Прилетели и другие люди, которых Аот и не надеялся увидеть. Кхорин летел верхом на гигантской летучей мыши. Баласар и драконорожденная с белой чешуей прискакали на лошадях, сотворенных из застывшего тумана, чьи тела рассеялись, как только тимантерцы спешились.

- Мы действительно можем справиться.

- Или, по крайней мере, пусть все наши друзья будут с нами в загробной жизни, — ответил Джет. — В любом случае, бой грядет.

Он был прав. Чазар расправил крылья, а его воины поспешили в стороны или просто попадали, чтобы не быть раскиданными Героем Войны. Красный Дракон взмыл в воздух, и Аласклербанбастос спрыгнул со своей крыши. Взмах его бесплотного хвоста оторвал половину крыши и несколько досок со стены. Под драконами воины выкрикивали боевые кличи и бросились в атаку.

Аот и Оракс обрушили на Аласклербанбастос огненные всплески. Устроившись на земле за рядами воинов Шалы, и взмахивая своим посохом, как двуручным мечом, Джесри бросила в лицо Чазару воющий ветер, полный камней. Мералейн, чьи руки непрерывно двигались, как у жонглера, выхватывала кусочки тьмы из ткани ночи и бросала их в красного дракона. Всадники на грифонах, дженази ветра и лучники выпускали свистящие тучи стрел в приближающихся драконов.

И ничто из этого даже не замедлило их. Аласклербанбастос прошипел слова силы, и в воздухе появилась огромная когтистая рука из тени. Она рванула вперед, и Джет лишь чудом увернулся от неё. Чазар изверг ослепительную вспышку огня. Когда пламя погасло, Джесри стоял невредимой там, куда упало пламя – вокруг неё лежали черные и скрюченные тела.

Тем временем массы копейщиков и мечников столкнулись друг с другом. И хотя Аот считал иначе, трудно было не думать, что их борьба бессмысленна по сравнению с боем, что вспыхнул над их головами.

Аот выстрелил в Аласклербанбастоса звуковым снарядом, и по всей длине скелета существа прокатилась дрожь. Но кости не сломались, а лич не дрогнул. Он мотнул головой справа налево, и в его пустых глазницах вспыхнул бледный свет. Аот почувствовал, как его мускулы пытаются сжаться и онеметь. Он прорычал слово контрзаклинания и выпустил силу защитной татуировки - его конечности расслабились.

Нескольким дженази ветра повезло меньше. Они не могли двигаться или, по-видимому, даже приказать воздуху переместиться, когда Великий Костяной Змей прорычал заклинание, и посреди них взорвался поток кислоты. Пузырясь и шипя, плоть дженази растворялась, а дымящиеся кости посыпались на землю.

Кислота тоже падала и расплёскивалась на земле. Она приняла форму дракона, вставшего на дыбы,  и ударила ближайшего арбалетчика передней лапой. Тот упал, корчась и крича от боли, пока жидкость, впитавшаяся в его лицо и грудь, не лишила его голоса.

Аласклербанбастос был близко. Джет увернулся вправо, и драколич повернулся, чтобы держать грифона и его наездника перед своим парализующим взглядом. Затем, подобно яркому ревущему водопаду, пламя обрушилось на дракона сверху.

* * * * *

 Джесри изо всех сил старалась сохранить уверенность и неукротимую волю, необходимые для колдовства. Тем не менее, когда драконы приближались, было трудно игнорировать страх, шепчущий о том, что она и ее друзья слабее их. И когда в поле зрения появились другие драконы, она почти почувствовала укол отчаяния.

Но затем сапфировый дракон пролетел сквозь крыло Чазара, оставив на нем дыру и заставив самого красного дракона издать вопль боли. Чазар и отклонился от курса, и прежде чем он успел прийти в себя, изумрудный дракон рухнул на него сверху и швырнул на землю.

Изумрудный дракон тут же взлетел. Чазар вскочил на ноги. Его хлесткий хвост попутно убивал окружающих воинов. Он изрыгнул пламя в дракона зеленого цвета, но существо взмахнуло крыльями и увернулось.

Джесри понятия не имела, почему меньшие драконы перешли на другую сторону, но, поскольку они это сделали, возможно, у нее и ее товарищей все-таки появился реальный шанс. Она поразила Чазара ударом мороза. То же самое сделала драконорожденная волшебница с белоснежной чешуей и серебреным пирсингом, вращавшая палочкой, сделанной будто из облака.

* * * * *

Цера повела свою группку жрецов вперед, на рев и лязг битвы. Затем масса воинов перед ней на мгновение расступилась, дав женщине ниже среднего роста возможность бросить ясный взгляд на то, что происходило впереди. Женщина ахнула и резко остановилась.

