Я не знаю, многие ли из нас могли расшифровать эту историю, не запутавшись в обилии Динариев и Чаш, выскакивавших именно тогда, когда нам более всего хотелось ясной иллюстрации событий. Рассказчик вел повествование не слишком связно — может, потому, что от природы тяготел скорей к абстрактным построениям, нежели к наглядным образам. В общем, некоторые из нас, случалось, отвлекались или задерживались на каком-то сочетании карт и упускали нить рассказа.

К примеру, воин с грустным взором заинтересовался очень похожим на него Пажом Мечей и Шестью Посохами, к коим присоединил он Семь Динариев и Звезду, будто намереваясь строить свою вертикаль.

Может быть, ему, солдату, заблудившемуся в чаще, эти карты напомнили, как он, идя на свет мерцавших огоньков, вышел на поляну, где пред ним предстала дева, бледная, как свет звезды, бродившая в ночи с распущенными волосами и в одной рубашке, высоко держа зажженную свечу.

Так или иначе, воин непреклонно строил свой столбец, куда добавились две карты Мечей, Семерка с Королевой, — сочетание, вообще непросто поддающееся толкованию и здесь, наверно, требовавшее слов вроде:

— Благородный рыцарь, умоляю, отдай мне свое снаряжение и оружие! — (На миниатюре Королева Мечей представлена в доспехах — в браслетах, налокотниках, железных наручах, виднеющихся из-под белоснежных шелковых расшитых рукавов.) — Я легкомысленно пообещала принадлежать тому, о чьих объятиях мне теперь невыносимо даже думать, и сегодня ночью он станет требовать, чтоб я сдержала обещание! Я чувствую, он уже близко! Но если я буду в доспехах, он до меня не доберется! Ах, защити бедную девушку!

В том, что воин сразу согласился, не было сомнений. Облачившись в его снаряжение, простушка превратилась в королеву турнира, стала важничать и в то же время ластиться, как кошка. Чувственная улыбка озарила ее бледное лицо.

В картах, следовавших дальше, разобраться тоже было нелегко: Двойка Чаш (знак распутья, выбор?), Восьмерка Динариев (сокрытое сокровище?), Шестерка Чаш (праздник влюбленных?).

— Я хочу отблагодарить тебя, — сказала, видно, дева. — Выбирай награду: я могла бы одарить тебя богатством или…

— Или?

— …даровать тебе себя.

Воин постучал по Чашам: выбрал он любовь. Дальше нам пришлось напрячь свое воображение: воин был уже раздет, девица расстегнула только что надетую броню, и он, просунув руку между бронзовых пластин, коснулся тугой и нежной девичьей груди, пробрался под железо поножей к теплому бедру…

Солдат был человеком сдержанным, стыдливым и не стал вдаваться в частности, лишь с томным видом рядом с Чашами положил другую карту, золото Динариев, как будто восклицая:

— Словно в Рай попал…

Фигура, появившаяся следом, подтверждала представление о Преддверии Рая, но тут же заставляла опомниться от сладостного забытья: это был Папа со строгой белой бородой как у первого из Римских Пап, который ныне охраняет райские Врата.

— Какой там Рай? — прогремел над лесом в небесах Апостол Петр, восседавший на престоле, — Для этого врата наши закрыты раз и навсегда!

То, как выкладывал рассказчик следующую карту, — быстрым жестом, но прикрыв ее и заслоняя другой рукой глаза, — подготавливало всех нас к неожиданной картине — той, что предстала перед ним, когда, переведя свой взгляд с грозного предела на ту даму, в чьих объятиях лежал он, воин в обрамлении латного нашейника вместо лукавых ямочек и вздернутого носика воркующей голубки увидел частокол зубов без десен и губ, дыры ноздрей в кости, желтеющие скулы черепа и ощутил, что приникает к членам трупа.

Леденящее душу явление Номера Тринадцать Старшего Аркана (подпись «Смерть» отсутствует и в тех колодах, где подписаны все прочие фигуры) разожгло во всех нас острое желание узнать, чем кончилась эта история. Что означала следующая таро, Десять Мечей, — преграду из архангелов, не допускавших окаянную душу на Небо? А что — Пятерка Посохов? Опять дорогу через лес?

Тут столбик карт сомкнулся с Дьяволом, положенным предшествующим рассказчиком.

Не долго мне пришлось гадать, чтобы понять: из леса появился тот самый жених, которого так опасалась мертвая невеста, и был это не кто иной, как Вельзевул. Воскликнув: «Ну, милая моя, довольно подтасовок! Двух ломаных грошей (Двойка Динариев) не стоят все твои доспехи и оружие (Четверка Мечей)! — он утащил ее с собою прямиком в тартарары.