– Уволена? – недовольно переспросил Энтони.

Еще одна неприятная новость! И чем бедная горничная не угодила его матери?

– Да, сэр, – без каких-либо эмоций на лице, подтвердил дворецкий.

– Моя мать назвала причину, которая заставила ее принять такое решение?

– Увы, сэр, причина мне неизвестна.

Энтони раздраженно вздохнул: ему было искренне жаль девушку, которая, как он теперь знал, была преданной подругой его возлюбленной.

– Но надеюсь, Джейн еще не успела покинуть Гринхолл? – с надеждой спросил молодой человек. – Мне нужно побеседовать с ней.

– Сожалею, сэр, но она уже собрала свои вещи и, думаю, сейчас находится на пути к своим родителям.

– У нее есть родители… Что ж, это хорошо. Значит, ей есть куда идти. – Энтони задумчиво взглянул на лестницу. – Моя мать в своем кабинете?

– Она в своих покоях, сэр, и приказала не беспокоить ее, – с почтением в голосе сказал ему мистер Браун. – Пусть судьба Джейн вас не беспокоит: у этой девушки есть родственники, которые позаботятся о ней. К тому же леди Крэнфорд велела выплатить ей больше положенного за этот месяц. Ваша матушка – сама щедрость.

– Чего чего, а щедрости ей не занимать, – с легкой саркастической улыбкой ответил на это Энтони. – Но мне срочно нужно повидать Джейн. Возможно, вы знаете, где можно ее найти?

– Единственное, что я знаю, сэр, это то, что ее семья проживает в одном из бедных районов на окраине города, но точным адресом я не владею.

– Вероятно, кто-то из прислуги был в дружественных отношениях с ней и знает этот адрес? – настаивал на своем молодой Крэнфорд: он не мог просто так сдаться.

– Вы правы, сэр: насколько мне известно, ее часто можно было видеть в компании Эмили.

– Эмили. Хм! – хмыкнул Энтони себе под нос. – Найдите ее и отправьте ко мне. – Он направился в свои покои, сжимая в руке пространное письмо от Вивиан к Джейн, которое слегка намокло под яростными струями дождя, даже лежа во внутреннем кармане непромокаемого плаща.

Зайдя в свои покои, мистер Крэнфорд приятно удивился: в них стояли такая чистота и порядок, что никто ни за что не догадался бы о том, что совсем недавно эти комнаты напоминали бордель.

Как только Эмили, чистящая серебро в одной из комнат для гостей, была осведомлена о том, что она срочно понадобилась мистеру Крэнфорду, девушка поспешно поправила платье и чепец, и без промедления появилась перед своим любовником. Девушка с трепетом думала, что тот вызвал ее в свои объятия, но, когда вошла в покои Энтони и встретила его равнодушный взгляд, ее хорошее настроение как рукой сняло.

– Ты знаешь, где можно найти Джейн? – без предисловий задал ей вопрос Энтони.

Он сидел за большим письменным столом и читал записку, которую передал ему мистер Браун. Это была записка от герцога Найтингейла, в которой тот принес Вивиан свои искренние надежды на ее скорое выздоровление и подтвердил, что обязательно посетит Гринхолл в другой день, как и с нетерпением ждет возможности поохотиться с мистером Крэнфордом.

– Джейн, мистер Крэнфорд? – нахмурилась Эмили, вдруг подумав, что ее подруга-горничная стала новой любовницей ее возлюбленного.

Душа девушки наполнилась ревностью.

– Именно. Джейн, которая прислуживала моей кузине, – не глядя на вдруг раскрасневшееся лицо Эмили, сказал Энтони. Но, откинув записку герцога Найтингейла на стол и взглянув на стоящую перед ним любовницу, слегка улыбнулся. – Что с твоим лицом? Ты выглядишь так, словно съела целую корзину лимонов.

– Зачем вам Джейн, мистер Крэнфорд? – прямо спросила его Эмили. – Вы желаете уложить ее в свою постель, как сделали это со мной?

– Боже упаси! Мне и тебя хватает! – хохотнул Энтони. – Адрес Джейн нужен не мне, а моей кузине. Должно быть, ты уже слышала о том, что Вивиан была вынуждена съехать из этого дома? Так вот, она попросила меня передать Джейн письмо, но, черт побери, моя мать уже успела уволить ее.