Она и её сторонники нашли остальных столичных жрецов Амаунатора в их собственных храмах, арестованных Хранителями Змей. У драконопоклонников явно не было достаточного количества людей, чтобы захватить всех, но они нейтрализовали все известные храмы, духовенство которых было особенно недовольно господством Церкви Чазара.

Удивив похитителей, как они, вероятно, удивили своих пленников, Повелители Солнца обнаружили, что сокрушить их довольно легко, тем более что каждая победа добавляла в их группу новых рекрутов. Цера старалась не чувствовать слишком большого злорадства, когда Хранители Змей падали замертво, хотя, когда она вспомнила, как они заключили ее в тюрьму и пытали, было трудно не почувствовать, что быстрая смерть от боевого заклинания или удара меча – слишком большая награда для них.

Когда все слуги истинного Бога были свободны, она повела свой отряд на запад, к армиям, которые, судя по раздающемуся эхом грохоту, начали серьезное сражение. Ей и ее товарищам пришлось выдержать пару стычек, но они обошли основные силы Чазара, избежав крупного столкновения. Это казалось более разумным курсом. Несмотря на то, что она и другие жрецы были опытными клириками, обученные воины все еще имели неплохие шансы перебить их до того, как они пересекутся с войсками под командованием Аота или Шалы.

То, что они благополучно добрались до войск последней, заставил Церу почувствовать прилив гордыни, вызванный ее открывшимися талантами полководца. Так же она яростную решимость сделать все возможное, чтобы помочь обороне. Но это чувство исчезло, когда она увидела сердце битвы – решимость сменил страх.

Драконы сражались друг с другом, и их борьба почти превратилась в основной лейтмотив битвы – по крайней мере, в той части поля биты, который она могла увидеть. Воины отступили, чтобы уберечь себя от случайного взмаха лапой или хвостом. Это ограничивало их возможность вступать в бой друг с другом, хотя они и не казались особенно склонными к этому. Без сомнения, испытывая то же изумление и ужас, что и Цера, они тоже просто наблюдали, как драконы дерутся друг с другом.

Наблюдали, а не помогали. Либо они сомневались в способности простых людей и дженази повлиять на результат этого столкновения, либо боялись атаковать не того дракона. Только маги, такие как Аот, и несколько мастеров-лучников, таких как Гаэдинн, посылали вспыхивающие вспышки силы или стрелы в стремительное, кружащееся цветастое пятно.

На несколько ударов сердца Цера задумалась - близится ли спасение, смогут ли драконы, необъяснимым образом присоединившиеся к их делу, победить Аласклербанбастоса и Чазара? В конце концов, они превосходили их по численности синих и красных и заставили вести бой на земле. Золотой и привязанный к земле сапфировый со сломанным крылом драконы жгли и отрывали рога, крыловидные фаланги, ребра и другие части скелета драколича. Изумрудный и еще один сапфировый драконы оставили кровавые раны на шкуре Чазара. С воем они ударили красного дракона по передней лапе, да так сильно, что он выгнулась в неправильную сторону и больше не могла выдерживать вес хозяина.

Но затем сверху на золотого дракона брызнула темная жидкость, и он дернулся от боли. Мгновение спустя еще один дракон – черный - бросился на него, как ястреб, схвативший голубя на лету. Оба дракона пробили стену дома и продолжили сражаться внутри  - Цера была уверена в этом, ведь их яростная схватка заставляла постройку ходить ходуном.

Пока золотой дракон был занят, Аласклербанбастос посмотрел на сапфирового и прорычал заклинание. Дракон-драгоценный камень развернулся и попытался сбежать, но был слишком медленным - щупальца тени вырвались из земли, обвились вокруг тела и повалили его на брюхо.

Драколич развернулся и выплюнул молнию в изумрудного дракона. Дракон содрогнулся и рухнул на землю. Чазар прыгнул, взмахнул крыльями и вцепился в переднюю часть стопы оставшегося сапфирового дракона своими пылающими челюстями. Он хлестнул его по шее, одновременно с этим не разжимая челюстей.

Лапа оторвалась, а дракон упал на землю. Кровь хлынула из огрызка, и существо содрогнулось. Чазар заскрежетал костями лапы, прожевал её и проглотил.

Затем он и Аласклербанбастос обратили свои взоры на людей и дженази перед ними и, даже не потрудившись снова взлететь, бросились вперед. Некоторые воины с криком бросились врассыпную. Другие пытались сражаться, но драконы отбрасывали их в сторону и топтали.

Цера не могла атаковать обоих драконов одновременно, поэтому она начала читать молитву, чтобы помешать Аласклербанбастосу. Почему нет? Он был нежитью, а за ее спиной были все лучшие жрецы столицы. Даже без них она причиняла ему боль раньше, и хотя она потеряла его филактерию, которая давала ей такую возможность, может быть какой-то остаток той связи все еще держался.

