Медраш не мог видеть его, даже когда он был почти рядом с ним, хотя его присутствие было очевидно по длинным, глубоким следам от когтей, появляющимся на деревянной крыше башни. Не удовлетворенный тем, что ослепляет своих врагов туманом, дракон использовал еще и заклинание невидимости.

А это означало, что Медраш никак не мог узнать, когда тот решит использовать свое дыхательное оружие. Но, к счастью, у летучей мыши были свои собственные чувства, и она, вероятно, уже сражалась с драконами на Равнине Черного Пепла. Животное рванулось вбок, и хотя вопль, раздавшийся через мгновение, был мучительно громким, он не причинил Медрашу никакого реального вреда.

Драконорожденный решил позволить своему животному летать так, как оно сочтет нужным. На данный момент летучая мышь понимала, как ей следует маневрировать, гораздо лучше, чем паладин. Он обратился к Торму и Бахамуту и благодарный тому, что его внутренняя сила вернулась, смог обрушить на врага холодный огонь.

И тогда боль пронзила его череп. Он почти потерял концентрацию и позволил дару, который дали ему Боги, уйти в никуда, но этого не произошло. Рыча, паладин выдавил из головы вмешательство.

Но к тому времени, как он это сделал, на крыше перестали появляться новые трещины, а быстро разрушающаяся поверхность больше не прогибалась под невидимой тяжестью. Дракон улетел.

Летучая мышь металась то вправо, то влево, пикируя и кружась, уклоняясь от новых атак, которых Медраш не мог видеть. Но проворство летучей мыши не могло спасти их надолго - только не от врага, который мог ударить клыком и когтем, взрывом звука, силой его воли и лишь Торм знал как еще.

Медрашу нужно было закончить бой быстро, и - он надеялся – он все еще не потерял силу холодного огня. Но как он мог направить силу на невидимую цель?

Ему нужно было ощутить порчу Тиамат, как он чувствовал ее раньше. Он протянул руку, руководствуясь интуиции или какой-то родственной ей способностью, и ему показалось, что он почувствовал тошнотворный очаг мерзости, пронзающий воздух.

Он протянул руку и закричал:

- Торм!

Белое пламя сорвалось с его пальцев. Туман потерял часть своей плотности, а другая часть начала переливаться и наполовину раскрыл дракона.

Существо зарычало. Размахивая крыльями, оно предпринял последнюю яростную попытку приблизиться к летучей мыши и Медрашем. А когда паладин бросил в дракона остатки святой силы, тот отказался от попытки атаковать и от заклинания невидимости. Свечение горящего здания блестело на чешуе монстра, словно пластины полированного изумруда.

- Ты… вернул меня в прежнее состояние. — Сказал дракон, обращаясь к разуму драконорожденного. Его слова были как литавры, пульсирующие и грохочущие в голове Медраша.

- Тогда отблагодари меня, - ответил паладин. - Моим товарищам и мне нужна ваша помощь против Чазара и Аласклербанбастоса.

- Я признаю, что в долгу перед тобой, драконорожденный, и я отплачу тебе, если смогу. Но я не ровня Красному Дракону Чессенты и Великому Костяному Змею. Напав на них я попросту убью себя

- Как и все здесь, — сказал Медраш, - мы сами им не ровня. Но я собираюсь успокоить и других драконов. Сколько смогу, пока мои силы не иссякнут.

Изумрудный дракон задумался над этим на пару вдохов, пока они с летучей мышью скользили над крышами. Затем он сказал:

- Не трать силы о черного. Сомневаюсь, что ты сможешь вырваться из хватки Большой Игры.

 - Я уже догадался. Значит ли это, что ты нам поможешь?

 - До тех пор, пока не решу, что мой долг уплачен.

Дракон взмахнул крыльями и взмыл в небо.

* * * * *

Аласклербанбастос прошипел слова силы, и в воздухе появилась фигура, похожая на огромный черный меч. Кто-то другой мог бы назвать это тенью, но пылающие глаза Аота узнали в этом то, чем оно было на самом деле: подвижная рана, прорезанная в ткани мира; дыра, через которую можно было провалиться в небытие.

Дыра двинулась к Аоту и Джету. Грифон спикировал. Но уступать пространство драколичу – плохая тактика, однако Аот чувствовал, как устал Джет и что грифон не был уверен в своей способности увернуться от пореза каким-либо другим способом.

Теневой меч снова налетел на них. Аот выпалил контрзаклинание и ткнул копьем в черную дыру. Ничего не произошло.

Джет продолжал уворачиваться, хотя дыра заставляла его опускаться все ниже и ниже. Аот метнул огонь в черный меч, и вспышка исчезла, когда столкнулась с заклинанием лича. Меч продолжал приближаться.