– Да, мистер Крэнфорд. Она вызвала Джейн в свой кабинет и просто напросто объявила ей, что та уволена. Джейн плакала, когда собирала свои вещи… Конечно, как у любой горничной, их у нее было немного, – смягчившись, печально поведала Эмили. – Но за что ее уволили? Что она сделала?

– Понятия не имею, но уверен, что ничего плохого она не сделала. Просто она попала под горячую руку моей матушки и одной из ее мигреней. – Энтони глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула. – Так что с адресом? Куда мне отправить письмо?

– Дайте его мне, и я сама отправлю его, – живо нашлась девушка, все же не желая давать любовнику адрес Джейн. А вдруг этот распутник солгал ей и желает залезть под юбку ее застенчивой, но миловидной подруги?

– Что за чушь! – строго сказал ей любовник. – Подойти к столу и напиши вот на этом листе ее адрес. Живо! Но, если он будет неверным, пеняй на себя!

– Ну что вы сразу кричите? – недовольно проворчала Эмили, но подчинилась приказу и нацарапала на белом листе бумаге адрес подруги. Она не стала выдумывать несуществующий, потому что боялась гнева мистера Крэнфорда. – Вот! Держите!

– Ты забыла написать фамилию, – пробежав взглядом по кривым строчкам, написанным рукой Эмили, сказал Энтони и бросил лист на стол.

– Ах, да! – Его любовница вновь взяла в руку перо, обмакнула его в чернила и рядом с именем Джейн написала «Грант». – Вот, теперь все верно… Это все, мистер Крэнфорд? – Она томно взглянула на любовника, и на ее красивом лице появилась соблазнительная улыбка. – Прикажете мне прийти к вам сегодня ночью?

– Нет, – бросил ей Энтони. – Можешь идти.

– Как скажете, сэр, – только и могла ответить на его холодный приказ бедная девушка и направилась к двери. Но вдруг она остановилась, обернулась к любовнику и со странным блеском в глазах вперила в него тревожный взгляд.

– Я же сказал: ты можешь идти, – тихим раздраженным тоном сказал ей Энтони.

Горничная нервно сглотнула.

– Мистер Крэнфорд, я… – Эмили глубоко вздохнула и прикусила губу. – Я хочу сказать вам…

– Так говори и убирайся.

– Да, да, конечно… – Она нервно улыбнулась. – Я хочу сказать вам, что очень сожалею о том, что случилось и с Джейн, и с мисс Коуэлл. Они хорошие девушки… Надеюсь, с ними все будет в порядке.

– Я тоже на это надеюсь. Думаю, тебе стоит навестить Джейн и утешить ее. Передай ей, что я попытаюсь найти ей хорошее место в одном из домов моих друзей, – уже намного мягче сказал ей Энтони.

– Спасибо, сэр. Я передам ей. – Эмили направилась к двери и, сделав пару шагов, вновь остановилась и посмотрела на любовника. – А что насчет меня? Вы обещали найти для меня квартиру или маленький домик… Признаться, я очень утомлена работой у вашей придирчивой требовательной матушки.

– Я как раз занимаюсь этим вопросом, – солгал ей Энтони: на самом деле он уже позабыл об этом своем обещании. – Как только я найду что-нибудь достойное, ты можешь тотчас попросить расчет.

– Буду ждать, сэр, – улыбнулась ему Эмили и покинула покои, оставив любовника задуматься о том, что ему делать дальше с этой наглой сладострастницей.

Но Эмили была права: это он соблазнил ее, а не она его. Едва девушка появилась в доме Крэнфордов, год назад, молодой повеса тут же пленился ее красивым нежным лицом и соблазнительной фигурой, а та, наивная и влюбленная, не могла отказать ему в своей постели. Так они стали любовниками, но Энтони никогда не желал ничего большего, кроме как наслаждаться красивым юным телом, и теперь требования Эмили вызывали в нем раздражение и отторжение. Он перестал желать ее, однако осознавал, что не может теперь избавиться от нее: эта девушка была жертвой его похоти и могла серьезно навредить его репутации. Эта решительная, полная наглости девчонка.

