«По-моему, это как раз и доказывает истину христианства, все эти нападки, отрицательная критика, злобное анализирование священных библейских и церковных фактов… Как человек с глазами, страдающими дальтонизмом, путает цвета, так и страдающий душевной слепотой (страстями) – сектант, антирелигиозник, безбожник. И как первый смешивает красное с зеленым (представьте себе такого машиниста или у нас наверху рулевого!), так и последний все путает и находит в каждой строчке Библии и Евангелия противоречия. И как про первого мы говорили „больной“ и не смущаемся, так и про последних надо сказать. Пожалеть, и все» .
Одним из главных препятствий для принятия истинной веры со стороны дикого племени научников является признание так называемой «высокой библейской критики», выдаваемой за последнее слово науки. Согласно представлениям, принятым в среде богоборцев-ученых, считается доказанным, что почти все библейские книги написаны не теми авторами, которыми они подписаны. Например, книгу прор. Исайи на самом деле писало два или три автора, Евангелия написаны или в II, или в III веке. Почти все послания апостола Павла ему, якобы, не принадлежат. Не принадлежат будто бы Давиду его псалмы. Книга пророка Даниила написана в 165 г. до Р. Х. Однако началом всей кампании, направленной против Священного Писания, стала попытка доказать, что Пятикнижие написано не Пророком и Боговидцем Моисеем, а создано группой авторов (от двух до пяти, иногда даже насчитывают до тридцати) спустя полтысячелетия после той даты, которая зафиксирована в Библии.
Система аргументации этого мнения постороена на предвзятости, презумпции виновности и принципе двойного стандарта. Как точно заметил еп. Варнава (Беляев), «никто в непонятных и непривычных с первого раза вещах не ищет бессмыслицы, а наоборот, старается доискаться, какой смысл вложил в свои слова автор. Но когда речь касается Библии, забываются все правила и все приличия. Все свое невежество, непонимание, неумение разобраться в данных современной библейским авторам эпохи каждый сваливает на последних». Действительно, для доказательства того, что данная библейская книга написана не этим автором, обычно утверждается, что он не мог написать так, ибо не мог знать будущего, и потому писал только после совершения события (так обосновывается, например, неподлинность 40-66 главы прор. Исайи, книги прор. Даниила). А это является простым провозглашением ни на чем не обоснованных догм материализма. Ведь если есть сверхвременной Бог, то, конечно, возможны и пророчества, и вмешательства Его в историю. А доказательств Его несуществования пока еще никем не получено. Так что перед нами разворачивается обычная псевдонаучная демагогия, прикрывающая ложную философию.
В качестве другого доказательства неподлинности и неоднородности священного текста приводятся стилистические различия, и утверждается, будто в древности не существовало понятия авторства в традиционном смысле этого слова. Точное, хотя и шаржевое воспроизведение методики библейской критики дал Г. Честертон, показав, как объясняют «ученые» чудо в Кане Галилейской (Ин. 2): «Такие авторитеты, – говорил профессор, – убедительно доказали, что т.н. превращение воды в вино совершенно несовместимо с психологией распорядетелей пира, вообще – с иудейско-арамейским мышлением тех времен, не говоря уже о том, что оно ни в малой мере не вяжется с образом данного учителя этики. Доктор Хашер считает весь эпизод позднейшей интерполяцией, тогда как другие авторитеты – такие, как Минис – предполагают, что в воду подлили безалкагольный напиток. Совершенно ясно, что, применив этот принцип к т.н. чудесному улову, мы должны предположить вместе с Джилпом, что в озеро были выпущены искусственные рыбы (см. преп. И. Уайз „Христианское вегетарианство как мировая религия“), или, вместе с доктором Хашером, назвать эпизод интерполяцией. Самые смелые специалисты, в том числе профессор Поук, считают, что сцену эту следует сопоставить с фразой: „Я сделаю вас ловцами человеков“. Фраза несомненно иносказательна, ибо даже в новых инерполяциях нет указаний на то, чтобы в сетях апостолов оказывались люди».
