Группу возглавлял немецкий предприниматель Йохан Вермут, почти ровесник Дворковича, не имевший среднего образования и окончивший университет Брауна в США, известный, по его словам, тем, что именно там изобрели термин «политкорректность». Сам университет позиционирует себя как «самый либеральный» в США: он единственный, где студент вправе сам полностью определять список изучаемых предметов.

Метод назначения шокировал даже Вермута: «В марте 1993 года я увидел объявление, что требуется специалист, который мог бы работать советником по экономике России в группе, возглавляемой Джеффри Саксом… Меня взяли. После трёх недель работы в этой группе я пошёл к послу и сообщил, что за всё это время так и не увидел ни одного русского. Мне намекнули, что от меня требуется просто делать вид, будто проекты реализуются, поскольку такой порядок вещей всех устраивает. Когда я попытался выразить недовольство, меня уволили. Но я успел написать премьер-министру Егору Гайдару (иностранцев не интересовала формальная должность их ключевого лоббиста: с должности и.о. премьера Гайдар слетел в декабре 1992, а и.о. первого вице-премьера был с сентября 1993 по январь 1994 года – прим. автора) что, если бы Россия продавала нефть по мировым ценам (внутри страны – прим. автора), то могла бы удвоить ВВП. Я уже был по дороге в аэропорт, когда мне позвонили из приёмной Гайдара. Гайдар задал мне три вопроса: Сколько вам лет?.. – 23. Сколько времени вы пробыли в России? – Три недели. Говорите ли вы по-русски? – Ни слова. „Хорошо, вы нам нужны в экспертной группе при Минфине России“… Я удивлённо спросил, почему? Гайдар ответил: „Кто говорит по-русски? Шпионы и коммунисты. Ни те, ни другие нам не нужны“»…

О работе в Минфине Вермут с исчерпывающей откровенностью вспоминает: «Моим главным преимуществом было то, что я умел пользоваться компьютером, в то время как многие сотрудники Минфина использовали счёты».

В 1994 году он возглавил созданную на деньги Евросоюза и Всемирного банка Экономическую экспертную группу при Минфине, призванную «оказывать аналитическую помощь Департаменту макроэкономической политики Минфина».

Группа была создана в рамках многочисленных хаотических программ технической «помощи» России: в основном деньги давались в кредит, увеличивая и без того непосильный долг (гранты лишь прикрывали эту практику, создавая ощущение «помощи» Запада). Обычно они «осваивались» совместно представителями кредитора и российских реформаторов, а результат мало кого интересовал и носил фиктивно-демонстративный характер.

Иногда средства выделялись на реально значимые для Запада задачи (скажем, уничтожение промышленности Нижегородской области), – но тогда имел место и контроль (не случайно иностранные советники Немцова в бытность его губернатором, не до конца выполнившие задачу, в США попали под суд и частично даже в тюрьму, – формально за воровство американских денег). Однако основной массив «помощи», выделяемых «на поддержку и углубление реформ», расходовался реформаторами и их партнерами практически по своему усмотрению, в значительной степени на дополнительные выплаты самим реформаторам и их помощникам. Контролировать было просто некому: кредиторы знали, что Россия вернет деньги с процентами, а либералы занимались обеспечением своего, а не общественного благосостояния.

Вермут в этом «празднике жизни» участвовал не как организатор, но лишь как менеджер, обеспечивавший «освоение средств». Однако группа давала и реальный аналитический продукт, значительную часть которого готовил Дворкович. Именно он снабжал госаппарат данными по исполнению бюджета, разделяя денежные и неденежные формы расчетов и тем самым показывая масштабы воровства на неплатежах.

Статус ЭЭГ не открывал возможности для карьерного роста. Хотя она и именовалась «обособленным подразделением Минфина», это была проектная группа, всецело зависящая от внешнего финансирования; ее положение было шатким.

В 1997 году Вермута на посту руководителя группы сменил первый заместитель Министра финансов Игнатьев: Минфин в силу аппаратной логики, стремясь к внутренней однородности, стал ликвидировать самостоятельность группы. Но места для нее в его структуре не оказалось: Департамент макроэкономической политики уже был, а включать группу, члены которой общались напрямую с заместителями министра, в департамент на правах отдела было нелогично.

Выходом стало сохранение самостоятельности группы с ее оформлением в виде ЗАО; функции расширились, а руководителем стал Дворкович. По данным Счетной палаты, девять членов ЭЭГ в 19971999 годах получили от Минфина 780 тыс. долл.; Дворковичу причиталось 3,75 тыс. долл. в месяц, остальным – от 1,25 до 2,5 тыс.

Это было значительно больше, чем тогда получали чиновники на госслужбе, но все равно не давало внятных перспектив, и в 1997 году, оставшись научным руководителем ЭЭГ, Дворкович поехал учиться в американский Университет Дьюка по программе для молодых реформаторов постсоциалистических стран. США предлагали подобные возможности достаточно широко, но воспользоваться ими могли лишь те, кто не был загружен повседневной работой в госуправлении.

По возвращении в Россию тянул лямку в ЭЭГ, но особых перспектив у него не было; дошло до того, что в 1999 году вместе с младшим братом учредил ООО «Микоша», основной деятельностью которого было обозначено начальное и среднее профессиональное образование.

Но эпоха Ельцина закончилась; старые либералы были напрочь дискредитированы в глазах общества, и власти понадобились новые, не запятнанные приватизацией, «семибанкирщиной» и дефолтом, но по-прежнему готовые любой ценой реализовывать интересы глобального бизнеса.