жила с коммандером Джонсоном и считалась его дочерью, но в действительности таковой не являлась. Думаю, старый мистер Ли ее раскусил – в женщинах он хорошо разбирался – и для забавы выстрелил вслепую, но угодил прямиком в больное место!
– Это дает ей еще один мотив – помимо денег, – задумчиво промолвил полковник Джонсон. – Она могла решить, что он располагает конкретными фактами и собирается выдать ее мужу. Тем более что телефонный разговор – выдумка. Никуда она не звонила.
– Почему бы не пригласить ее вместе с мужем и не разобраться в этой истории с телефоном? – предложил Сагден. – Посмотрим, что из этого выйдет.
– Хорошая идея, – одобрил Джонсон.
Он позвонил. Вошел Трессилиан.
– Попросите мистера и миссис Джордж Ли прийти сюда.
– Хорошо, сэр.
Когда старик собрался уходить, Пуаро спросил:
– Листки на настенном календаре не отрывали после убийства?
Трессилиан обернулся:
– Каком календаре, сэр?
– Который висит вон на той стене.
Трое мужчин вновь сидели в маленькой гостиной Альфреда Ли. На одной из стен висел отрывной календарь с датами, напечатанными крупным шрифтом.
Трессилиан посмотрел на календарь и заковылял к стене, остановившись в паре футов от нее.
– Простите, сэр, но листки отрывали, – сказал он. – Сегодня двадцать шестое.
– Кто именно отрывает листки?
– Мистер Ли, сэр, каждое утро. Он очень аккуратный джентльмен.
– Понятно. Благодарю вас.
Трессилиан вышел.
– Что-то не так с этим календарем, мистер Пуаро? – озадаченно спросил Сагден. – Неужели я что-то упустил?
Пуаро пожал плечами:
– Календарь не имеет значения. Я просто провел маленький эксперимент.
– Завтра дознание, – сказал полковник Джонсон. – Разумеется, вердикт будет отложен.
– Да, сэр, – кивнул Сагден. – Я виделся с коронером и обо всем договорился.
Джордж Ли вошел в комнату вместе с женой.
– Доброе утро, – поздоровался полковник Джонсон. – Садитесь, пожалуйста. Я хочу задать вам обоим несколько вопросов. Кое-что мне не вполне ясно.
– Буду рад оказать вам любую помощь, – несколько напыщенно произнес Джордж.
– Конечно! – подтвердила Магдалина.
Главный констебль кивнул Сагдену.
– Речь идет о телефонных разговорах в тот вечер, когда произошло убийство, – заговорил суперинтендант. – Кажется, вы говорили, что звонили в Вестерингем, мистер Ли?
– Да, – холодно ответил Джордж. – Моему представителю в избирательном округе. Могу связать вас с ним и...
Сагден поднял руку, остановив этот монолог.
– Мы в этом не сомневаемся, мистер Ли. Разговор начался в 8:59.
– Ну, я... э-э... не могу назвать точное время.
– Зато мы можем, – сказал Сагден. – Мы тщательно проверяем такие вещи. Разговор начался в 8:59 и закончился в 9:04. Ваш отец, мистер Ли, был убит около 9:15. Я вынужден снова попросить вас отчитаться в ваших передвижениях.
– Я же говорил вам, что разговаривал по телефону!
– Только не во время убийства, мистер Ли.
– Чепуха – должно быть, вы ошиблись! Возможно, я только что закончил разговор и думал, стоит ли делать еще один звонок – подсчитывал... э-э... во сколько это обойдется, – когда услышал шум наверху.
– Едва ли вы целых десять минут размышляли, звонить вам или нет.
Джордж побагровел.
– Что, черт возьми, вы имеете в виду? – осведомился он, брызгая слюной. – Вы сомневаетесь в моих словах? Это вопиющая наглость! Не доверять человеку, занимающему такое положение! Почему я должен отчитываться за каждую минуту?
– Таковы правила, – ответил суперинтендант Сагден невозмутимым тоном, восхитившим Пуаро.