Она потянулась к Хранителю, и он наполнил ее своим светом. Женщина взмахнула своей булавой над головой, и из нее вырвалось ослепительное сияние, безвредно прошедшее через всех живых, оказавшихся на пути, и обожгло лицо Аласклербанбастоса. Драколич покачнулся, остановился, после чего попятился, отступая под каким-то невидимым давлением.

Другие жрецы тоже начали читать молитвы. Их теплый свет полился в нее и через нее, добавляя сил её заклинанию. После этого к ним присоединились жрецы других богов. И хотя их сила исходила из других источников, она так же помогла ей.

- Да! – подумала Цера. - Мы сожжем его!

Затем, поборов силу света, Аласклербанбастос двинулся прямо на жрицу, набирая скорость с каждым шагом.

* * * * *

Чазар согнул задние лапы и расправил крылья для прыжка. Джесри могла сказать, что этот прыжок перенесет его через большинство воинов, которые стояли между ним и Шалой, после чего дракон рухнет на бывшую правительницу и ее ближайшую охрану.

Джесри указала своим посохом и брызнула огнем в глаза дракона. Это не повредило бы ему, но она могла сделать это мгновенно и, как она надеялась, этим отвлекла бы его, прежде чем он набросится на Шалу. Посох завизжал в идиотском ликовании от того, что его наконец-то использовали для вызова огня, и, несмотря на остроту момента, она почувствовала соответствующий трепет.

Вздрогнув, Чазар повернулся в ее сторону.

- Разве не меня ты хочешь больше всего? - Крикнула она.

- Да, — прохрипел красный дракон. Кровь из его ран стекала на землю. - Я любил тебя. Я хотел дать тебе все.

- Я тоже тебя любила, — сказала она. - И я хотела верить, что ты можешь быть тем самым героем из легенд. Но ты не он. Ты слишком долго был в заключении во тьме, и это сломало тебя. Теперь мне остается только убить тебя.

 - Попробуй. - Сказал Чазар и направился к ней.

 Девушка швырнула в него струю льда и града. Драконорождённая волшебница усилила эффект взмахом своей туманной палочки. Мералейн разбрасывала перед драконом клочья тьмы.

Чазар продолжал приближаться, хотя и не так быстро, как мог бы. Он хотел, чтобы Джесри почувствовала себя беспомощной перед тем, как он убьет ее.

Шала и несколько ее солдат атаковали его сзади. Даже не оглядываясь, он отбивал их удары взмахами хвоста.

Гаэдинн и другие наездники на грифонах спикировали и, кружа над драконом, вонзали в его чешую острые наконечники стрел. Чазар взмахом крыла ударил спустившегося слишком низко наемника, отчего человек и грифон беспомощно закувыркались в воздухе. В остальном же дракон проигнорировал атаки наёмников и продолжил ковылять к Джесри.

Волшебница расправила землю перед собой, превратив её в некое подобие зыбучего песка, а затем заставила пряди грязи заструиться вверх по телу красного дракона, в попытках задушить и опутать его. Но, хлопая и щелкая крыльями, Чазар вырвался из хватки, попутно приблизившись к волшебнице.

В лучшем случае у Джесри было время еще на одно заклинание, но на какое, когда все они казались бесполезными? На одно жуткое мгновение ее разум опустел. Тогда к ней пришла идея.

 Почему Чазар был так неудержим? Потому что она дала ему силу и жизнь в Царстве Теней и затем снова на поле битвы, где Аласклербанбастос чуть не убил его. И, может быть, то, что она дала, она могла и забрать.

Она объединила свою волю с разумом посохом, и соединилась с пылающим ядром красного дракона. Она ухватила его внутренне пламя и потянула.

Чазар запрокинул голову и закричал.

Все было так, как она и задумывала. Но казалось, что нужно осушить океан пламени, остатки того, что она дала ему, и огромные запасы, которые он создал для себя после возвращения из Шадоуфэлла. Она не была уверена, что сможет справиться с потоком, который хлынет на посох и её, но ей придется. Если же она не удержит поток, то он вырвется наружу, убив всех на поле боя, кроме самого Чазара.

Джесри бросила часть пламенной силы обратно в Бессмертный костер, из которого она и ее посох черпали её. Другую её часть волшебница заставила превратиться в золотисто-огненный столб, возвышающийся выше самого высокого шпиля в Лутчеке, и окружила им себя. И все же было что-то еще, сотрясавшее ее и одновременно топившее её силы.

Девушка боролась с паникой, пока что-то — возможно, интуиция волшебника — не подсказало ей, что она может сделать с огнем что-то ещё; что-то, что позволит её заточить силу в ловушку. Не пытаясь понять — на это не было времени – она просто вызвала эту магию. Жар разлился по её венам.

Посох визжал от экстаза, вызванным, контролем над таким количеством пламени. Он все еще вопил, когда взорвался, и толчок выбросил Джесри из яркого пространства во тьму.