Аот прохрипел слова силы, развернул копье над головой и ткнул им в сторону дыры. Его собственный теневой меч, меньшего размера, но идентичный во всем остальном, выскочил из острия и полетел в сторону заклинания Аласклербанбастоса.

Воздух или часть самого пространства дернулись, когда два проявления небытия пытались поглотить друг друга. Аот отвел глаза, пытаясь побороть желчь, обжигающую горло. Инстинкты подсказывали ему, что если он этого не сделает, его магическое зрение может разглядеть что-то, что повредит его разуму.

Скрученные и сплетенные вместе, как сражающиеся змеи, лезвия исчезли.

Когти Джета почти коснулись булыжников, а нависший над головой, с молниями, пляшущими по голым костям, Аласклербанбастос почти завершил еще одно заклинание, которое обрушит на узкую кривую улицу дождь молний. В воздухе запахло надвигающейся бурей.

Аот метнул из своего копья дротики лазурного света. Это было то, что он мог сделать практически мгновенно, но вместе с эти это было относительно слабое заклинание. Он знал, что этого, скорее всего, будет недостаточно, чтобы сбить драколичу концентрацию, и, конечно же, этого не произошло.

Но случилось кое-что другое. Вой пронзил воздух и отбросил в сторону увенчанный гребнем череп Аласклербанбастоса. Лич резко повернул голову, ища нового врага, который осмелился напасть на его.

Аот решил, что это дало ему и Джету шанс скрыться от Чазара и отдышаться. Поняв, чего он хочет, грифон приземлился и бросился к двери. Аот поднял свое копье и выбил дверь и большую часть дверной рамы силовым импульсом.

Джет прыгнул внутрь, и они оказались в магазине свечей. Аот разрушил часть стены, и они помчались в магазин шляп.

* * * * *

Аласклербанбастос не мог видеть наглеца, напавшего на него. Но он услышал, как хлопают кожистые крылья, когда трус торопливо отступил в… дым? Хотя больше это напоминало туман.

Он выплюнул гулкую, сверкающую молнию в облако. Но после этого ничего не закричало и не упало на землю.

Он колебался, на мгновение неуверенный - идти ли за предателем или прикончить Аота Фезима. Эти колебания стоили ему времени - когда он снова посмотрел на улицу, наемника и грифона там уже не было.

Аласклербанбастос зарычал, а затем напрягся, чтобы отбросить разочарование и подумать. И когда он это сделал, он хлестнул своими лязгающими крыльями, поднялся повыше и оглядел небо в поисках огненных вспышек.

Они привели его к Чазару, который преследовал Джесри Колдкрик. Очевидно, что боевое чутье волшебницы и ловкость ее животного до сих пор сохраняли ей жизнь в столкновении с гораздо более сильным противником почти так же, как Фезим выжил в столкновении с Аласклербанбастосом.

Но теперь Джесри предстояло сразиться с двумя древними драконами, а пока она была так занята борьбой с Чазаром, она могла даже не заметить приближения Аласклербанбастоса. Драколич изучал орла, познавал его истинную природу, после чего начал шептать слова разрушения заклинания.

Орел исчез из-под наездницы. Джесри рухнула вниз и исчезла из поля зрения между крышами двух зданий. Изрыгая пламя, Чазар заревел потрясения и страданий. Он боялся, что Аласклербанбастос хотел обмануть его и убил волшебницу ради мести.

Аласклербанбастос подозревал это, и когда каждый из них устроился на крыше стоящих друг напротив друга домов  — конструкции скрипели под их весом — и посмотрели вниз на извилистый переулок, разделяющий их. Лич понял, что был прав - трупа внизу не было.

- Эти люди хитры, - сказал он. – Должен отдать им должное.

Чазар уставился на него.

- Ты кусок навоза! Я почти догнал ее! А потом ты… отвлек меня!

Раздражительность красного дракона напомнила Аласклербанбастосу о том, как сильно он его презирал, как сильно хотел наброситься… но нет. Не сейчас. Может быть, через несколько лет.

- Я понимаю, что ты чувствуешь. - Начал он.

- Нет! — Рявкнул Чазар.

- Понимаю. Ты ненавидишь волшебницу за то, что она обманула тебя. Я ненавижу Фезима за то, что он сделал из меня раба. И поэтому мы оба отвлеклись от битвы, преследуя их. В то же время происходящее меняется.

- Что ты имеешь в виду?

- Ллемградак напал на меня как раз в тот момент, когда я собирался прикончить Фезима. По крайней мере, я практически уверен, что это был он.

- Зачем ему это делать? Он должен понимать, что наберет больше очков, помогая нам сохранить неприкосновенность игры, чем любым другим путем.

Аласклербанбастос фыркнул:

- Так я и предполагал. Но, возможно, я упустил из виду тот факт, что мы играем в игру, рассчитанную на десятилетия или даже столетия, и каждый достойный игрок использует долгосрочную стратегию. Ллемградак может быть готов пожертвовать очками сейчас в надежде, что это окупится позже.