Джордж сердито повернулся к главному констеблю:
– Полковник Джонсон, вы поддерживаете эту... эту беспрецедентную позицию?
– Во время расследования убийства, мистер Ли, – ответил полковник, – такие вопросы необходимо задавать и на них следует отвечать.
– Но я ответил! Я закончил говорить по телефону и... э-э... обдумывал следующий звонок.
– Вы были в этой комнате, когда начался шум наверху?
– Да!
Джонсон повернулся к Магдалине:
– Кажется, миссис Ли, вы заявили, что разговаривали по телефону, когда поднялась тревога, и были одна в этой комнате?
Магдалина затаила дыхание, покосилась сначала на Джорджа, потом на Сагдена и наконец устремила умоляющий взгляд на полковника Джонсона.
– Право, не знаю... Я не помню, что говорила... Я была так расстроена...
– Ваши показания записаны, – напомнил ей Сагден.
Магдалина использовала свой арсенал – большие умоляющие глаза, дрожащие губы – на суперинтенданте, но в ответ получила лишь холодное равнодушие респектабельного мужчины, не одобряющего женщин ее типа.
– Конечно, я говорила по телефону... – неуверенно сказала она. – Просто я не совсем помню когда...
– Что все это значит? – недоуменно спросил Джордж. – Откуда ты звонила? Во всяком случае, не отсюда.
– Мне кажется, миссис Ли, – снова заговорил суперинтендант, – что вы вообще никуда не звонили. Если так, то где вы были и что делали?
Магдалина разразилась слезами.
– Не позволяй им нападать на меня, Джордж! – всхлипывала она. – Ты ведь знаешь, что, если меня запугивают и забрасывают вопросами, я ничего не могу вспомнить! Я не знаю, что говорила вчера вечером, – это было так ужасно, я так расстроилась, а они на меня набросились...
Магдалина вскочила и выбежала из комнаты, продолжая всхлипывать.
Джордж Ли тоже поднялся.
– Я не позволю, чтобы мою жену преследовали и запугивали до смерти! – заявил он. – Это просто постыдно! Она так чувствительна. Я поставлю вопрос в парламенте о методах полиции!
Он вышел, хлопнув дверью.
Сагден рассмеялся, вскинув голову.
– Здорово мы их достали! Посмотрим, как они выкрутятся.
Джонсон нахмурился:
– Все это очень подозрительно. Придется снова взять у нее показания.
– Не беспокойтесь, – усмехнулся Сагден. – Она вернется через пару минут, когда придумает, что ей говорить. Верно, мистер Пуаро?
Погруженный в свои мысли, Пуаро вздрогнул:
– Pardon?
– Я сказал, что она вернется.
– Вполне возможно...
Сагден уставился на него:
– В чем дело, мистер Пуаро? Увидели призрак?
– Знаете, я не уверен, что это не так, – медленно ответил Пуаро.
– Что у вас есть еще, Сагден? – нетерпеливо осведомился полковник Джонсон.
– Я пытался уточнить порядок, в котором все появились на месте преступления, – отозвался суперинтендант. – Абсолютно ясно, что там произошло. Когда крик жертвы поднял тревогу, убийца выскользнул из комнаты, запер дверь с помощью щипчиков или еще чего-нибудь и через несколько секунд присоединился к спешившим в спальню мистера Ли. К сожалению, трудно уточнить, кто кого видел, потому что в такие моменты людская память начинает хромать. Трессилиан говорит, что видел, как Гарри и Альфред Ли вышли из столовой, пересекли холл и побежали наверх. Это вроде бы освобождает обоих от подозрений, но мы и так их не подозревали. Насколько я понимаю, мисс Эстравадос добралась туда последней – одной из последних. Судя по всему, первыми были Фарр, миссис Джордж и миссис Дэвид. Каждый из них утверждает, что видел двух других впереди. Вся сложность в том, что невозможно отличить намеренную ложь от естественной путаницы в воспоминаниях. Все бежали туда, но не так легко разобраться, в каком порядке.
– По-вашему, это важно? – осведомился Пуаро.
– Это временной фактор, – ответил Сагден. – Не забывайте, что все произошло за очень короткое время.