«Нужно уладить это дело с Эмили. Найду ей небольшую, но уютную квартиру, где-нибудь на окраине города… Так выйдет дешевле. Ах да, ведь я намерен был подыскать жилье и для себя. Но как это делается? Нужно ли мне заниматься поиском самому, или же я могу поручить это дело кому-то другому? – думал Энтони, шагая по просторной комнате, заложив руки за спину. – Нужно спросить об этом Джереми. Ведь это он нашел для нас «Логово». Давненько я там не был. Все из-за боязни за мою репутацию… Но мне необходимо быть рыцарем в белых доспехах, чтобы Шарлотта Сэлтон выкинула из головы мысли о герцоге и влюбилась в меня. Идиот, я сам все разрушил! Отныне буду танцевать только с ней и Вивиан»

Тут, вспомнив о письме кузины к Джейн, Энтони быстро написал на нем нужный адрес, сошел вниз и отдал его в руки посыльного, который, бросив мимолетный взгляд на адрес, удивленно приподнял брови, но, конечно, не посмел сказать ни слова.

– Доставь его сейчас же, – приказал мистер Крэнфорд.

– Как скажете, сэр. Нужно ли мне ждать ответа? – с неудовольствием в душе ответил ему посыльный: очень уж ему не хотелось ехать верхом в такой ливень. Но приказ есть приказ.

– Да, тебе следует настоять на незамедлительном ответе, – ответил Энтони. – Как только мисс Грант напишет ответ, отвези его семейству Сэлтонов и скажи, что оно предназначено мисс Коуэлл.

– Сэлтоны, которые недавно приехали в Лондон, сэр? – учтиво уточнил посыльный, пряча письмо в глубокую кожаную сумку.

– Ты знаешь каких-то других Сэлтонов? Их дом носит имя «Лиллехус». На Ридли-роуд. А теперь отправляйся, Майк, и в этот раз без остановок на кружку эля в ближайшем трактире! – со смехом сказал ему Энтони, зная любовь этого малого к таким остановкам, о которых, однако, было известно лишь ему: как-то он сам зашел в трактир за кружкой доброго эля и обнаружил там Майка, сидящего в компании кучера, прислужившего у живущего по-соседству с Гринхоллом знатного семейства.

– Этого больше не повторится, сэр, – покраснев до самых ушей, пообещал бедняга Майк: он был очень благодарен мистеру Крэнфорду за то, что тот не выдал его своей матери и не лишил его работы в этом богатом доме.

– Не забудь: дождись ответа и отвези его к Сэлтонам.

– Но письмо будет для мисс Коуэлл? – чтобы не ошибиться, тихо переспросил посыльный.

– Именно. Отправляйся, – ответил ему Энтони и поспешил в холл, где приказал подать карету и кликнул слугу, который принес и помог ему надеть сухой новый плащ.

Надев высокую шляпу, мистер Крэнфорд покинул дом и, быстро юркнув в уютный салон кареты, приказал кучеру отвезти его к Джереми Уингтону, который, несмотря на то, что они довольно долго не виделись, все еще оставался его лучшим другом. Но, приехав в Уингтон-холл, находящийся всего в паре улиц от королевского дворца, Энтони был принят лишь отцом Джереми, мистером Питером Уингтоном, который в это время наслаждался бокалом дорогого виски, сидя у камина огромной, роскошно обставленной гостиной.

– А, мистер Крэнфорд! – радушным тоном попривествовал он гостя, которого велел провести в гостиную. На хозяине дома был надет дорогой светлый утренний костюм. – Садитесь! – Повернув голову к двери, он громко крикнул: – Патти! Бокал виски для моего гостя!

– Буду рад разделить с вами это дождливое, но по-своему уютное утро, – отозвался Энтони, опустился в большое мягкое кресло и протянул ноги к огню. Когда горничная принесла ему бокал с виски, он не стал отказываться, ведь ни одного Сэлтона рядом с ним на данный момент не было, и он был не прочь насладиться этим напитком, который, к тому же, источал соблазнительный аромат.

– Если вы приехали навестить моего сына, мистер Крэнфорд, должен огорчить вас: Джереми нет в Лондоне, – слегка нахмурившись, сказал гостю мистер Уингтон.

– Жаль. Мне очень нужен его совет, – вздохнул тот и сделал глоток виски. – Какой прекрасный напиток, сэр. Как нельзя лучше подходит для созерцания танца огня.

– Я люблю тепло, – просто ответил ему мистер Уингтон. – А этот виски я получил только вчера. Мне привезли его на заказ, из Шотландии. Именно там делают самый лучший виски, не находите?