Всякий прочитавший хотя бы несколько страниц Бауэра, Бультмана, Вельхаузена или Гарнака убедится, что именно такие бредовые построения выдаются за открытия современной науки. Библейская критика почти за три века своего существования не дала ни одной гипотезы, которую бы подтвердила археология. Более того, не существует даже единой связанной теории происхождения Ветхого Завета вообще и Пятикнижия в частности. Одновременно десятки ученых выдвигают сотни взаимоисключающих гипотез, которые их восторженные ученики выдают за истину в последней инстанции и которые опровергаются через несколько дней после их выхода в печать. Все они основаны на голой фантазии их авторов, и при чтении этих трудов становится жалко исключительно той бумаги, которая на них пошла. Однако самое интересное происходит после опровержения тех или иных безбожных теорий происхождения Писания. Несмотря на то, что изначальные посылки, лежащие в основе теории, опровергается, выводы из ошибочных взглядов продолжают выдвигаться как неоспоримые доводы науки. Поэтому все читатели таких сочинений (если им не жалко своего времени на исследование такой глупости) должны следовать совету крупного современного библеиста доктора Ристо Сантаны: «Исследователь должен распространить свое критическое отношение также и на критические исследования».
Действительно, сам пафос критиков Библии является ярчайшим доказательством ее подлинности. Ведь диавол, явно действующий через них, знает, на что нападать. Такого яростного напора нет ни на Коран, ни на Веды или Трипитаки, хотя сторонников у религий, имеющих эти книги в качестве священных текстов, не меньше, чем христиан. Лучшее свидетельство – свидетельство врага. Надо заметить, что касается это не только Библии, но и патрологии, где ученые яростно стараются ниспровергнуть св. Отцов.
Основные возражения против подлинности Пятикнижия мы разберем ниже, а сейчас хотелось бы коснуться опасной тенденции, наблюдаемой в современном православном богословии. Ряд авторов, таких как прот. Александр Мень, А. Карташев, Г. Федотов, прот. Алексей Князев, прот. Николай Соколов и другие, были солидарны с утверждением безбожных теологов, будто книги прор. Моисея написаны вовсе не им, а несколькими (чаще пятью) авторами, начиная с X по V вв. до Р. Х. Подобные умозаключения уже проникли в систему духовного образования и считаются чем-то само собой разумеющимся. Прот. А. Мень пишет, что «вопрос об авторстве св. книг есть исключительно научно-исторический вопрос, который не имеет прямого отношения к вероучительной стороне Писания. От его решения в ту или иную сторону в плане догматическом и нравственном ничего не может измениться. Но зато, более точно установив историю написания той или иной книги, мы легче можем увидеть ее место в историческом контексте эпохи. А это, в свою очередь, окажет неоценимую услугу для экзегезы Писания». Собственно научных аргументов, отличающихся от посылок богоборцев, у данных авторов нет. Никаких святоотеческих аргументов в подтверждение своей позиции также не приводится (за их полным отсутствием). Таким образом, перед нами явное проникновение в церковную ограду богохульных учений, претендующих при этом на то, что они помогут Церкви лучше понимать то Откровение, которое Она хранит. И при этом еще считается, что догматике и нравственности христиан ничего не грозит! Посмотрим, так ли это.
Коснемся сначала догматического сознания Церкви. Мы верим не Бога философов и ученых, а в Бога Авраама, Исаака и Иакова, в Бога Отца Господа Иисуса Христа, Который не есть некая непознаваемая внеисторическая монада, а Господь истории. Мы верим не слепо, но опираясь на свидетельства Откровения. И как таковые свидетельские показания могут подлежать (и подлежат) проверке. Поэтому, кстати, Православное христианство и является истинным (исходя из современных представлений о возможности опровержения как обязательном условии верной верификации), потому что дает возможность проверки. Ниже мы увидим, что Пятикнижие с блеском выдерживает это испытание. Однако сам подход рассматриваемых «православных богословов» показывает, что они не верят в Бога Откровения. Ведь если библейский текст утверждает, что автором Пятикнижия был Моисей, то возможны только две альтернативы: или это правда (а тогда ложью оказывается вся библейская критика), или ложь (а тогда этот текст вовсе не Откровение Истинного Бога, Который не может лгать). Tertium non datur. Все другие попытки совместить два подхода показывают просто отсутствие у их авторов элементарного логического мышления.
