Опуская несколько десятков лет истории советской литературы, остановлюсь на событиях, начиная с середины 1950-х годов. И. В. Сталина уже не было, в мае 1956 года прошел ХХ съезд КПСС, развенчавший культ личности советского вождя. Можно было наблюдать первые признаки изменений во внутренней жизни советского общества, которые стали позднее называть «оттепелью». Появились так называемые «шестидесятники» – социально и политически активные люди, которые, будучи зараженными энтузиазмом «оттепели», стали предпринимать попытки менять жизнь.

Вот как пишет об этом времени Н. А. Лобастов: «Шестидесятники пытались вернуться к истокам революции, возродить романтику чекистских будней и “комиссаров в пыльных шлемах”. Это в Москве. А в Ленинграде своя, местная болезнь – эстетизм. Из Серебряного века вернулся герой, новый для советской литературы, – инфантильный индивидуалист, нигилист, эгоцентрик, нарцисс, с необыкновенными претензиями на исключительность. Его искания – поверхностны, его бог – эстетизм, его адепты – интеллигенция… Почти одногодки – Евтушенко, Вознесенский, Бродский успешно завоевывали аудиторию, были выразителями “шестидесятнического” мировоззрения. Произошла подмена поэзии эстрадной публицистикой… Апофеоз оттепели – выставка модернистского искусства в 1962 году в Манеже, от которой Хрущев пришел в ярость»[106].