– Согласен с вами, что временной фактор очень важен в этом деле, – кивнул Пуаро.
– Все также осложняет наличие двух лестниц, – продолжал Сагден. – Основная, в холле, находится приблизительно на одинаковом расстоянии от дверей столовой и гостиной. Вторая расположена в другом конце дома – по ней поднялся Стивен Фарр. Мисс Эстравадос также пришла оттуда по верхней площадке – в том конце здания находится ее комната. Остальные говорят, что поднимались по главной лестнице.
– Конечно, это создает путаницу, – подтвердил Пуаро.
Дверь открылась, и быстро вошла Магдалина. Она тяжело дышала, на ее щеках пламенели алые пятна.
– Мой муж думает, что я уже легла, – сказала Магдалина, подойдя к столу и с тревогой глядя на главного констебля. – Полковник Джонсон, если я расскажу вам правду, вы сможете избежать огласки?
– Вы имеете в виду, миссис Ли, что-то не связанное с преступлением? – осведомился полковник.
– Абсолютно не связанное. Это касается только моей... моей личной жизни.
– Вам лучше все сообщить, миссис Ли, и предоставить нам судить об этом.
– Хорошо, – вздохнула Магдалина. – Я знаю, что могу вам доверять. Вы кажетесь таким добрым... Понимаете, в тот вечер я хотела позвонить одному человеку... моему другу, но не желала, чтобы Джордж знал об этом. Я понимаю, что это дурно с моей стороны, но тут уж ничего не поделаешь. После обеда, думая, что Джордж в столовой, я пошла сюда, но услышала, что он с кем-то разговаривает по телефону, и решила подождать.
– Где вы ждали, мадам? – спросил Пуаро.
– За лестницей есть маленькое помещение для пальто и других вещей. Я проскользнула туда, так как там темно и я могла увидеть оттуда, когда выйдет Джордж. Но он никак не выходил, а потом начался шум, мистер Ли закричал, и я побежала наверх.
– Значит, ваш муж не выходил из этой комнаты до убийства?
– Нет.
– А вы сами с девяти до девяти пятнадцати ждали за лестницей? – спросил главный констебль.
– Да, но я не могла об этом рассказать! Понимаете, вы бы захотели узнать, что я там делала, и для меня бы это было очень неловко.
– Безусловно, – сухо произнес Джонсон.
Она одарила его ласковой улыбкой:
– Такое облегчение сообщить вам всю правду! Вы ведь не расскажете об этом моему мужу, не так ли? Уверена, что не расскажете! Я могу доверять всем вам.
Одарив троих мужчин последним умоляющим взглядом, Магдалина быстро выскользнула из комнаты.
Полковник Джонсон глубоко вздохнул.
– Конечно, все могло быть именно так, – сказал он. – История достаточно правдоподобная. С другой стороны...
– С другой стороны, все могло быть совсем по-другому, – закончил Сагден. – В том-то все и дело.
Лидия Ли стояла у дальнего окна гостиной. Тяжелая портьера наполовину скрывала ее фигуру. Услышав звук открываемой двери, она повернулась и вздрогнула при виде Эркюля Пуаро.
– Вы напугали меня, мосье Пуаро.
– Прошу прощения, мадам. Я хожу бесшумно.
– Я подумала, что это Хорбери.
Пуаро кивнул:
– Это правда – у него тоже бесшумная походка, как у кота или вора.
Он умолк, наблюдая за ней.
Ее лицо ничего не выражало, но при упоминании Хорбери на нем мелькнула гримаса отвращения:
– Мне никогда не нравился этот человек. С радостью от него избавлюсь.
– Думаю, вы поступите благоразумно, мадам.
Лидия бросила на него быстрый взгляд:
– Что вы имеете в виду? Вам что-то о нем известно?
– Он из тех, кто коллекционирует тайны, – ответил Пуаро, – и использует их в своих интересах.
– Вы думаете, он что-то знает об... убийстве? – резко спросила она.
Пуаро пожал плечами:
– У него тихие ноги и длинные уши. Он мог кое-что услышать и промолчать об этом.
