Узнавание может осуществляться разными способами. Так возникает разделение наук на разные типы.

1. Узнавание на основании разгадывания цели данного объекта – принцип древней науки вплоть до XV-XVI веков. Это телеологическая наука. Разгадав предназначение объекта, можно постигнуть его суть. Разгадывали обычно так:

– замысел Бога о данной вещи;

– замысел ангела о данной вещи;

– вещь воспринималась как живая, и с ней просто пытались наладить контакт, но не с целью личного общения, а с целью повелевания. Например, личный контакт с человеком устанавливался не для того, чтобы что-то узнать о нем, а для того, чтобы его использовать. Одна из вавилонских надписей (для колдуна) гласит: «Твоя задача, чтобы боги слушались тебя, как собаки». Это задача настоящего мага.

2. Мир воспринимается как машина. Все вещи в мире, в том числе живые, заведомо объявляются просто хорошо сконструированным механизмом. Мир познается через искусственно поставленные опыты. Это принципы новой науки, которые сформулировал Фрэнсис Бэкон и другие деятели эпохи Возрождения. Отсюда берет начало принцип эксперимента. Например, знаменитый эксперимент Галилея, который проверял утверждение о том, что все тела летят к земле с одинаковой скоростью. Имеет ли этот эксперимент какое-либо отношение к реальности? Нет. Разные тела летят к земле с разной скоростью. Но в ходе эксперимента выводится некоторая закономерность, связанная с действием притяжения, при этом ставятся искусственные условия.

При каких условиях эксперимент оказывается удачным? Бэкон был честен: он говорил, что эксперимент – это «допрос природы под пыткой». Вот ключевое определение: вся экзистенциальная наука построена на эксперименте, то есть на допросе природы под пыткой. Например, в обыденной жизни в чистом виде не проявляется рефлекс Павлова. Для обнаружения рефлекса Павлова нужно было загнать животное в ненормальные условия существования. Элементы рефлексов в реальной жизни есть, но они существуют в большом ряду других явлений. Бэконовская наука вычленяет некие закономерности при помощи эксперимента.

Новая наука, построенная на эксперименте, работает по следующей схеме. Во-первых, существует такое понятие, как парадигма. Научная парадигма – это некая модель мироздания. Во-вторых, в рамках этой модели (научной парадигмы) выдвигается теория (θεωρία – зрение, наблюдение). Есть возможность проверить теорию на практике. Томас Кун ввел понятие о фальсифицируемости теории, согласно которому любая теория должна быть проверена экспериментом. Если теория не может быть проверена экспериментом, то она не научна. Ставится эксперимент, задаются условия, при которых гипотеза считается правильной. Если серия экспериментов подтверждает гипотезу, то она становится уже теорией, которая, в свою очередь, может быть встроена в более сложную систему общей парадигмы.

Из этого видна ограниченность новой науки.

1. Наука не может касаться прошлого. Новая наука, которая дала нам электричество, компьютеры, построена на приведенных выше принципах: гипотеза > проверка при помощи эксперимента > теория. Прошлое не может быть подвергнуто эксперименту. Никто не может поставить эксперимент над Наполеоном Бонапартом. Есть такая гипотеза, что Наполеон Бонапарт проиграл сражение под Ватерлоо из-за того, что у него был насморк. Мы не можем приехать к нему до начала битвы при Ватерлоо, дать ему капли от насморка и посмотреть, что получится.

Прошлое находятся вне сферы действия новой науки из-за своей непроверяемости.

Под словом «наука» понимают несколько самых разных вещей. Гуманитарные науки к новой науке, в том смысле, в каком ее понимал Бэкон, отношения не имеют: это явления другого порядка, в гуманитарных науках действуют другие принципы. А вот научно-технический прогресс – это сфера деятельности новой науки Бэкона.

Например, люди цивилизации майя рассчитали число ? с точностью до 16-го знака (это произошло около Рождества Христова). Точно такой же результат дает и современный компьютер, и не имеет значения, кто и когда рассчитал число ? – результат один и тот же. Теорию относительности примерно в одно время открыли Эйнштейн и Пуанкаре. Кто открыл – Пуанкаре или Эйнштейн – неважно, если она работает. По очертаниям континентов мы можем предположить, что они были когда-то единым целым, можем описать их современное состояние, можем наблюдать движение континентов сейчас. Но мы не можем сказать, с какой скоростью они двигались в прошлом, мы можем лишь предполагать, что их скорость была постоянной, но это будет только предположение, которое принципиально не проверяемо. Существует одна из мощных креационных теорий о том, что причиной Потопа стал великий разлом, положивший начало Атлантическому океану. Согласно этой теории, которая математически хорошо просчитана, скорость разлома достигала 180 км/ч, и имел место перегрев земной коры, в которую, помимо прочего, попал астероид. Но это только теория, причем теория непроверяемая.

2. Вне сферы действия науки находится все то, что невозможно проверить.

Что находится в центре Земли? Мы не знаем. Есть данные, согласно которым можно предположить, что там находится ядро. Так это или нет, станет известно только тогда, когда мы туда доберёмся. Размер Солнца определяется достаточно простым способом (при условии, что мы предполагаем единство законов Вселенной и прямолинейность движения света). Однако в случае с земным ядром граница между мантией и корой даже при сверхглубоком бурении обнаружена не была. Предполагалась, что на Кольском полуострове она должна была быть на глубине 9 километров, бурение было выполнено на глубину 12 километров, но так называемой границы Мохоровичича там нет. Лава относится к коре Земли, а не к мантии.

Реальный поиск нефтяных месторождений ведется не из эволюционных соображений. Геологическая шкала бесполезна для поиска нефтяных пластов. На самом деле нефть ищется по другим признакам: пористость (процент содержания пустот в породе), сопутствующие минералы и т. д.

3. Наука не может описывать и оценивать невоспроизводимые события. Уникальные события находятся вне сферы действия науки.

Еще раз подчеркнем: научно-технический прогресс – это результат деятельности новой науки Бэкона. Нам говорят, что, мол, наука нам столько дала, как же можно ей не верить. Наука для спасения бесполезна, а временной жизни она не мешает. Есть наука, полезная для телесной жизни, и она может быть безвредна для души, но нельзя утверждать, что если ты хороший физик, то ты спасешься. Любой ученый может, занимаясь своей наукой, благодарить за это Бога, использовать результаты своей работы в практических целях, и ничего плохого в этом не будет. Если занятиям наукой не предпослана вера в Бога-Творца, то познаваемость мира неоткуда выводить.