– Увы, я не так хорошо знаком с этим напитком, сэр, так как предпочитаю бренди, – усмехнулся Энтони. – Но этот ваш шотландский виски просто бесподобен.

– А как же, а как же, – улыбнулся хозяин дома, но через секунду его лоб вновь прорезали глубокие морщины. – Как здоровье ваших матушки и кузины?

– Нужно сказать, им нездоровится, сэр, – ответил молодой Крэнфорд. – Эта промозглая погода плохо влияет на их самочувствие.

– Хм! – только и сказал на это мистер Уингтон.

– Но когда Джереми планирует возвратиться в Лондон? Мне нужно посоветоваться с ним.

– О чем? – нахмурив брови и вперив в лицо гостя внимательный взгляд, спросил хозяин дома.

– Я съезжаю из Гринхолла. Пора жить отдельно от матушки и ее мудрых советов, – с усмешкой ответил Энтони. – Но искусство поиска квартиры или дома мне незнакомо, и я желал найти совет по этому поводу у вашего сына.

– Ах, вот в чем дело, – мистер Уингтон сделал глоток виски. – Я помогу вам с этим. В каком районе вы желали бы найти себе жилье? И какие у вас критерии?

– Буду чрезвычайно вам благодарен, сэр. Не думаю, что у меня есть возможность снимать что-нибудь дорогое в центре. Но какой-нибудь уютный безопасный район был бы лучшим решением. Насчет жилья, я не так уж привередлив и нуждаюсь лишь в тепле, спокойствии, большом пространстве, чистоте и мебели.

– Я понял вас, мистер Крэнфорд: хорошая уютная презентабельная квартира для холостяка, – кивнул мистер Уингтон. – Когда Джереми вернется, прошу, побеседуйте с ним и убедите его в том, что он тоже должен съехать. Мне, мягко говоря, надоели его пьяные выходки и возвращения из борделей. Он позорит мое имя. Пьяница и повеса! Хороший у меня уродился сын!

– Но, мистер Уингтон, в таком случае вы должны презирать и меня: я такой же пьяница и повеса, как Джереми, – вступился Энтони за честь лучшего друга. Этот разговор нравился ему все меньше и меньше.

«Он и моя матушка были бы замечательной семейной парой» – с иронией подумал Энтони, отпивая из своего стакана.

– Я презирал вас, да. Но Джереми сказал, что вы уже долгое время не учавствуете в дебошах, а сейчас желаете жить отдельно от материнской юбки, поэтому мое уважение к вам, мистер Крэнфорд, вернулось в полной мере, – возразил мистер Уингтон.

– Рад слышать, сэр, – вымолвил гость. – Но я хочу, чтобы вы знали: несмотря на то, что Джереми ведет разгульный образ жизни, он добрый малый с золотым сердцем.

– Он был таким, мой сын, – задумчиво и тихо сказал хозяин дома. – Он был так привязан к своей матери, так любил ее. Меня почти никогда не было дома… Проклятый бизнес отнимал все мое время. Когда я приезжал домой, Джереми кидался мне навстречу, хотел поиграть со мной или просил почитать ему книгу. Но я постоянно был вымотан и не мог… Не хотел уделять ему внимание. Ни ему, ни жене. Я запирался в библиотеке, читал там газеты, пил виски… Когда Джереми было восемь, моя жена умерла, и он ужасно страдал, не выходил из своей комнаты, не разговаривал, не ел. На похоронах он так рыдал, что его пришлось увести в дом. – Мистер Уингтон остановился и устремил взгляд на пламя, играющее в камине, а Энтони терпеливо, с интересом, ожидал, когда тот продолжит свой печальный рассказ. Наконец, после минутного молчания, мистер Уингтон тяжело вздохнул и сказал: – Я остался один наедине с сыном. Или он остался наедине со мной, с человеком, которого никогда не видел дома, и который никогда не уделял ему даже минуты времени. Мне стыдно признаваться в этом, мистер Крэнфорд, но все мы когда-то умрем, и должны честно признаться в своих ошибках. Так вот, Джереми – моя ошибка. – Он сглотнул. – Я никогда не был рядом с ним, даже после того, как он лишился матери. Но с тех пор он перестал тянуться ко мне… Я задаривал его подарками, покупал все, что он желал… Откупался от него, так сказать. И вот, я получил результат: мой сын вырос как сорняк, как сирота при живом отце. Это, безусловно, моя вина. Но я считаю, что в его голове должны присутствовать трезвые мысли, а не сумасшедшие идеи и импульсивные желания и поступки. Поэтому я хочу женить его. Пора бы этому повесе завести семью и узнать, что такое ответственность. – Мистер Уингтон замолчал и одним глотком допил свой виски.

