О том, чтó противостоит красоте, люди задумывались издревле. Называлось это по-разному: не-красота (некрасивость), уродство, безобразное. Люди наблюдали безобразное в природе (например, умирающие и разлагающиеся организмы), обществе (например, войны и коррупция), человеке (старение и смерть, тяжелые болезни), творения рук и умов человеческих (извращенные произведения искусства, уродливые здания, продукты ремесленного и иного труда).

Еще древнегреческий философ Аристотель задумывался над тем, чтó противостоит прекрасному. Он это называл безобразным. Аристотель определяет его место в различных видах искусства, признавая, что изображение безобразных предметов допустимо в живописи, поскольку может принести наслаждение мастерски воспроизведенным предметом реальности, искусным подражанием. Оно должно трансформироваться в смешное, в комедию, а в трагедии способствовать самоотрицанию[98]. Постмодернисты любят ссылаться на этого философа. Но в то же время никогда не вспоминают блаженного Августина, который безобразное понимал как проявление абсолютного зла, небытия, отсутствия формы[99].

Философское объяснение и описание постмодернизма с его эстетическими извращениями можно найти в книге немецкого философа Карла Розенкранца (1805–1879) «Эстетика безобразного»[100]. С немецкой педантичностью он раскладывает по полочкам виды безобразного: в явлениях природы, в духовной сфере, в отдельных видах искусств. Особенно много безобразного, по мнению философа, можно обнаружить в поэзии. Он выделяет такие проявления безобразного, как бесформенность (аморфность), асимметрия, дисгармония, неправильность.

Современная российская актриса и режиссер Юлия Ауг открыто заявляет о том, что сегодня в культуре не хватает «эстетики безобразного»[101]. Другие поклонники постмодернизма действуют более хитро и свою философию «эстетики безобразного» маскируют разными заумными словечками. Лидия Коппер дезавуирует эту маскировку: «Мы не должны обманываться глубокомысленными наукообразными разговорами о постмодернизме как этапе развития культуры, с христианской точки зрения тут всё ясно… Мы не услышим от них (постмодернистов – В. К.) ни слов, ни звуков, связанных гармонией, не услышим музыки, хранящей мелодику народных напевов, тихая прелесть родных пейзажей не вдохновляет их. Здоровое искусство есть, но оно загнано в подполье, объявлено вне мейнстрима культуры и не подпускается к формированию культурной атмосферы общества, блокируется на дальних подступах»[102].

В качестве образа искусства постмодернизма можно привести зеркало дьявола (тролля) из сказки Ганса Христиана Андерсена «Снежная королева» (рассказ первый «Зеркало и его осколки»). Злобный тролль изготавливает зеркало, в котором всё доброе кажется злым, а злое только ярче бросается в глаза. Однажды ученики тролля взяли это зеркало и бегали с ним повсюду, ради потехи наводя его на людей, а напоследок решили добраться и до неба, «чтобы посмеяться над Ангелами и самим Творцом». «Чем выше поднимались они, тем сильнее кривлялось и корчилось зеркало от гримас; они еле-еле удерживали его в руках. Но вот они поднялись еще, и вдруг зеркало так перекосило, что оно вырвалось у них из рук, полетело на землю и разбилось вдребезги. Миллионы, миллиарды его осколков наделали, однако, еще больше бед, чем самое зеркало. Некоторые из них были не больше песчинки, разлетелись по белу свету, попадали, случалось, людям в глаза и так там и оставались. Человек же с таким осколком в глазу начинал видеть всё навыворот или замечать в каждой вещи одни лишь дурные стороны – ведь каждый осколок сохранял свойство, которым отличалось самое зеркало. Некоторым людям осколки попадали прямо в сердце, и это было хуже всего: сердце превращалось в кусок льда. Были между этими осколками и большие, такие, что их можно было вставить в оконные рамы, но уж в эти окна не стоило смотреть на своих добрых друзей. Наконец, были и такие осколки, которые пошли на очки, только беда была, если люди надевали их с целью смотреть на вещи и судить о них вернее! А злой тролль хохотал до колик, так приятно щекотал его успех этой выдумки».

Можно сказать, что деятели постсовременной культуры носят в своих душах осколки зеркала тролля-дьявола из сказки Андерсена.