Один из великих наших сограждан сказал однажды мне, что если у нас была бы свобода книгопечатания, то он с женой и детьми уехал бы в Константинополь.

Неуважение к чести граждан и удобность клеветы суть один из главнейших невыгод свободы печати.

Кстати, такая «негативная» литература появилась на Западе давно. О ней писал еще А. С. Пушкин: «Писатели французские… положили, что и нравственное безобразие может быть целию поэзии, т. е. идеалом! Прежде награда добродетели и наказание порока были непременным условием всякого их вымысла; нынешние, напротив, любят выставлять порок торжествующим, и в сердце человеческом обретают только две струны: эгоизм и тщеславие. Такой поверхностный взгляд на природу человека… смешон. Но уже “словесность отчаяния” (как назвал ее Гёте), “словесность сатаническая” (как говорит Соувей), словесность каторжная, пуншевая, кровавая, цигарочная и пр., – эта словесность… начинает упадать даже и во мнении публики»[337].

Увы, А. С. Пушкин здесь выдавал желаемое за действительное. «Словесность сатаническая» никуда не исчезла. Она, к сожалению, сегодня наступает, публика к ней интереса не теряет. И это касается не только Запада, но и России.

Как защититься от «сатанической» литературы? Конечно, было бы идеально, если бы каждый человек обладал даром различения литературы от сатаны и литературы от Бога. То, что святые отцы называли даром различения духов[338]. Но такой дар крайне редок.

Поэтому нужна элементарная цензура. Кстати, тот же А. С. Пушкин считал, что без нее никак обойтись нельзя. Всем нам известно еще со школьных лет произведение Александра Сергеевича «Путешествие из Москвы в Петербург» (1833–1834)[339]. Там есть небольшой раздел, называемый «О цензуре». Приведу выдержки из него.

«Я убежден в необходимости цензуры в образованном нравственно и христианском обществе, под какими бы законами и правлением оно бы ни находилось… Нравственность (как и религия) должна быть уважаема писателем. Безнравственные книги суть те, которые потрясают первые основания гражданского общества, те, которые проповедают разврат, рассеивают личную клевету, или кои целию имеют распаление чувственности приапическими (возбуждающими низменные инстинкты) изображениями…

<…>

Никакое богатство не может перекупить влияние обнародованной мысли. Никакая власть, никакое правление не может устоять противу всеразрушительного действия типографического снаряда. Уважайте класс писателей, но не допускайте же его овладеть вами совершенно. Мысль! великое слово! Что же и составляет величие человека, как не мысль? Да будет же она свободна, как должен быть свободен человек: в пределах закона, при полном соблюдении условий, налагаемых обществом… Разве речь и рукопись не подлежат закону? Всякое правительство вправе не позволять проповедовать на площадях, что кому в голову придет, и может остановить раздачу рукописи, хотя строки оной начертаны пером, а не тиснуты станком типографическим. Закон не только наказывает, но и предупреждает. Это даже его благодетельная сторона».

Во времена А. С. Пушкина цензура уже была. В 1804 году император Александр I подписал новый цензурный устав, являвшийся инструкцией для цензоров, который гласил, что цензура вводится «не для стеснения свободы мыслить и писать, а единственно для принятия пристойных мер против злоупотребления оною». Более заметное ослабление ограничений на свободу печати произошло в 1855–1861 годах в период правления императора Александра II. В особенности оно коснулось изданий университетов, которые были освобождены от ведомственной цензуры. Цензурная либерализация, безусловно, сыграла свою роковую роль в подготовке «русских» революций начала ХХ века. В 1917 году Февральская революция поначалу отменила цензурные ограничения, однако они были восстановлены уже в августе после попытки мятежа под предводительством генерала Л. Г. Корнилова. Что касается большевиков, то уже через два дня после октябрьского переворота 1917 года Совнаркомом был выпущен Декрет о печати, установивший жесткую цензуру. Она сохранялась более семидесяти лет. 12 июня 1990 года Верховным Советом СССР был принят Закон СССР «О печати и других средствах массовой информации», в котором было прямо указано, что «цензура массовой информации не допускается». Безусловно, этот акт ускорил распад Советского Союза.

А что мы имеем сегодня в Российской Федерации? Статья 29 Конституции РФ гарантирует каждому свободу мысли и слова, право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом; гарантируется свобода массовой информации; цензура запрещается.

Да, в России есть правовые нормы, которые все-таки как-то регламентируют пределы свободы слова. Запрещается, в частности, возбуждение ненависти и экстремизм, реабилитация нацизма, оскорбление религиозных чувств, клевета и оскорбления, порнография, пропаганда наркотиков, гомосексуализма и т. п. Но в состоянии ли правоохранительные органы проверить каждое художественное произведение на предмет соблюдения этих минимальных норм? – Конечно, нет. Так называемая «художественная» литература стала каналом, по которому мутный поток безнравственности и разврата доходит до миллионов наших граждан, совершенно не способных к различению «света» и «тьмы», «меда» и «цикуты». Происходит отравление и духовно-нравственное уничтожение народа. Мудрый А. С. Пушкин предвидел эту ситуацию и в той же работе «Путешествие из Москвы в Петербург» писал: «Законы противу злоупотреблений книгопечатания не достигают цели закона: не предупреждают зла, редко его пресекая. Одна цензура может исполнить то и другое…»

Пушкин писал о «злоупотреблениях книгопечатания». А ведь сегодня появились более мощные, чем книгопечатание, средства воздействия на сознание человека – радио, телевидение, интернет. И на потоки грязи, которые идут в общество по этим новым каналам, надо поставить заслон в виде цензуры. Ненавистники России, жаждущие ее уничтожения, делают всё возможное для того, чтобы такого заслона не было. И кроме традиционной цензуры сегодня требуются некоторые дополнительные защитные меры. Например, блокирование в интернете любых материалов порнографического и экстремистского характера, призывов к насилию, материалов с ненормативной лексикой и т. п.

Опросы общественного мнения в России показывают, что большинство граждан выступают за восстановление цензуры в сфере культуры[340]. Вот, в прошлом году на экраны вышел скандальный фильм «Матильда», режиссер которого имеет очень многозначительную фамилию Учитель. Фильм клеветнический, оскорбляющий религиозные и культурные чувства граждан, был все-таки показан, несмотря на массовые протесты со стороны граждан. Фильм стал притчей во языцех и опять обострил вопрос о необходимости цензуры в отношении произведений культуры. После некоторого молчания министр культуры Владимир Мединский выступил с заявлением по фильму и вновь напомнил о недопустимости цензуры. Вряд ли его можно после этого называть «министром культуры». Скорее, он заслуживает звания министра варварства, дикости и разврата. Вот одно из откровенных заявлений господина Мединского: «У нас уже была цензура долгое время – государство это не спасло». Напомню, что в царской России цензура была упразднена Манифестом 17 октября 1905 года. Именно отмена цензуры ускорила приближение краха Российской империи. Неужели Владимиру Мединскому, автору многих книг по истории России, это неизвестно?

Более того, рассуждая на тему цензуры, вернее ее отсутствия в «демократической» России, Мединский делает совершенно чудовищное заявление: «Падает ли в обществе культура? Нет, не падает»[341]. Как говорится, комментарии излишни.

Думаю, что в ближайшее время борьба вокруг проблемы цензуры в России обострится. Этому, в частности, способствуют баталии, развернувшиеся в ходе подготовки проекта закона «О культуре»[342].