– Вивиан, моя дорогая кузина… Это я, Энтони! Ты желала видеть меня! – с нажимом, но полный удивления в душе, сказал Энтони, и, от ревности, вдруг охватившей его, сильно сжал ладонь Вивиан в ответ, отчего та тихо вскрикнула от боли.

– Ричард? Это ты? – в бреду спросила девушка.

– Нет, Вивиан, никакого Ричарда здесь нет. Здесь присутствую лишь я! – строго одернул ее кузен, надеясь вернуть в ее разум трезвое сознание.

– Ричард… Почему ты должен умереть? Это разбивает мне сердце… Что со мной будет, если я потеряю тебя? – вдруг громко выкрикнула Вивиан и, отпустив руку кузена, резко отвернулась от него, легла на живот и спрятала лицо в подушке.

До Энтони тут же донеслись приглушенные рыдания.

– Черт… Вивиан… Посмотри на меня… Посмотри же! – Молодой человек силой заставил кузину вновь обернуться к нему, и, к его изумлению, она прильнула к нему и сжала его в крепком цепком объятии.

– Мама! Что нам теперь делать, мама? – громко прошептала девушка прямо на ухо Энтони.

– Любовь моя, ты бредишь… Ты бредишь! – с болью в сердце прошептал ей в ответ тот.

«Она разговаривает со своей усопшей матерью! Бедняжка, должно быть, ее воспаленный разум позабыл о том, что той не стало, когда Вивиан была еще совсем маленькой девочкой!» – закрыв глаза, чтобы сдержать слезы, подумал Энтони и еще сильнее сжал Вивиан в своих объятиях. В нем смешались ревность и боль, страх за ее здоровье и радость того, что она обнимала его и позволяла ему обнимать ее.

– Все будет хорошо… Моя дорогая, моя любовь, мой ангел, – горячо зашептал ей и покрыл горячий покрытый влагой лоб возлюбленной поцелуями. – Ты жива, и это главное. Я обо всем позабочусь, позабочусь о тебе. Тебе не обязательно жить у Сэлтонов: я найду нам уютный домик или апартаменты… Не бойся, я не буду навязывать тебе свои чувства, но, умоляю, разреши мне заботиться о тебе…

– Воды… Воды! – простонала Вивиан, отталкивая от себя кузена и падая головой на подушку.

– Да, конечно… Сию же минуту! – с готовностью отозвался на ее просьбу Энтони и потянулся было за шнуром, висящим над кроватью, чтобы вызвать прислугу, как вдруг увидел у другой стороны кровати графин с водой и два высоких стакана, стоящих на прикроватной тумбочке. Очевидно, это хозяева дома позаботились о комфорте своей гостьи.

Торопливо доверху наполнив один из стаканов водой, молодой Крэнфорд поднес его к губам девушки, потому что та была так слаба, что не смогла сделать этого сама.

– Вивиан, ты вся горишь! – Энтони заботливо откинул с лица возлюбленной влажные пряди ее волос и, подойдя к окнам, распахнул их настежь, чтобы впустить в комнату потоки свежего воздуха. Вернувшись к кровати больной, он осторожно поднял девушку на руки и, вновь подойдя к одному из открытых окон, остановился рядом с ним, давая кузине возможность вдохнуть холодный пахнущий дождем воздух.

– Холодно… Мне так холодно! – Вивиан обняла его за шею и прижалась к нему всем телом, однако в эти минуты Энтони не чувствовал ничего, кроме жалости к бедной изгнаннице и страха за ее здоровье. И несмотря на то, что его сердце стержнем пронзала ревность к Ричарду, к тому, кого Вивиан любила, кого звала и чьей смерти боялась, молодой человек решил не расспрашивать ее о нем до тех пор, пока она не вернется в свою прежнюю форму. Не к чему было мучать ее подобным допросом, так он решил.

– Тебе нужен свежий воздух, – тихо сказал Энтони кузине и, прижав губы к ее лбу, подумал: «Вивиан… Моя Вивиан!». – А теперь взгляни на меня… Ну же… Вот так… Теперь ты узнаешь меня?