– Вы имеете в виду, что он может попытаться шантажировать кого-то из нас?
– Вполне возможно. Но я пришел поговорить не об этом.
– А о чем?
– Я недавно беседовал с мистером Альфредом Ли, – медленно отозвался Пуаро, – и он сделал мне предложение, которое я хотел бы обсудить с вами, прежде чем принять его или отказаться. Но меня так очаровал рисунок вашего джемпера на фоне алой портьеры, что я остановился, чтобы полюбоваться.
– Право, мосье Пуаро, стоит ли тратить время на комплименты? – недовольно сказала Лидия.
– Прошу прощения, мадам. Так мало английских леди понимают в la toilette[27]. У платья, которое было на вас в тот вечер, когда я впервые вас увидел, был простой, но оригинальный рисунок – оно отличалось изяществом и индивидуальностью.
– И поэтому вы хотели меня видеть?
Пуаро сразу стал серьезным.
– Нет, мадам. Ваш муж просил меня остаться здесь и сделать все возможное, чтобы добраться до истины.
– Ну? – нетерпеливо осведомилась Лидия.
– Я бы не хотел принимать предложение, если его не одобряет хозяйка дома.
– Естественно, я поддерживаю просьбу моего мужа, – холодно сказала она.
– Да, мадам, но мне этого мало. Вы действительно хотите, чтобы я остался здесь?
– Почему бы и нет?
– Давайте будем более откровенны. Вы хотите, чтобы правда выяснилась?
– Естественно.
Пуаро вздохнул:
– И долго вы будете отделываться обычными фразами?
– Я самая обычная женщина, – ответила Лидия. Поколебавшись, она добавила: – Пожалуй, лучше в самом деле говорить откровенно. Конечно, я вас понимаю. Положение не из приятных. Моего свекра зверски убили, и, если не удастся предъявить обвинение в убийстве с целью ограбления самому вероятному подозреваемому, Хорбери, – а похоже, это действительно не удастся, – значит, это сделал кто-то из членов его семьи. Отдать этого человека под суд означает навлечь стыд и позор на всех нас... Честно говоря, я не хочу, чтобы это случилось.
– Вы предпочитаете, чтобы убийца остался безнаказанным? – спросил Пуаро.
– Очевидно, многие убийцы остаются неразоблаченными.
– Безусловно.
– Тогда какое имеет значение, если их станет одним больше?
– А как же другие члены семьи? – осведомился Пуаро. – Невиновные?
Лидия уставилась на него:
– При чем тут они?
– Вы понимаете, что, если правда никогда не выяснится, тень подозрения будет по-прежнему падать на всех?
– Об этом я не подумала, – медленно произнесла Лидия.
– Если никто никогда не узнает, кто убийца... А может быть, вы уже это знаете, мадам?
– Вы не имеете права так говорить! – вскрикнула Лидия. – Это неправда! О, если бы только это мог быть посторонний, а не член семьи...
– Возможно и то и другое одновременно, – заметил Пуаро.
– Что вы имеете в виду? – удивленно спросила она.
– Это может быть член семьи – и в то же время посторонний... Не понимаете? Eh bien[28], это всего лишь идея, пришедшая на ум Эркюлю Пуаро. – Он посмотрел на нее. – Итак, мадам, что же мне ответить мистеру Ли?
Лидия подняла руку, но тут же беспомощно опустила ее.
– Конечно, вы должны согласиться, – сказала она.
Пилар стояла в центре музыкальной комнаты, ее глаза бегали из стороны в сторону, как у загнанного животного.
– Я хочу уехать отсюда! – заявила она.
– Вы не единственная, кто этого хочет, – отозвался Стивен Фарр. – Но нас отсюда не выпустят, дорогая моя.
– Вы имеете в виду... полицию?
– Вот именно.
– Не очень приятно иметь дело с полицией, – серьезно сказала Пилар. – Такое не должно случаться с респектабельными людьми.
– Под респектабельными людьми вы подразумеваете себя? – с улыбкой осведомился Стивен.