Более того, от признания авторства Моисея зависит и вера в Божественность Господа Иисуса Христа. Ведь если Иисус есть Всеведущий Сын Бога Живого, существенная Истина, то Он не может заблуждаться и выдавать за истину ложь. А Он Сам говорил, что Моисей дал иудеям Закон (Ин. 7, 19), что само Его служение подтверждается свидетельством Моисея (Ин. 5, 46), что Моисей показал веру в воскресение при купине (Лк. 20, 37). Вообще в Евангелиях Пятикнижие неоднократно приписывается Моисею (Мф. 8, 4; 19, 7-8; 22 24; 23, 2; Мк. 7, 10; 12, 19; Лк. 2, 22; 16, 29, 31; 24, 27; Ин. 1, 17, 45; 5, 45-46; 6, 32; 7, 22-23; 8, 5; 9, 28-29). Итак, или Господь Иисус ошибался, и тогда Он не Бог, а величайший обманщик (только тогда непонятно, как же Он все-таки воскрес из мертвых?), или Он был прав, и тогда книги Бытия, Исход, Левит, Числа и Второзаконие написаны не коллегией Ягвистов, Элогистов и других редакторов, а св. прор. Моисеем.
В то же верили и Пророки, и св. Апостолы (Деян. 13, 33; 15, 5; 28, 23; 1 Кор. 9, 9; 2 Кор. 3, 15. Евр. 10, 28 и т.д.), и все святые Отцы. Особенно ярко их голос слышен при чтении правил св. Апостолов, утвержденных Вселенскими Соборами, в которых утверждается канон Ветхого Завета. Так, 85-ое правило св. Апостолов гласит: «Моисеевых книг пять: Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие». Подобным же образом писал и св. Кирилл Иерусалимский: «Книги закона суть первые пять книг Моисеевых: Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие». Как пишет свт. Филарет Московский в Катехизисе, ставшем после одобрения его Святейшим Синодом символической книгой Русской Православной Церкви: «Какие книги законоположительные? Пять книг, написанных Моисеем: Бытия, Исход, Левит, Числа, Второзаконие. Сам Иисус Христос дает сим книгам общее название Закона Моисеева». Подобной же верой обладает и ныне Кафолическая Церковь, возглашающая анафему всем тем, кто не верит в то, что Писание есть Откровение Святого Духа, данное святым Пророкам и Апостолам (см. чин Недели Православия).
Кроме того, у нас есть ярчайшие доказательства того, что именно Моисей написал Закон. Сам Бог послал именно его истолковать слова книги Левит для св. Антония. Вот как об этом сообщают «Достопамятные сказания»: «Некоторые братья пришли к Авве Антонию и предложили ему слова из книги Левит. Старец отошел в пустыню, а за ним тайно последовал Авва Аммон, знавший его обыкновение. Старец отошел на далекое расстояние, стал на молитву и громким голосом воззвал: Боже, пошли Моисея, и он изъяснит мне эти слова! И пришел к нему голос, говоривший с ним. Авва Аммон сказывал о себе, что он, хотя слышал голос, говоривший с Антонием, но силы слов не понял».
Более того, Церковь давно уже оценила как ересь учение о том, что книги Моисея написаны не им. Как пишет прп. Иоанн Дамаскин, еретики «учат, что книги Пятикнижия – не Моисеевы писания», так что те люди, которые утверждают такое, не могут быть православными, если же они священнослужители, они должны быть лишены сана.
Теперь пора проанализировать собственно аргументацию тех, кто верит, будто Моисей не писал Пятикнижия. Для начала, руководствуясь юридической нормой «презумпция невиновности», выслушаем показания самого автора Торы (Пятикнижия). Если непредвзято подойти к представленному нам документу, то мы увидим, что написан он, на взгляд простого читателя, одним автором. Во всех пяти книгах прослеживается один сюжет. Незаметно резкое изменение, или слом, языка, стиля или подхода к передаче материала. Как показали результаты раскопок в Рас Шамре, Египте и Междуречье, автор был осведомлен о жизни плодородного Полумесяца середины II тысячалетия до Р. Х. в таких подробностях, которые вряд ли возможно было бы узнать спустя несколько веков. Автор прекрасно знаком с бытом Египта и его культурой. Он точно описывает обычаи этого народа (дом Потифара, обряд возведения в должность, наличие священника в Оне (Гелиополисе), способ производства кирпича, земельные отношения). Имена египтян, приведенные в тексте, точно соответствуют египетским. В первых двух книгах Пятикнижия содержится больше половины египетских слов из всего объема Библии. Автор прекрасно знает погодные и географические условия, флора и фауна соответствуют Египту и Синайской пустыне и не имеют прямых соответствий палестинским (хотя автор и имеет информацию о Палестине, видимо, от предков и разведчиков, – ее много в книге Бытия и во Второзаконии, но она практически отсутствует в Исходе, Левите и большей части Чисел). Язык Пятикнижия изобилует архаизмами, исчезающими в более позднее время.
