- Подлетим поближе! - Сказал Медраш. В ответ крылья Праксасаландоса забились еще быстрее.

Медраш высоко поднял свое копье и открылся безграничной праведной силе Неистовой Верности. При этом он смутно ощутил, что Бахамут в каком-то метафизическом смысле находится рядом с его божеством и тоже готов поделиться своей силой. Вероятно, что никто другой этого не видел, но холодный белый огонь потек по копью, стекая в руку паладина в стальной перчатке.

Затем драконорожденный ощутил такой мощный прилив сил, что почти усомнился в своей способности сдержать ее. Тем не менее, ощущение было не пугающим, а восторженным. Если его тело сгорит, то душа, что останется, будет вечно гореть во славе, как звезда.

Ему пришлось напрячься, чтобы отбросить подобные фантазии и сосредоточиться. Каким бы радостным ни было простое наслаждение от связи с божественным духом, его долгом было использовать дар и как можно быстрее - Чазар уже сложил крылья, чтобы нырнуть на людей внизу.

Медраш направил копье, и из него вырвалось серебристое пламя. Он был уверен, что все это видят, и Чазар дернулся, когда вспышка омыла его тело.

- Чазар! - крикнул Медраш. – Да поможет тебе Торм! Пусть он очистит тебя от скверны Тиамат и ксорвинтаала!

Чазар взмахнул крыльями и вышел из пике. Он будто скользил, будто был ошеломлен или просто не обращал внимания на яростную борьбу, бушующую со всех сторон. Пракс повернулся и погнался за ним.

Медраш держал силу Неистовой Верности, переливающуюся вокруг тела Чазара, пока та окончательно не исчезла. Когда вспышка погасла, Медраш поник от изнеможения.

 - Сработало? — Спросила Бири.

 Тем временем траектория парения Пракса приближала их ближе к земле.

 - Думаю, да. - Ответил Медраш.

 Затем Чазар с горящими желтыми глазами резко повернул голову. У Бири перехватило дыхание. Медраш подумал, что они были слишком близко. И тогда из пасти Красного Дракона вырвалось пламя.

* * * * *

Кхорин знал, что в воздушном сражении, где опасность может прийти сверху, снизу или с любой другой стороны, воин должен сохранять бдительность. Он также изо всех сил старался найти Чазара, хотя представлял, что древнего красного дракона, изрыгающего пламя, будет трудно не заметить, как только он и его спутники окажутся достаточно близко к нему.

Тем не менее, всякий раз, когда он считал обстановку вокруг себя спокойной, он отвлекался на обстановку снизу. Поскольку всадники Братства на грифонах были в воздухе, его копейщики наверняка были где-то там, внизу, и ему нужно было посмотреть, как они держатся.

Там! Вот они, построение-якорь в центре армии союзников — если кто-то вообще захочет удостоить беспорядочные массы людей внизу этим названием. Они сгруппировались вокруг трескельского штандарта с изображением короны, рядом с которыми были еще два знамени – с жезлом и полосой огня. Чессентские штандарты были по бокам.

Но вот другие чессентцы атаковали переднюю линию построения, и, что было неизбежно в результате прямой атаки, сплошные ряды где-то разбивались, из-за чего строй казался рваным и неровным. Но они держались.

Проблема была у арьергарда. Некоторые из врагов обошли союзников, чтобы атаковать их сзади, и, судя по всему, враги могли прорваться сквозь задние ряды, крики о помощи которого всеми игнорировались или оставались неуслышанными в общем хаосе битвы. Среди всего этого шума и неразберихи, возможно, никто даже не понял, что происходит.

Но когда Кхорин послал Айрона вниз, он подумал, что кто-то должен что-то сделать с этим. Он понимал, что когда в воздухе летают драконы, Аот, Джесри и может быть даже Гаэдинн тоже должны быть там. Но все же кто-то должен был следить за происходящим на земле.

Расстегивая ремни, дварф понял, что на самом деле корит себя за то, что так долго отсутствовал.

Затем Айрон рухнул на одного из вражеских солдат, который повалился на землю от удара и когтей летучей мыши. Кхорин вонзил свое копье в другого врага, выхватил свой боевой топор и выпрыгнул из седла.

Железо качнулось под ним и лишило спешивание всякого изящества, которое он планировал - Кхорин свалился с тела летучей мыши и рухнул на землю. Он застонал от удара, но затем вскочил и начал раскачиваться.

Испугавшись, его противники медлили. Дварф зарубил двоих мужчин до того, как остальные начали защищаться, и даже тогда они больше беспокоились о Айроне. К удивлению Кхорина, летучая мышь осталась с ним на земле, и хотя животное было неуклюжим, оно крутилось и металось из стороны в сторону, неся смерть своими крыльями и острыми клыками. Воодушевленный хаосом, который дварф и огромная летучая мышь, посеяли среди врагов, арьергард союзников сплотился и бросился в атаку.