– Энтони! – едва слышно воскликнула девушка, и на ее красивом измученном лице появилась слабая, полная счастья улыбка, но она тут же погасла, и глаза Вивиан наполнились слезами. – Энтони, твоя мать выгнала меня из дома! Рано утром! Не дав мне ни позавтракать, ни заплести волосы! Я стояла перед Гринхоллом, босая, как какая-то бродяжка… Джейн вынесла мне туфли, но, Энтони… За что? Ведь я не делала того, в чем она обвинила меня! Я никогда не пыталась завоевать твое сердце, никогда не кокетничала с тобой…

– Я знаю, – перебил ее кузен, и на его лбу появились глубокие морщины. – Это моя вина. Она застала меня выпившим… Да, черт возьми, пьяным! И, боюсь, я высказал ей все, что думаю о ней, да еще и намного эмоциональней, чем следовало. Но моя мать поняла свою ошибку и теперь желает вернуть тебя обратно в свой дом…

– Я не вернусь туда! Нет, ни за что! – нахмурилась Вивиан. – Тетя Беатрис обвинила меня во всех смертных грехах! Она назвала меня лгуньей и интриганкой! Я не вернусь к ней, Энтони! Даже не проси!

– Я не стал бы просить тебя об этом, – улыбнулся на это тот. – Но тебе не стоит беспокоиться о крыше над головой: Сэлтоны категорически настаивают на том, что ты будешь жить в их доме. Но, Вивиан, я хочу, чтобы ты знала: на днях я найду квартиру и съеду из Гринхолла.

– Что? Но почему? – ахнула девушка. – Неужели твоя жестокосердная мать выгнала и тебя?

– О, нет, конечно, нет! – слегка рассмеявшись, ответил Энтони. – Это решение принял я сам. Признаться, все эти годы я был глупцом, и жизнь под материнским крылом даже приносила мне удовлетворение. Но это безумие теперь в прошлом. Я желаю самостоятельности… Вивиан, я хочу, чтобы ты разделила со мной мое новое жилище. Мои чувства к тебе все так же сильны, но я ни словом о них не обмолвлюсь. Позволь мне заботиться о тебе, только и всего.

– Это очень любезно с твоей стороны, дорогой кузен… Я польщена твоим благородством, – слабо улыбнулась на это Вивиан. – Но боюсь, наше совместное проживание вызовет массу сплетен, в чем мы совершенно не нуждаемся. Молодая девушка и молодой джентльмен, живущие под одной крышей, пусть даже и родственники… Все будут говорить глупости, ты сам понимаешь это, и тогда ни Шарлотты, ни герцога Найтингейла нам не видать…

– Герцог Найтингейл! – вдруг вспомнил Энтони. Волнения за возлюбленную заставили его позабыть о назначенной с ним встрече. – Он должен приехать сегодня… Но, кажется, лондонская погода в который раз решила затопить наши улицы, поэтому, я более чем уверен, что сегодня Его Сиятельство вряд ли желает покинуть свой дом для охоты с почти незнакомым ему, каким-то младшим нищим сыном какой-то графини.

– Ты не прав, он совсем не такой напыщенный индюк, как тебе кажется! – тихо рассмеялась на это Вивиан. – Но прошу, отнеси меня обратно в постель: я очень замерзла… Окна могут быть открытыми… Шум дождя так успокаивает.

Ни слова не говоря, Энтони выполнил просьбу кузины, уложил ее в постель, заботливо взбил подушки под ее головой и укрыл ее одеялом.

– И все же я не понимаю: мне разрешено заходить в твои покои и видеть тебя в таком состоянии, в одном ночном платье, но жить под одной крышей, как брат и сестра, мы не можем? – со смешком спросил Энтони, садясь на край кровати. – Еще воды?

– Благодарю, но я должна отказаться: в данный момент жажды я не испытываю, – ответила ему Вивиан. – Но тебе следует сейчас же написать герцогу записку и спросить о его намерениях: приедет ли он в Гринхолл или, возможно, он изменил свои планы, или, как ты утверждаешь, боится дождя.

– Думаю, это будет слишком навязчивым жестом, – ответил на это молодой человек и, вновь сжав ладони девушки в своих, добавил: – Даже если он не передумал, я не могу встретить его сегодня: я хочу быть здесь, с тобой. Ты нуждаешься в помощи и поддержке. К черту этого герцога.

– Нет, нет, что ты говоришь! – нахмурилась Вивиан. – Что он подумает, вдруг не застав тебя в Гринхолле? Мне нужно, чтобы ты стал его другом! Энтони, это очень важно!

– Не так важно, как твое здоровье, – возразил он.