Более того, автор описывает порядок написания Торы. Первоначальный блок текста (книга Бытия и книга Исход до египетских казней включительно) описывает события до времени битвы с Амаликом (Исх. 17, 14), рассказ о дальнейших событиях и слова Господа на Синайской горе написаны сразу после заключения Завета (Исх. 24, 4), далее Бог повелевает Моисею записать Десять Заповедей (Исх. 34, 28), затем описать все путешествие по станам в пустыни (Числ. 33, 2), – таким образом был записан весь блок повествования, начиная от Синая и до разделения земель Заиорданья (Исх. 24, 4 – Числ. 33, 2). Дальше Моисей записал слова Второзакония и отдал его левитам (Числ 35, 1 – Втор. 31, 9). После этого была прибавлена песнь Моисея (Втор. 32, 44) и записаны «в книгу все слова Закона сего до конца» (Втор. 31, 24). Окончание Второзакония (благословения Моисея перед смертью и само описание его смерти) было записано в книгу Торы или самим Моисеем (который знал будущее как пророк), или, по его поручению, Иисусом Навином. Зачем понадобился столь сложный механизм записи для предполагаемой группы фальсификаторов? Более того, текст Торы содержит внутренние ссылки на существование книги Закона (Втор. 28, 58, 61; 29, 20, 27), что, учитывая, что предполагаемые изначальные авторы (Ягвист и Элогист) не советовались друг с другом, делает написание цельной книги крайне сложной задачей.
Кроме того, автор претендует на то, что он Пророк, предсказывая судьбу еврейского народа во время Иудейской войны 70 г. по Р. Х. (Втор. 28), и его слова подтверждаются спустя полтора тысячелетия после его смерти (если верить дате самого текста). Здесь никак нельзя говорить о пророчестве post factum, т.к. у нас существуют копии этих предсказаний, написанные за 200-300 лет до этих событий. Вероятность их случайного исполнения равна пяти, помноженного на десять в минус пятьдеят девятой степени, что фактически равно нулю. Стал бы вечный Бог открываться группе фальсификаторов?
Итак, исходя из непредвзятого чтения Пятикнижия, мы приходим к выводу, что ее автором был еврей, получивший хорошее египетское образование, живший в Египте и на Синайском полуострове в середине II тысячелетия до Р. Х. и обладавший пророческим даром, – то есть Моисей.
Это утверждение подтверждается не только фактологически (доказательству этого посвященна вся предлагаемая вниманию читателя книга), но и позднейшими свидетельствами как Библейских (Иис. Нав. 8, 31-32; 23, 6; 3 Цар. 2, 3; 4 Цар. 14, 6; 23, 25; 2 Пар. 17, 9; 25, 4; Езд. 3, 2; Неем. 8, 1; 13, 1; Дан. 9, 13; Мф. 8, 4; 19, 7-8; 22 24; 23, 2; Мк. 7, 10; 12, 19; Лк. 2, 22; 16, 29, 31; 24, 27; Ин. 1, 17, 45; 5, 45-46; 6, 32; 7, 22-23; 8, 5; 9, 28-29; Деян. 13, 33; 15, 5; 28, 23; 1 Кор. 9, 9; 2 Кор. 3, 15. Евр. 10, 28), так и внебиблейских авторов (Иосиф Флавий, Филон, Евполь, кумраниты, авторы апокрифов, Талмуд, Манефон, ранние Отцы Церкви).