– Нет, – ответила Пилар, – Альфреда, Лидию, Дэвида, Джорджа, Хильду... ну и Магдалину тоже.
Стивен зажег сигарету и некоторое время молча курил.
– Почему вы делаете исключение? – спросил он наконец.
– Какое исключение?
– Почему вы не упомянули братца Гарри?
Пилар засмеялась, сверкнув ровными белыми зубами.
– О, Гарри – другое дело! Думаю, ему и раньше приходилось общаться с полицией.
– Возможно, вы правы. Он чересчур колоритен, чтобы вписаться в семейный портрет. – Сделав паузу, он спросил: – Вам нравятся ваши английские родственники, Пилар?
– Они все очень добрые, – с сомнением отозвалась девушка, – но слишком мрачные и почти совсем не улыбаются.
– Девочка моя, в доме только что произошло убийство!
– Да... – неуверенно согласилась Пилар.
– Убийство, – наставительно произнес Стивен, – не такое повседневное событие, как ваше легкомыслие, кажется, изволит предполагать. Не знаю, как в Испании, а в Англии к убийствам относятся очень серьезно.
– Вы смеетесь надо мной, – обиделась Пилар.
– Ошибаетесь. Я отнюдь не в смешливом настроении.
Пилар внимательно посмотрела на него:
– Потому что вам тоже хочется отсюда уехать?
– Да.
– И высокий красивый полицейский вам этого не позволяет?
– Я его не спрашивал. Но если спрошу, то не сомневаюсь, что он ответит «нет». Я должен быть осторожен, Пилар, и следить за каждым своим шагом.
– Это очень утомительно, – кивнула Пилар.
– Более чем утомительно, дорогая моя. К тому же этот чудаковатый иностранец рыщет вокруг. Не думаю, что от него есть какой-то толк, но мне он действует на нервы.
Пилар нахмурилась.
– Мой дедушка был очень богатым, верно? – спросила она.
– По-видимому, да.
– А кому достанутся его деньги? Альфреду и остальным?
– В зависимости от его завещания.
– Полагаю, – задумчиво промолвила Пилар, – дедушка мог бы оставить мне какие-то деньги, но боюсь, что он этого не сделал.
– С вами все будет в порядке, – утешил ее Стивен. – В конце концов, вы член семьи. Они должны позаботиться о вас.
– Я член семьи, – со вздохом повторила Пилар. – Звучит забавно, но почему-то это меня совсем не забавляет.
– Вполне понятно.
Пилар вздохнула опять.
– Может быть, поставим пластинку и потанцуем? – предложила она.
– Не знаю, хорошо ли это будет выглядеть, – засомневался Стивен. – Ведь в доме траур, вы, бессердечная испанская плутовка!
Пилар широко открыла глаза:
– Но я не чувствую никакого горя. Ведь я почти не знала дедушку, и, хотя мне нравилось с ним разговаривать, я вовсе не испытываю желания плакать, потому что он умер. Было бы глупо притворяться.
– Вы неподражаемы! – рассмеялся Стивен.
– Мы можем положить в патефон чулки и перчатки, – настаивала Пилар. – Тогда он будет звучать тише, и никто ничего не услышит.
– Ладно, пошли, искусительница.
С радостным смехом Пилар выбежала из комнаты и направилась в сторону танцевального зала в дальнем конце дома.
Добравшись до бокового коридора, ведущего к двери в сад, она застыла как вкопанная. Стивен, догнав ее, также остановился.
Эркюль Пуаро снял со стены портрет и изучал его при свете, проникающем с террасы. Подняв взгляд, он увидел их.
– Ага! – воскликнул Пуаро. – Вы появились в подходящий момент.
– Что вы делаете? – спросила Пилар, подойдя к нему.
– Изучаю нечто очень важное, – серьезно ответил Пуаро, – лицо Симеона Ли в молодости.
– Так это мой дедушка?
– Да, мадемуазель.
Пилар уставилась на портрет.
– Как же он изменился... – медленно произнесла она. – Дедушка был таким старым и сморщенным. А здесь он выглядит так, как мог бы выглядеть Гарри лет десять назад.