– А что говорит насчет вашего намерения женить его сам Джереми? – поинтересовался Энтони. Он не чувствовал сострадания ни к своему другу, ни к его отцу, потому что все, только что им услышанное, молодой человек уже знал: опьянев, Джереми каждый раз рассказывал о смерти матери и равнодушии отца, которого он, даже в некотором смысле, ненавидел.

– У него нет выбора, – отрезал мистер Уингтон. – Невесту ему я уже нашел: дочь генерала МакРэя. У нее большие бедра и хорошая грудь. Будет отличной матерью для моих внуков. – Он медленно поднялся с кресла. – Но прошу простить меня, мистер Крэнфорд, я желал бы прилечь.

– Что ж, сэр, благодарю за теплый прием и виски, – поняв намек, сказал Энтони, тоже поднимаясь на ноги. – Как скоро я могу ожидать от вас новостей по поводу моего нового жилья?

– На днях. При нужных связях, такие дела решаются быстро, – бросил ему хозяин дома. – До свидания, мистер Крэнфорд. Хорошего вам дня.

– До свидания, сэр. И вам того же.

Через несколько минут Энтони уже сидел в своей карете и с тоской думал о том, что ему придется вернуться в Гринхолл и видеть там свою мать, но он твердо решил игнорировать ее попытки заговорить с ним и сегодня же приказать прислуге готовить его вещи к переезду.

«Нужно будет проследить за тем, чтобы вещи Вивиан прибыли к Сэлтонам сегодня вечером, – вдруг вспомнил молодой Крэнфорд. – Но одной проблемой меньше: к счастью, этот ворчун, папаша Уингтон, взялся помочь мне найти жилье… А что делать с Эмили? Чертова вымогательница… Но решить это дело так просто: нужно лишь вручить право выбора квартиры ей, и она тут же сделает все, чтобы заполучить ее. И, дружище Джереми, буду рад выпить за тебя на твоей свадьбе!»

Довольный собой, Энтони Крэнфорд вернулся в Гринхолл, откуда уже не выезжал до следующего утра.

Все это время хозяйка дома не выходила из своей спальни. Но, если вчера графиню одолевала мигрень, сегодня она оставалась в своей комнате потому, что боялась показаться на глаза сына, зная о том, что он был зол на нее. Однако, получив весть о том, что после завтрака Энтони вновь уехал к Сэлтонам, леди Крэнфорд тотчас приказала помочь ей одеться и привести себя в порядок, а затем поторопилась зайти в комнату, где еще пару дней назад жила ее племянница.

Лишившись вещей и красивых мелких безделушек Вивиан, когда-то расставленных тут и там, покои показались леди Крэнфорд чужими: так она привыкла видеть здесь яркие краски и жизнь. Теперь же это пространство было таким, как прежде: холодным и бездушным. Не осталось ни единого платья, ни единого украшения, ни даже забытой на полке шкафа перчатки. Вещи Вивиан исчезли, и вместе с ними исчез уют.

Леди Крэнфорд медленно прошлась по комнате, проверила, сменила ли прислуга шелковые простыни на обычные льняные, и, удовлетворившись переменами, направилась к лестнице, чтобы сойти на первый этаж и найти дворецкого мистера Брауна. Она не желала думать о том, что ей придется вновь пригласить Вивиан в этот дом, чтобы тет-а-тет объяснить ей причины своего поступка и свое странное поведение, но понимала, что этого было не избежать.

«Но не так скоро… Я еще не готова добровольно посыпать соль на мои старые раны. Да и она лежит, больная, прикованная к постели… Так он сказал… Сэлтон. Должно быть, он преувеличил… Да, это всегда было его грехом. Не думаю, что Вивиан умирает. Просто ее немного знобит, а все остально она придумала сама. Любая ложь, любая фантазия, лишь бы вызвать к себе сочувствие… И почему я так мучаюсь этим? Она сама не желает возвращаться сюда! Пусть. Пусть плетет свою паутину у этих наивных Сэлтонов!» – по дороге, мысленно успокаивала себя леди Крэнфорд.