По библейским свидетельствам, Тору как цельную книгу, написанную Моисеем, знали Иисус Навин, Давид, Соломон, Иодай, Амасия, Иосия, Ездра, Неемия, пророки Исайя (5, 24), Осия (8, 12), Амос (2, 4), Иеремия (9, 12-13), Иезекииль (22, 26), Даниил, Малахия (4, 4), то есть не было времени, когда фальсификаторы могли бы поработать, тем более что текст Закона был общеизвестен. Последний факт не только ясно вытекает из вышеприведенных (и многих других) мест Библии, но он подтверждается археологическим материалом. Например, в «Жалобе жнеца» (VII в. до Р. Х.) есть ссылка на норму Исх. 22, 25, что является доказательством того, что нормы Торы в то время были не декларациями, а действующими юридическими законами. Также подтверждают регламентацию ритуальной жизни законами Торы находки гранатовых яблок из слоновой кости (сер. VIII в. до Р. Х.) с надписью «принадлежащее дому Иахве, священное, священники» (ср. Исх. 28, 34) и двух найденных в Иерусалиме серебрянных пластин VII до Р. Х., содержащих благословение Бога, «сохраняющего завет и милость любящим Его и соблюдающим Его предписания» (ср. Исх. 20, 6; 34, 6-7). Об этом же говорят находки золотых пластин VI в. до Р. Х. с текстом благословения из книги Чисел (6, 24-26).
Как будет еще сказано, сообщения Торы подтверждаются и археологически. Например, найден каменный жертвенник на горе Гевал, устроить который повелел перед смертью Иисус Навин (Втор. 27, 1-8; Иис. Нав. 8, 30-35), причем он точно соответствовал описанию Второзакония. Но самое удивитльное заключается в том, что сторонники библейской критики были возмущены и заявили, что нельзя объяснять находку XIII века до Р. Х., исходя из текста, написанного в VII веке. Таким образом, для критиков важнее их теории, чем реальность.
Теперь надлежит дать слово и другой стороне. На чем основываются утверждения, что у Пятикнижия несколько авторов? Подробно анализировать множество существующих на этот счет гипотез нет ни малейшей возможности. Состояние библейский критики на настоящей момент можно найти в работе И. Р. Тантлевского («Введение в Пятикнижие». М. 2000), где дается описание истории развития критики, начиная с Порфирия, Цельса и Юлиана Отступника. Единственное, что можно заметить при чтении истории развития этого заблуждения, – так это уникальную живучесть идеи, которая многократно опровергалась, но при этом остается в сознании многих непререкаемой истиной. Почти ни один из аргументов, выдвигавшихся против авторства Моисея, не устоял, но сама теория живет своей собственной жизнью, вдохновляемая адским дыханием.
Главными аргументами против традиционной точки зрения являются следующие:
1. В Торе употребляются два имени Бога – Ягве и Элохим, что говорит о том, что перед нами два источника.
2. В Пятикнижии имеют место повторяющиеся сюжеты: две истории Творения, повторяющаяся история Потопа и история Иосифа, – что также говорит о нескольких авторах.
3. Во времена Моисея не существовало письменности, и потому он не мог написать то, что ему приписывается.
4. Еврейская религия не могла во времена Моисея быть столь чистым единобожием, которое могло возникнуть только во времена царей.
5. В тексте встречаются арамеизмы, которые могли войти в текст только начиная со времени Вавилонского плена, и анахронизмы, невозможные для Моисея (Исх. 13, 17; Быт. 14, 14; Втор. 34, 1; Быт. 40, 15).
6. Моисей не мог говорить о себе в третьем лице, говорить о своих добродетелях (Числ. 12, 3) и писать о своей смерти (Втор. 34).
7. До времени царя Иосии никто не знал о законе Второзакония о централизации культа (народ приносил жертвы на высотах), и само отрытие книги Закона (4 Цар. 22, 8-13) было временем написания Второзакония.
Наиболее известная в России точка зрения (встречающая, однако, все больше возражений на Западе) дает следующую датировку. Со времен Моисея идет ряд устных преданий (таких как Декалог), которые фиксируются Ягвистом (из Иудеи) ок. 850 г. до Р. Х., затем Элохистом (из Северного царства) ок. 750 г. до Р. Х., при Езекии два текста (или сейчас начинают больше говорить о преданиях) соединили в один, при Иосии (622 г. до Р. Х.) было опубликовано Второзаконие, накануне плена был составлен ряд законов книги Левит, во времена плена над текстом продолжают работать редакторы, и окончательный вид Тора приобретает благодаря Ездре (444 г. до Р. Х.). Вот какую картинку рисуют нам лжебогословы, для того чтобы лишить нас веры в Слово Божие.