Пуаро кивнул:
– Да, мадемуазель, Гарри Ли очень похож на своего отца. – Он подвел ее к другому портрету. – А это ваша бабушка – кроткое продолговатое лицо, очень светлые волосы, мягкие голубые глаза...
– Как у Дэвида, – сказала Пилар.
– Альфред тоже на нее похож, – добавил Стивен.
– Наследственность – интересная вещь, – продолжал Пуаро. – Мистер Ли и его жена принадлежали к диаметрально противоположным типам. Большей частью их дети похожи на мать. Взгляните сюда, мадемуазель.
Он указал на портрет девушки лет девятнадцати с волосами как золотые нити и большими, смеющимися голубыми глазами. Цвета были материнскими, но в лице ощущалась энергия, несвойственная мягким чертам жены Симеона Ли.
– О! – воскликнула Пилар.
Ее лицо покрылось румянцем. Сняв с шеи медальон на длинной золотой цепочке, она нажала пружину и открыла его. Пуаро увидел то же смеющееся лицо.
– Моя мать, – сказала Пилар.
Пуаро кивнул. С другой стороны медальона находился портрет мужчины. Он был молод и красив, с черными волосами и темно-голубыми глазами.
– Ваш отец? – спросил Пуаро.
– Да, – ответила Пилар. – Очень красивый, правда?
– Да, действительно. У испанцев редко бывают голубые глаза, не так ли, сеньорита?
– Иногда встречаются на севере. Кроме того, у отца была мать-ирландка.
– Значит, в вас течет испанская, ирландская, английская и немножко цыганская кровь, – задумчиво произнес Пуаро. – Знаете, что я думаю, мадемуазель? С такой наследственностью вы можете стать опасным врагом.
– Помните, что вы говорили в поезде, Пилар? – смеясь, сказал Стивен. – Что, если бы у вас были враги, вы бы перерезали им горло... О! – Он быстро умолк, осознав значение своих слов.
Эркюль Пуаро быстро сменил тему:
– Ах да, сеньорита, я хотел попросить ваш паспорт. Он нужен моему другу суперинтенданту. В этой стране существуют правила – глупые и утомительные, но обязательные для иностранцев. А по закону вы, разумеется, иностранка.
Пилар подняла брови:
– Мой паспорт? Сейчас принесу – он у меня в комнате.
– Сожалею, что пришлось вас побеспокоить, – виновато сказал Пуаро, идя рядом с ней.
Они дошли до конца длинной галереи, где начиналась лестница. Пилар побежала наверх, Пуаро и Стивен последовали за ней. Спальня Пилар находилась прямо на площадке.
– Я принесу паспорт, – сказала Пилар у двери и вошла в комнату. Пуаро и Стивен Фарр остались ждать снаружи.
– Конечно, я сморозил глупость, – с сожалением произнес Стивен. – Хотя вряд ли она это заметила, как по-вашему?
Пуаро не ответил. Он слегка склонил голову набок, словно прислушиваясь.
– Англичане очень любят свежий воздух, – заметил он. – Должно быть, мисс Эстравадос унаследовала эту черту.
– Почему? – удивленно спросил Стивен.
– Потому что сегодня очень холодно – жуткий мороз, в отличие от вчерашнего дня, теплого и солнечного. Тем не менее мисс Эстравадос только что приподняла окно. Поразительная привязанность к свежему воздуху.
Внезапно из комнаты донеслось восклицание на испанском языке, и появилась растерянно улыбающаяся Пилар.
– Какая же я неуклюжая! – воскликнула она. – Мой чемоданчик лежал на подоконнике, и когда я рылась в нем, то случайно уронила паспорт в окно. Он лежит внизу на клумбе. Сейчас я его принесу.
– Я могу его принести, – предложил Стивен, но Пилар промчалась мимо него и крикнула через плечо:
– Нет, это моя вина. Идите в гостиную с мосье Пуаро, а я принесу туда паспорт.
Стивен Фарр собирался последовать за ней, но Пуаро удержал его.