Найдя мистера Брауна, проводившего инструктаж для новой горничной, которая должна была заменить Джейн, леди Крэнфорд окинула девушку пристальным взглядом, оценила ее опрятность, скромность и неказистость, а затем обратилась к дворецкому:

– Надеюсь, Джейн уже собрала свои вещи?

– Еще вчера, мэм. Лилли уже заняла ее комнату, – ответил тот и хмуро взглянул на новую горничную. – Эта леди – хозяйка дома. А ты только что забыла поприветствовать ее, как положено прислуге.

– О, я… Простите меня! Я что-то забылась! – пролепетала бедная испуганная девушка и поспешно присела в слишком глубоком книксене, из которого не смогла подняться, и ей пришлось опереться на руки, чтобы исправить свою оплошность. – Мэм, это честь для, работать в вашем доме! – покраснев до корней своих белых волос, уложенных под белоснежный чепец, тихо сказала она, не смея поднять на графиню взгляд.

– Хорошо. Ты можешь идти, – прохладным тоном бросила ей хозяйка дома, и горничная, чувствуя облегчение в душе, поспешно удалилась. – Я рада, что вещи мисс Коуэлл уже покинули Гринхолл. Они были доставлены вчера, как я и приказала? – спросила она мистера Брауна.

– Да, мэм. Без задержек и потерь, – учтиво ответил на это он. – Мэм, сегодня я получил от мистера Крэнфорда приказ подготовить его вещи для переезда…

– Что? Дерзкий мальчишка! – вырвалось из горла леди Крэнфорд, и, как обычно, в волнении, она приложила руку к сердцу.

– Мистер Крэнфорд желает покинуть Гринхолл так скоро, как это только возможно, – продолжил разбивать сердце хозяйки дворецкий. – Что вы прикажете, мэм?

Леди Крэнфорд устало закрыла глаза и отошла к окну.

– Пусть едет. Он уже давно не мальчик, но взрослый мужчина. Если он желает стать самостоятельным и сам оплачивать свои безумные счета – я не буду отговаривать его от этой глупой затеи, – прищурив глаза, ответила хозяйка дома.

– Тогда горничные могут приступать к работе, мэм? – уточнил мистер Браун.

– Да, – бросила ему в ответ хозяйка и, выходя из гостиной громко добавила: – Пришлите в мои покои Эмили!

Сердце графини было разбито. Разбито непослушанием и упрямством сына, ее дорогого Энтони. В который раз за эти дни. Но она понимала, что не сможет удерживать его в своем доме вечно, ведь, сама того не желая, оскорбила его чувства к Вивиан и высмеяла его намерения насчет Шарлотты Сэлтон.

Вновь закрывшись в своих покоях, леди Крэнфорд присела за свой изящный туалетный столик, достала из ящика маленькую бархатную коробочку и, открыв ее, осторожно вытащила из нее массивное золотое кольцо, на котором под утренним светом весело засверкали три больших красных бриллианта. Надев кольцо на безымянный палец правой руки, женщина задумчиво смотрела на него, утонув в своих мыслях, пока тихий стук в дверь не заставил ее вернуться в реальность.

– Войдите! – властным тоном сказала леди Крэнфорд, не отрывая взгляда от украшающего ее палец украшения.

В покои робко вошла Эмили.

– Вы желали видеть меня, мэм? – сделав книксен, улыбнулась горничная и поспешила расправить складки на своем белом фартуке. Как и все слуги Гринхолла, она побаивалась своей хозяйки.

– Ты сделала то, о чем я попросила тебя? – не оборачиваясь к девушке, спросила леди Крэнфорд.

– Увы, мэм, я не нашла в ее шкатулке нужного вам украшения, – тихо ответила Эмили. – Но я спросила Джейн, и она ответила, что оно было на шее мисс Коуэлл… В то утро, когда вы…

– Хорошо. Ступай, – перебила горничную хозяйка, и из ее груди вырвался вздох раздражения.

Эмили сделала книксен и молча покинула покои.

«Эта Вивиан… Надеть туфли она в то утро не успела, а птицу – да, – наблюдая за игрой на свету бриллиантов, с насмешкой подумала леди Крэнфорд. Она не могла насытиться кровавым блеском этих камней. – Интересно, когда я заполучу мою птицу обратно? Вивиан не имеет никакого права носить ее и владеть ею… Она моя. Моя!»