Горящие желтые глаза Чазара сузились.

- Какие бы планы он ни строил, он не посмеет идти против нас в одиночку.

- Нет, не посмеет, но мы должны быть готовы к тому, что другие драконы тоже повернутся против нас.

- Будь ты проклят! Это ты привел их сюда!

- И, к счастью для тебя, я придумал, как приспособиться к новым обстоятельствам.

- Как?

- Мы перестанем отвлекаться на врагов, даже на тех, которых особенно ненавидим, — сказал Аласклербанбастос, — или на любые мелкие неприятности в воздухе. Мы закончим бой на земле до того, как предатели накинутся на нас с неба.

- Как мы это сделаем? — Спросил Чазар.

- Мы найдём Шалу Каранок и ударим по ней всем, что у нас есть, потому что она единственная альтернатива тебе для Чессенты, и если мы её убьем, повстанцы сложат оружие. А если кто-нибудь из трескельцев или дженази будет настолько глуп, чтобы продолжать сражаться после этого, верные тебе войска сокрушат их.

 Чазар хмыкнул.

- Это может сработать.

- Сработает! А в придачу забери и Джесри Колдкрик с Аотом Фезимом. Они будут стоять защищать Шалу. А потом, когда другие драконы увидят, что город наш, они подчинятся - они не станут драться с нами и со всеми лучниками и катапультами, которые могут метнуть в воздух стрелу или камень.

Чазар расправил крылья.

- Давай же сделаем это.

* * * * *

Пробив несколько стен, Аот и Джет остановились в мясной лавке и стали ждать - выследит ли их Аласклербанбастос или снесет с лица земли всю улицу, чтобы уничтожить их. Аот использовал это время, чтобы глотнуть воды из бурдюка и промочить пересохшее от дыма горло. Джет обнаружил, что мясник торговал кониной, и принялся пожирать мясо.

Через некоторое время стало очевидно, что Аласклербанбастос отказался от преследования. Аот расслабился, выпустив напряжение, которое, как он неосознанно накапливал, хотя и готовился к новому бою с драколичем.

- Помнишь, какой хитрый план у тебя был? — спросил грифон через ментальную связь, так как его клюв был занят поеданием конины. - Тот, где мы с тобой прокрались бы в Аканул и убили дракона, и из-за этого не случилось бы войны?

- Да. — Ответил Аот.

- Как думаешь, сработало?

Аот нахмурился, а затем рассмеялся.

- Очевидно, что сработал блестяще. Настоящей целью было предотвратить вторжение на Тимантер, что мы и сделали. Вместо этого мы сражаемся на чессентской земле. Ну что, готов вернуться в битву?

Джет проглотил последний кусок конины.

- Просто открой дверь.

Аот сделал это и выглянул на улицу. Не было видно ни драколича, смотрящего на него сверху вниз, ни какого-либо другого врага в поле зрения. Где-то поблизости шла битва — он слышал ее сбивчивый рев — но она еще не распространилась на этот участок улицы.

Когда он и Джет взлетели, наёмник заставил грифона подняться очень высоко. Это заставляло его чувствовать себя незащищенным, но это была его единственная надежда оценить общий ход битвы, несмотря на клубящийся, жгучий дым и здания, перекрывающие обзор.

Даже после того, как Джет достиг вершины своего максимума, ни один дракон, живой или мертвый, не атаковал их. Но когда Аот увидел, где на самом деле находятся Чазар и Аласклербанбастос, он выругался.

Войска, верные Красному Дракону, собирались для нападения на центральную часть строя союзников. Сам Чазар возвышался среди них, отдавая им приказы и пытаясь вдохновить их. Сверкая молниями, Аласклербанбастос приземлился на крыше немного в стороне, вероятно, чтобы не спугнуть воинов своего нового партнера. Судя по всему, он присоединится к атаке, когда она начнется.

- Они бросают все силы на Шалу.- Сказал Джет.

- Да, — ответил Аот. — Отнеси нас туда.

Когда они мчались к войскам Шалы, Аот протрубил в свой горн, потому что, и хотя наёмники на земле были заняты и вряд ли смогли бы добраться до Шалы, всадники на грифонах могли помочь ему. И один за другим наёмники на грифонах вылетали из мрака и присоединился к Аоту.

Они повернули на запад, чтобы избежать преждевременного столкновения с противником, а затем обогнули строй Шалы. Когда они прибыли, к их летающей роте присоединилось еще больше всадников на грифонах. Сидя на Эйдер вдвоем, Гаэдинн и Сон-лиин летели перед группой дженази ветра в развевающихся одеждах и с голубыми линиями, сверкающими на их лицах. Джесри с ее посохом, пульсирующим огнем, парила, как дженази - что-то явно случилось с ее орлом. Оракс и Мералейн летели на своих украденных дрейках.