– Пройдемте туда, – предложил он.
Они шли по коридору второго этажа к другому концу дома, пока не добрались до главной лестницы.
– Не будем спускаться сразу, – сказал Пуаро. – Если вы пройдете со мной в комнату, где произошло преступление, я спрошу вас кое о чем.
Они двинулись по коридору, ведущему к комнате Симеона Ли. На левой стороне находился альков с двумя статуями нимф, цепляющихся за свои облачения в судорогах викторианской стыдливости.
Стивен Фарр бросил на них взгляд.
– При дневном свете они выглядят жутко, – сказал он. – Когда я проходил мимо них позавчера вечером, мне показалось, что их три, но, слава богу, их только две.
– В наши дни они не вызывают восхищения, – согласился Пуаро. – Но в свое время они стоили немало денег. Думаю, на них лучше смотреть по вечерам.
– Да, когда видишь только смутные белые фигуры.
– Ночью все кошки серы! – пробормотал Пуаро.
В комнате они обнаружили суперинтенданта Сагдена. Он стоял на коленях возле сейфа и обследовал его с помощью лупы. Когда они вошли, Сагден обернулся.
– Сейф открыл ключом некто, знавший комбинацию, – сказал он. – Никаких признаков чего-то еще.
Пуаро подошел к нему, отвел в сторону и что-то прошептал. Суперинтендант кивнул и вышел из комнаты.
Пуаро повернулся к Стивену Фарру, который стоял, уставившись на кресло Симеона Ли. Его брови сдвинулись, на лбу обозначились вены. Несколько секунд Пуаро молча смотрел на него, потом спросил:
– Вас одолевают воспоминания?
– Два дня назад он сидел здесь живой, – медленно ответил Стивен, – а теперь... – Тряхнув головой, он осведомился: – Вы привели меня сюда, чтобы спросить о чем-то, мосье Пуаро?
– Ах да! Кажется, вы первый оказались здесь в тот вечер?
– Разве? Не помню. Нет, по-моему, одна из леди меня опередила.
– Какая именно?
– Чья-то жена – Джорджа или Дэвида. Они обе прибежали почти одновременно.
– А вы не слышали вот такого звука? – Запрокинув голову, Пуаро внезапно испустил пронзительный вопль.
Это было настолько неожиданно, что Стивен отшатнулся и чуть не упал.
– Вы что, хотите перепугать весь дом? – сердито спросил он. – Нет, в тот вечер я не слышал ничего подобного. Теперь все подумают, что произошло еще одно убийство!
Пуаро выглядел пристыженным.
– Действительно, это было глупо... – пробормотал он. – Нужно поскорее все объяснить.
Он быстро вышел. Лидия и Альфред стояли у подножия лестницы, глядя вверх, Джордж присоединился к ним, выйдя из библиотеки, а Пилар прибежала с паспортом в руке.
– Ничего страшного! – крикнул им Пуаро. – Не пугайтесь. Я провел маленький эксперимент – вот и все.
Альфред выглядел недовольным, а Джордж – возмущенным. Пуаро предоставил Стивену давать объяснения, а сам быстро направился по коридору в другой конец дома.
Суперинтендант Сагден вышел ему навстречу из комнаты Пилар.
– Eh bien? – спросил Пуаро.
Сагден покачал головой:
– Ни звука.
Встретившись взглядом с Пуаро, он кивнул.
– Значит, вы согласны, мосье Пуаро? – спросил Альфред Ли.
Его рука, поднесенная к подбородку, слегка дрожала. Мягкие карие глаза светились не свойственным им лихорадочным блеском. Он говорил, слегка заикаясь. Стоящая рядом Лидия с беспокойством смотрела на него.
– Вы не знаете... не можете п-представить, что это з-значит для меня, – продолжал Альфред. – Убийца моего отца должен быть н-найден.
– Так как вы уверяете, что все тщательно обдумали, – ответил Пуаро, – то я согласен. Но вы понимаете, мистер Ли, что пути назад быть не может. Я не собака, которую пускают по следу, а потом отзывают, потому что она подняла не ту дичь.