Но давайте разберем все эти аргументы по порядку. Для начала заметим, что, изучая один и тот же текст, все исследователи делают самые разные выводы. Для одних Ягвист писал позже Элохиста, потому что Ягве более позднее имя Бога, чем Элохим (Эль), на самом же деле мы встречаем упоминание имени Ягве в документах Угарита и Эблы. Другие говорят, что Элохист зависит от Ягвиста, и потому он младше и т.д. Тору разорвали на мельчайшие клочки, которые не имеют сами по себе никакого смысла, и горе-исследователи не могут разобраться в том море преданий, влияний, интерполяций, которые они же сами и выдумали. Они пишут о разнице в стиле и жанре, причем не могут договоритья о том, где находится образчик того или другого стиля или жанра из-за отсутствия критериев для проверки их утверждений. Один из западных ученых пишет: «Непонятно, как современные западные критики решаются выносить суждение о различиях в стиле и словарном запасе Библии, не располагая никакими еврейскими письменными документами той же эпохи. Они отвергают предложение или просто формулируют их по-другому (везде, где текст противоречит их типичным „западным“ идеям о связи текста и его стиле). Они утверждают, что улучшают текст Библии, заменяя в нем редкие и малоупотребительные слова масоретского текста (т.е. слова, которых они не понимают или не ожидают встретить) другими».
Критики анализируют древний текст по критериям, о которых их автор и не помышлял, и удивляются, почему они не работают. Думаю, если бы мы применили их методику, например, к роману Томаса Мана «Иосиф и его братья», то нашли бы у него не менее десятка авторов и редакторов. Действия библейских критиков сравнимы с попытками микробиолога исследовать при помощи микроскопа звездное небо или с желанием оценить мастерство Бетховена, анализируя химический состав патритуры.
Более того, все эти работы основаны на факте молчания источников, подтверждающих любую их версию (за исключением авторства Моисея). Нет ни малейшего следа ни Ягвиста, ни Элохиста, ни Девтерономиста, ни любого другого предполагаемого праисточника ни в археологическом материале, ни в ссылках древних авторов. Ничего хотя бы чуть-чуть подтверждающего их теорию! Напротив, все древнейшие сохранившиеся тексты Торы уже существуют в нынешнем виде и не имеют никаких следов их предполагаемых источников.
В этих работах отсутствует комплексный подход, основанный на выявлении гармонии и непротиворечивости текста. Вопреки юридическому принципу презумпции невиновности, критики заведомо уверены в том, что данное произведение внутренне противоречиво и подложно, и они строят свои работы, исходя из этой посылки, на основе которой можно доказать все что угодно.
Теперь время рассмотреть по пунктам все обвинения против Моисея.
1. Различие в употреблении имен, конечно, никоим образом не может служить доказательством существования разных авторов. Ведь если мы посмотрим на Коран, то в нем найдем столь же различное употребление имен Бога, что, однако же, не свидетельствует о его написании не одним Мухаммедом, а несколькими авторами. Более того, проанализировав, например, «Пять слов о богословии» свт. Григория Богослова, мы будем вынуждены (при таком подходе) признать, что там было несколько десятков авторов. На это первейшее возражение против авторства Моисея хорошо ответил еще в начале XIX века свт. Филарет Московский: «Может быть, в намерение повествователя было внушить через сие (первое употребление имени Иегова – прим. авт.) особенно то, что Бог, Творец мира и человека, есть Тот самый, Который открылся Израилю как Осуществователь благодатных обетований (Исх. 3, 15). Некоторые новейшие исследователи священных книг замечают здесь совсем другое. Приметив, что до сего места книги Бытия постоянно употребляемо было в ней имя Элохим, а отселе до конца 3 главы употребляется Иегова Элохим, они заключают из сего, что сия часть книги писана совсем другим писателем. Но а) в сей самой части употребляется и одно Элохим (3, 5), который же из мнимых двух писателей написал сии стихи? б) Даже в одном стихе написано сперва Иегова Элохим, а потом Элохим (3, 1). Итак, неужели и один сей стих написан двумя писателями? в) В 4 главе многократно употребляется одно Иегова: неужели нужен для сего третий писатель? г) Глава 5 начинается надписанием совершенно подобным настоящему (2, 4), кроме того, что там надписано Элохим: сколько же еще надо выдумать разных писателей для разъяснения сей разницы в словах? Впрочем, д) ученые защитники сей смелой догадки сами довольно обеспечивают нас состязаться с ними, когда один (Эйгорн) сей части книги Бытия в сравнении с предыдущей приписывает преимущественную древность, по ее слогу, необработанному и неученому, а другой (Гейнрихс) находит здесь более обработанности в слове и более признаков учености».