Тем не менее, какое-то время Кхорин думал, что битва может пойти по любому пути. Затем, когда он разрубил живот очередному сопернику, мужчины начали кричать. Он огляделся, чтобы понять почему, и воспользовался моментом, чтобы отдышаться. Ситуация показалось страшным даже ему, хотя это было, скорее, из-за какой-то ауры страха, нежели натуры или внешности новых участников битвы.

Мертвецы поднялись из-под земли и начали колоть и бить чессентцев, и это было уже слишком - нападавшие развернулись и побежали прочь. Некоторые даже бросили оружие и щиты, чтобы бежать быстрее.

Наемники не бежали, но тоже отшатывались от качающихся, шаркающих трупов.

- Все в порядке! — раздался высокий, задыхающийся голос. -Они на нашей стороне!

Кхорин протиснулся между двумя копейщиками и увидел миниатюрную курносую девушку верхом дрейке. Он смутно помнил ее из собрания магов Лутчека Аота.

Она тоже помнила его.

- Кхорин Скуллдарк! Ты вернулся!

- Конечно, — ответил он, — и здесь, на земле, я главный. За пять вдохов или меньше расскажи мне, что, во имя Двойных Топоров, происходит.

* * * * *

Не было никакой надежды избежать огненного дыхания Чазара. Хотя это была жалко неадекватная защита, Медраш поднял щит в попытке защитить Бири и себя.

Между тем у Праксасаландоса была, по сути, та же идея. Он не мог увернуться от пламени, но сумел взмыть вверх, так что оно обожгло его брюхо, а не всадников на его спине.

К сожалению, поскольку его тело находилось в вертикальном положении, Медраш начал соскальзывать со спины дракона. Ревя, пытаясь побороть слабость своих мышц, он вцепился в шкуру дракона пальцами и коленями. Он молился, чтобы Бири тоже держалась. Сейчас он ничем не мог ей помочь.

Пракс продолжил крутить сальто назад, пока не повернулся животом к земле. Однако его тело все еще горело, поэтому он внезапно рухнул.

Медраш посмотрел вниз, на остроконечную крышу, несущуюся к ним навстречу.

Он воззвал к Торму, и небольшая волна силы божества - это было все, что он мог собрать и удержать в своем истощенном теле - влилась в него. Он сосредоточил её в своих сжатых пальцах, а затем передал Праксу.

Дракон внезапно вздрогнул под ними и взмахнул крыльями. Пракс не мог остановить падение, но он смог замедлить его и до конца развернуться ногами вниз.

Когда он врезался в крышу, от тут же принял жидкое состояние, что, возможно, спасло наездников. Тем не менее, мощнейший толчок превратил мысли Медраша в звенящий беспорядок. К тому времени, когда он вышел из оцепенения, он почти соскользнул вниз, с карниза, пока рядом с ним текли ручейки ртути. Он ухватился за черепицу и закрепился на крыше.

Он огляделся. Бири был чуть выше. Казалось, ей не грозила опасность упасть вниз или соскользнуть, но он не мог сказать, дышит ли она.

Ужасно, но Пракс не полностью превратился в жидкий металл. Некоторые струйки горели, в то время как отдельные части тела лежали посреди луж ртути.

Как ни тревожно все это было, Медраш едва мог уделить ему внимание, потому что Чазар, с горящими желтыми глазами и пламенем, вырывающимся из-под его клыков, несся к крыше.

Все еще дрожа от падения, остро ощущая предательский уклон под ногами и обрыв за спиной, Медраш с трудом поднялся на ноги. Поняв, что в какой-то момент он уронил копье, драконорожденный схватился за меч. Он надеялся, что сможет хотя бы нанести удар до того, как красный дракон сокрушит его.

И тогда Баласар и его мышь метнулись в голову Чазара, а драконорожденный метнул свое копье в глаз дракона. Он не попал, но снаряд застрял в складках кожи под ним.

Чазар нанес ответный удар, но летучая мышь увернулась, и пылающие пасти сомкнулись в пустоте. Баласар продолжал порхать вокруг головы змея, попутно метая в него ножи.

Выровнявшись, Чазар вывернул шею для еще одного удара. И тогда завыл ветер. Хотя Медраш ощутил только слабый след взрыва, этого было достаточно, чтобы отбросить его назад прежде, чем он взял себя в руки.

Чазар принял на себя всю силу взрывной волны. Она ударила его в бок и метнула о башню. Он и куски разбитого песчаника вместе упали на землю. Тем временем Баласар и его летучая мышь кувыркались в воздухе, но, к счастью, не пострадали от столкновения с чем-либо.

Взревев, Чазар поднялся, взмахнув крыльями и с грохотом разбрасывая во все стороны обломки. Затем над ним пролетела Джесри Колдкрик. К удивлению Медраша, наемница летела верхом на огромном орле, а не на грифоне.