– Конечно... Ваша спальня уже приготовлена. Оставайтесь на любое время, которое вам понадобится...
– Надолго я не задержусь, – мрачно произнес Пуаро.
– Что-что?
– Я сказал, что не задержусь надолго. В этом преступлении такой ограниченный круг подозреваемых, что поиски истины не займут много времени. Думаю, что конец уже близок.
Альфред уставился на него.
– Невозможно! – воскликнул он.
– Вовсе нет. Все факты более-менее четко указывают в одном направлении. Нужно устранить лишь одну незначительную проблему, и тогда правда прояснится сама собой.
– Вы имеете в виду, что знаете...
– О да, – улыбнулся Пуаро. – Я знаю.
– И мой отец... – Альфред отвернулся.
– Однако, мосье Ли, – быстро добавил Пуаро, – я должен выдвинуть два требования.
– Все, что угодно... – сдавленным голосом произнес Альфред.
– Во-первых, я прошу повесить портрет мистера Ли в молодости в спальне, которую вы любезно мне отвели.
Альфред и Лидия удивленно на него посмотрели.
– Портрет отца? – переспросил Альфред. – Но зачем?
Пуаро взмахнул рукой:
– Он будет... как бы это сказать... вдохновлять меня.
– Вы намерены, мосье Пуаро, раскрыть преступление с помощью ясновидения? – язвительно осведомилась Лидия.
– Скажем, мадам, что я намерен использовать не только телесное, но и мысленное зрение.
Лидия пожала плечами.
– Во-вторых, мосье Ли, – продолжал Пуаро, – я хотел бы знать подлинные обстоятельства смерти мужа вашей сестры, Хуана Эстравадоса.
– Неужели это необходимо? – спросила Лидия.
– Мне нужны все факты, мадам.
– Хуан Эстравадос в результате ссоры из-за женщины убил в кафе человека, – сказал Альфред.
– Каким образом он убил его?
Альфред бросил умоляющий взгляд на Лидию.
– Он ударил его ножом, – спокойно ответила она. – Так как имела место провокация, Хуана Эстравадоса приговорили не к смерти, а к длительному сроку заключения, и он умер в тюрьме.
– Его дочь знает об этом?
– Не думаю.
– Нет, Дженнифер никогда ей не рассказывала, – добавил Альфред.
– Благодарю вас.
– Вы ведь не думаете, что Пилар... – Лидия не окончила фразу. – Это просто нелепо!
– А теперь, мосье Ли, не сообщите ли вы мне кое-какие факты, касающиеся вашего брата, мосье Гарри Ли?
– Что именно вы хотите знать?
– Насколько я понимаю, он был чем-то вроде позора семьи. Почему?
– Это было так давно... – заговорила Лидия, но Альфред перебил ее:
– Да будет вам известно, мосье Пуаро, что Гарри украл крупную сумму денег, подделав подпись моего отца на чеке. Естественно, отец не стал обращаться в суд. Гарри никогда не отличался честностью. Он попадал в неприятности во всех уголках земного шара и вечно требовал деньги телеграфом, чтобы выкарабкаться из них. И в тюрьме ему не раз пришлось побывать.
– Ты ведь не можешь быть в этом уверен, Альфред, – возразила Лидия.
Руки Альфреда снова задрожали.
– Гарри всегда был абсолютно никчемным человеком! – сердито сказал он.
– Вижу, – заметил Пуаро, – вы не испытывали друг к другу особой привязанности?
– Он обманывал моего отца самым постыдным образом! – воскликнул Альфред.
Лидия нетерпеливо вздохнула. Пуаро услышал это и бросил на нее быстрый взгляд.
– Если бы только можно было найти эти алмазы, – сказала она. – Я уверена, что разгадка заключается в них.
– Их уже нашли, мадам, – сообщил Пуаро.
– Что?!
– Да, в вашей миниатюрной композиции, изображающей Мертвое море.
– В моем «Мертвом море»? – воскликнула Лидия. – Как... как удивительно!
– Не правда ли, мадам? – мягко осведомился Пуаро.