Действительно, надо заметить, что, кроме внутренней противоречивости позиций критиков, их построения никак не подтверждаются ни текстом (в Ягвистских текстах стоит слово Элохим Быт. 3, 1-5; 33, 5, 11, у Элохиста – Ягве, см. Быт. 21, 33; 22, 11, 14; 28, 17-22), ни, главное, использованием слов Бог и Господь в Септуагинте, которая многими экзегетами считается более точной.
2. Повторяющиеся сюжеты, существующие в Пятикнижии, или взаимно дополняют друг друга (две истории Творения, история Потопа, история Иосифа), или просто выдумка критиков (например, троекратное подтверждение обещания Бога Аврааму (Быт. 17, 17; 18, 12; 21, 6) относится к трем разным событиям, а не к одному, это касается и многих других примеров). Все, скорее, свидетельствует о единстве плана и авторства Торы, чем об обратном.
3. Следующее утверждение, выдвинутое одним из первых против подлинности Торы, и вовсе не выдерживает никакой критики. Вопреки мнению первых «ниспровергателей» Пятикнижия, во времена Моисея письменность не только существовала, но насчитывала уже более чем тысячелетнюю историю. В Египте найдены тексты времен Древнего Царства и даже додинастической эпохи. В Месопотамии клинопись известна со времен Шумера и Аккада. Раскопки Эблы показали, что еще во второй половине III тыс. до Р. Х. письменность была общераспространенным явлением в Сирии (более того, в этих текстах есть упоминания об Евере, Фарре, Аврааме, Нахоре и других патриархах). В том самом месте, где, по преданию, было написано Пятикнижие – на Синайском полуострове, – найдены памятники древнейшего алфавита («протосинайский алфавит»), который был предназначен для записи семитского языка того же времени, что и время Исхода (алфавит датируется первой половиной II тыс. до Р. Х.). Возможно, что изобретателем алфавитного письма является сам Моисей, который был обучен всей премудрости египетской, как об этом говорит древний еврейский историк Евполем (II в. до Р. Х.). От него взяли свой алфавит финикийцы, а от них, в свою очередь, греки, к алфавиту которых восходят все европейские алфавиты.
4. Четвертое возражение против авторства является просто материалистическим утверждением, основанным на уже опровергнутой Тайлоровской теории возникновения религии, на котором построил свою теорию Велльхаузен. Критику этого учения нам приходилось приводить выше, здесь же стоит заметить, что серьезные ученые на Западе давно не принимают в расчет этой идеологии, опровергнутой и антрополагами, и историками. Следы единобожия находят с самых древних времен (например, они есть в табличках Эблы), и вера в существование Единого Творца Вселенной никак не связана с социальной средой или способом хозяйствования. Все подобные версии никоим образом не подтверждаются фактами, являясь примером чистой пропаганды. Вообще, попытка построить схему эволюции религии, не располагая при этом никакими данными, ее подтверждающими, и при этом отвергать все факты, ее отрицающии, – это не самый научный подход.
5. Пятое возражение против подлинности Торы более серьезно. Действительно, в тексте можно найти арамеизмы, но неизвестно, когда они проникли в еврейский язык, ведь сами патриархи жили в Сирии. Более того, часто оказывается, что в результате раскопок мнимые «арамеизмы» оказываются чисто еврейскими словами, так что этот аргумент не имеет силы. Анахронизмы, якобы невозможные для Моисея, на самом деле такими не являются: «земля филистимская» (Исх. 13, 17) вполне могла быть во времена Исхода; Дан при описании битвы царей (Быт. 14, 14; Втор. 34, 1), скорее всего, не город Дан, возникший во времена Судей (Суд. 18, 29), а один из истоков Иордана, который мог носить это название задолго до времен Моисея, тем более что место с этим именем упоминается в текстах Мари и Египта XVIII в. до Р. Х. ; «земля Евреев» (Быт. 40, 15) – вполне точное описание Палестины и потому, что она обещана была евреям, и потому, что здесь подразумевается не вся территория этой страны, «а часть ее, в которой обитали патриархи. Они пребывали наиболее около Хеврона, и кочевали около Сихема». Таким образом, у нас нет неоспоримых свидетельств того, что книги Моисея написаны после его смерти.
