В отличие от большинства более старших либералов, Дворкович родился и вырос в Москве. Мать – инженер-проектировщик, отец – известный международный шахматный арбитр; в стране, где шахматы были культовым видом спорта, а для многих и образом жизни, это значило очень много. Дворкович окончил школу с углубленным изучением математики, но предпочитал играть в футбол, а не в шахматы (правда, вспоминающие об этом политкорректно уточняют: школьник «всегда говорил, что тренировать ум и логику важнее, чем ноги»).

По собственным воспоминаниям, поступил на экономический факультет МГУ «чудом»: «слегка напутал на математике и поставил десяток лишних запятых в сочинении. А потом пришел на экзамен по истории без права получить ниже пяти баллов, но совершенно не зная ни культуры средневековой Европы, ни последовательности российских императоров». Между тем специальность «экономическая кибернетика», на которой учился Дворкович, славилась тщательным изучением математики, – и, соответственно, вступительные экзамены отличалась высокими требованиями именно по этой науке.

Избежав армии (куда в то время призывали из гуманитарных вузов), учебой Дворкович себя не утруждал: безбожно прогуливал, занимался спортом, ездил в Питер глазеть на Собчака. Познавал реальную экономику, хоть и в форме блата: знакомый устроился продавцом в, по версии Дворковича, «самый красивый в мире ресторан быстрого питания» («Макдональдс», если кто не знает), «и выносил наполненные яствами пакеты к входу, где мы под ненавидящими взглядами из голодной очереди ждали очередного наслаждения». Похоже, преклонение перед цивилизацией, породившей, по его формулировке, «заветный бигмак», Дворкович пронес с того времени через всю свою жизнь.

Закончил МГУ Дворкович, если верить его словам, так же разгильдяйски, как и пребывал в нем: «Мое отсутствие в МГУ предопределило необходимость разделения рисков с друзьями. Дипломную работу мы писали одну на двоих с другом-театралом. Претензий избежать не удалось, но свои пятерки мы получили. С госэкзаменом история была похожая, но не уверен, что прошел срок давности по поводу наших небольших студенческих шалостей».

Вообще-то в наши дни за подобные вещи лишают научных степеней; если когда-нибудь МГУ наберется смелости, Дворкович на основании своих откровений вполне может лишиться диплома о высшем образовании.

Подобный стиль жизни вкупе с твердой уверенностью в «своих пятерках» был характерен для студентов, имевших железобетонный совковый блат далеко не только в «Макдональдсе». Образ жизни оказал на Дворковича огромное влияние: как показали его последующие высказывания, мысль, что-то из студентов по-настоящему получает знания, а не валяет дурака во время учебы, так и осталась для него чуждой.

Но решающее воздействие на судьбу будущего «принца либерастии» («либераст» – сокращение от термина «либеральный фундаменталист», введенное в оборот М.Л. Хазиным) оказал диплом не МГУ, а Российской экономической школы (РЭШ), полученный в том же 1994 году. Основанная в 1992 в Москве профессором Иерусалимского университета Гуром Офером и академиком Макаровым (в 2004–2013 годах ее ректором был видный либерал Гуриев), РЭШ была призвана стать кузницей идейных либеральных кадров для реформаторов, – но из-за административной слабости уступила Высшей школе экономики.

Насколько можно судить, именно в качестве магистра экономики по версии РЭШ Дворкович в 1994 году стал консультантом только что созданной Экономической экспертной группы (ЭЭГ) при Минфине России.