Он почти не сомневался, что она вызвала ветер, и Чазар, по-видимому, был того же мнения. Он изрыгнул пламя, но не попал в орла, который промчался мимо. А поскольку улица, на которую он приземлился, была слишком узкой, чтобы он мог расправить крылья, дракон не смог сразу вернуться в воздух, чтобы последовать за ней. Он зарычал и бросился за волшебницей пешком.

У Медраша не было возможности проследить за ним, даже если бы он и хотел, и тогда он понял, что до сих пор не проверил Бири. Как только он вскарабкался к ней, она застонала и шевельнула рукой.

Баласар приземлился на крышу и спрыгнул с седла.

- Ты в порядке? – Спросил он.

- Думаю, отделаюсь синяками, - ответила волшебница маг. Она попыталась сесть, и Баласар помог ей. - Спасибо Праксу, - она оглядела крышу, и печаль прозвучала в ее голосе. - На этот раз он не соберется, не так ли?

- Я так не думаю. - Сказал Медраш.

- Итак, - сказал Баласар, - я так понимаю, экзорцизм не сработал.

- Нет, - ответил Медраш, и в нем закипел гнев, вызванный замешательством. - И я не понимаю! Зачем Неистовой Верности призывать меня спешить сюда, если я не могу повлиять на исход битвы?

- Быть мне сыном жабы, если я знаю, - ответил Баласар. - Это твое суеверие и твоя магия. Но, возможно, есть причина. Подумай об этом.

Медраш сжал свой кулон в форме рукавицы, словно хотел выжать из него вдохновение.

- Хорошо. Я освободил Пракса, но он металлический дракон. Чазар – цветной, а именно цветные драконы служат Тиамат. Может быть, я не могу направить достаточно силы, чтобы разорвать ее хватку.

- Но не все драконы, сражающиеся на стороне Чазара, цветные, - сказал Бири- Я видела нескольких драконов-драгоценных камней.

- И если я смогу заставить их напасть на Чазара, — сказал Медраш, — или просто уйти, это значительно поменяет расклад сил. Это может дать Аоту и Шале Каранок реальный шанс на победу.

 - Возьми мою летучую мышь, — сказал Баласар. - Она понадобится тебе, чтобы приблизиться к своим целям.

 - Спасибо, - Медраш вскарабкался на гребень крыши, и животное взгромоздилось на нее. - Вы двое будете в порядке?

- Все хорошо, - сказал Бири. - Мне просто нужно немного перевести дух, а потом мы найдем путь вниз. Я полагаю, что Кхорину и его пехоте не помешает еще один мечник и волшебник.

Медраш коснулся пятками бока летучей мыши, и животное взмахнуло крыльями и взмыло вверх. Ненавидя темноту, жгучий дым и более высокие сооружения, которые, казалось, были вовлечены в общий заговор, чтобы лишить его ясного обзора пространства вокруг, паладин оглядывался по сторонам.

Первым, кого он заметил, был Аласклербанбастос, безошибочно узнаваемый даже тем, кто никогда его не видел, благодаря его огромным размерам и мерцанию молний на его голых костях. По словам Джесри, переданными через Кхорина, Аот нашел способ контролировать лича. Но если так, то существо соскользнуло с поводка, потому что дрался драколич со своим бывшим хозяином.

Великий Костяной Змей изверг молнию. Джет поднял одно крыло и благополучно откинул своего седока в сторону. Аот выпустил из своего копья радугу предположительно разрушительной силы. Но Аласклербанбастос даже не стал уворачиваться, и магия никак не подействовала на скелет огромного дракона.

Медраш хотел пойти на помощь тэйцам. Все в Аласклербанбастосе возмущало его чувства паладина и драконорожденного. Он едва мог смотреть на лича, не сжимаясь и не дрожа от ненависти.

Кроме того, Аот, похоже, нуждался в помощи, потому что в данный момент не так много других всадников на грифонах сражались с Аласклербанбастосом. Очевидно, драконы истощали их, причиняя вред им и их ездовым животным или просто истощая их запасы стрел. Вскоре в воздухе не останется боеспособных противников, и драконы обратят своё внимание на беззащитных солдат на земле.

Именно поэтому Медраш решил, что он должен придерживаться своего первоначального плана. Это давало единственную реальную надежду на победу. Хотя его инстинкты кричали против этого, он пролетел мимо драколича и боевого мага.

Дым как будто сгустился. Потом он понял, что это уже не дым - не над этим участком города - а нечто более влажное и чистое: туман.

Но хотя в тумане было легче дышать, он еще мешал зрению, и вскоре паладин понял, что туман настиг и других. Под ним, едва заметные сквозь облака, потрепанные наемники ухаживали за своими ранеными грифонами.

Затем он услышал грохот, и из тумана и мрака выплыла приземистая барабанообразная башня. Даже если она изначально не задумывалась как бастион, сейчас он стал таковым для войск Аота и Шалы, укрывшихся внутри. Они, вероятно, могли бы долгое время сдерживать воинов, окружавших строение, если бы не существо, которое крушило и прорывалось к ним сверху.