6. Моисей не мог говорить о себе в третьем лице, говорить о своих добродетелях (Числ. 12, 3) и писать о своей смерти (Втор. 34), – говорят критики, но и это возражение построено на недоразумении. Дело в том, что сквозь всю Библию красной нитью проходит утверждение, что «Я есмь» может сказать только Сущий, и перед Его Лицом все остальные подобны тени. Наше «я» лишь слабый отблеск Сияющего Яхве. Неудивительно поэтому, что Моисей пишет о себе в третьем лице. Ведь во всех его книгах действующим Лицом является Бог, а Моисей – не более чем Его свидетель. Более того, обращаясь к древним текстам, мы видим, что подобный прием свойствен древней литературе. «Так, например, в своих „Записках о галльской войне“ и „Записках о гражданской войне“ Гай Юлий Цезарь (100-44 до Р. Х.) неизменно говорит о себе в третьем лице, что подчеркивает объективность и искренность изложения. Ранее тот же прием использовал и греческий историк, философ и дидактик Ксенофонт Афинский (430/425-после 335 г. до Р. Х.) в своем самом знаменитом произведении „Анабасис“ (в семи книгах). По мнению Плутарха (ок. 46-после 119 гг. по Р. Х.), Ксенофонт поступил так, в частности, потому что славу в качестве действующего лица описываемых событий ставил выше нежели славу в качестве автора данного сочинения, а также дабы внушить полное доверие к своему повествованию».
О своих добродетелях Моисей мог говорить и сам, ибо он знал, что смирение и скромность не есть просто самобичевание, а созерцание своего объективного состояния, и потому он мог передать потомкам, что, по слову Божию, он был кротчайший из людей (Числ. 12, 3). Также он мог заранее описать свою смерть, ибо многим святым Бог заранее открывал время и обстоятельства их кончины. И если мы признаем существование Бога Всеведущего, то никаких проблем с тем, что Моисей мог заранее описать свою смерть, не существует. Есть также мнение, что описание смерти великого пророка дописал его преемник – Иисус Навин.
7. Утверждение, что до времени царя Иосии никто не знал о законе Второзакония о централизации культа (народ приносил жертвы на высотах) и что само отрытие книги Закона (4 Цар. 22, 8-13) было временем написания Второзакония, ни на чем не основано. Вся 3-яя и 4-ая книги Царств пронизаны возмущением тем фактом, что народ и цари приносили жертвы на высотах (3 Цар. 15, 14; 22, 43; 4 Цар. 12, 3; 15, 35; 16, 4), что было бы невозможно, если бы это считалось нормой. Да, конечно, явление Бога или Его Откровение было достаточным основанием для того, чтобы норма закона была приостановлена, но из этих фактов (таких как жертвоприношение Гедеона или Илии) никак не следует, что отсутствовала сама норма. Более того, у нас есть прямые свидетельства, что нормы Второзакония действовали задолго до Иосии. Царь Амасия не казнил детей убийц, исполняя норму этой книги Закона Моисеева (4 Цар. 14, 6 ср. Втор. 24, 16). Сам факт открытия книги Закона Моисеева после при реставрации Храма (речь идет об оригинальном тексте) не должен вызывать сомнения в его подлинности. Подобные случаи происходят и сейчас. Так, в 1975 г. рабочие обнаружили во время работ в монастыре св. Екатерины на Синае тайник, в котором находилось около 3000 древних манускриптов, включая ряд недостающих листов Синайского кодекса (IV в.). Таким образом, аргументация противников подлинности Пятикнижия не выдерживает критики и должна быть отброшена. Надо сказать, что она не заслуживала внимания с самого начала, ибо не была основана на каких-то археологических или исторических открытиях. По верному слову прот. Сергия Антиминсова, «все эти „научные результаты“ были добыты за письменным столом, с текстом Библии в руках. Каждый „ученый“ считал себя вправе толковать священный текст, как ему вздумается. Что же, если отвергнут авторитет Церкви, иного и быть не должно: у каждого появляется своя „вера“, приводящая к полному неверию».