«Ах, моя милая интриганка! Еще несколько минут назад была в бреду, но вот теперь не думает ни о чем и ни о ком другом, кроме этого проклятого герцога!» – с легкой насмешкой над кузиной подумал Энтони. Но он понимал: она была права. Встреча была назначена, и он обязан был либо написать Найтингейлу и отменить ее, либо покинуть Вивиан и поехать в теперь ненавистный ему Гринхолл, чтобы исполнить просьбу кузины и избежать недопонимания с Его Сиятельством.

– Я напишу ему, – вздохнул Энтони, неохотно поднимаясь с кровати и подходя к двери. – Надеюсь, посыльный мистера Сэлтона не возненавидит меня за это.

– И, прошу, передай Шарлотте, что я желаю побеседовать с ней! – крикнула ему вслед девушка.

– Боюсь, моя дорогая кузина, твоя подруга спит. Она всю ночь просидела у твоей постели, – ответил ей Энтони и, выйдя из покоев и закрыв за собой дверь, направился в библиотеку, чтобы попросить хозяина дома одолжить ему бумагу, перо, чернило и посыльного, что он, без отлагательств, получил.

Энтони сел за низкий столик и стал писать записку.

«Ваше Сиятельство, я вынужден принести вам свои извинения за то, что, увы, сегодняшняя наша встреча невозможна: моей дорогой кузине вдруг нездоровится, и ей требуется забота и компания. К тому же ливень, которым порадовала нас прекрасная английская погода, заставил всю нашу возможную добычу спрятаться в убежищах. Искренне надеюсь увидеть вас, когда мисс Коуэлл станет лучше.

Еще раз приношу свои извинения.

Ваш Энтони Винстон Крэнфорд»

– Надеюсь, мисс Коуэлл чувствует себя лучше? – мягко спросил присутствующий в библиотеке мистер Сэлтон. Он все еще наслаждался своей сигарой и пил уже вторую чашку черного крепкого кофе, к которому очень привык, живя в Дании.

– Она пришла в себя, сэр, – машинально ответил ему молодой Крэнфорд, отдавая в руки посыльного уже запечатанную записку. – Я открыл окна в ее комнате, и, кажется, свежий воздух вернул ее ясность сознания.

– Прошу, передайте вашей прелестной кузине, что она может жить в нашем доме столько, сколько пожелает.

– Я уже передал ей это, сэр, и она сердечно благодарна вам за это, – улыбнулся Энтони и поднялся из-за стола. – Но я должен вернуться к ней. Кажется, у мисс Коуэлл есть ко мне важное поручение. О, и она попросила передать мисс Сэлтон, что желает ее компании. Когда та проснется, разумеется.

– Я рад, что у Шарлотты появилась такая хорошая подруга. Моя дочь без ума от вашей кузины. Я был знаком с матерью мисс Коуэлл, и, должен сказать, та была прекрасной женщиной. Женщиной с большим сердцем. – Мистер Сэлтон добродушно улыбнулся. – Но не буду задерживать вас, мистер Крэнфорд. Как только моя дочь появится, я передам ей просьбу вашей кузины. Она будет рада.

– Мать Вивиан, должно быть, поет радостные гимны у подножья нашего Создателя, ведь ее дочь также повстречала людей с большими сердцами, – полный благодарности к семейству Сэлтон, сказал Энтони, принес хозяину дома глубокий поклон и вновь направился в покои Вивиан.

– Мистер Крэнфорд! – поднимаясь по лестнице, вдруг услышал он голос миссис Сэлтон за своей спиной. Обернувшись, Энтони увидел хозяйку дома, идущую к нему с письмом в руках. – Только что прибыл посыльный от вашей матушки и принес вам письмо. – Подойдя к молодому человеку, она отдала ему в руки запечатанное гербом Крэнфордов письмо и с улыбкой удалилась.

Сломав печать и раскрыв письмо, Энтони быстро пробежал взглядом неровные строчки, написанные его матерью, и его губы застыли в презрительной улыбке.

«Убеди Вивиан скрыть правду и объяснить свое нахождение на улицах Лондона ее собственной ошибкой. Помни: она ставит под удар не только мою репутацию, но и репутацию всей нашей семьи…» – писала леди Крэнфорд. Было заметно, что она писала эти строки в спешке, возможно, в расстроенных чувствах, ведь ее почерк был неровным и нервным, таким непохожим на ее обычные, полные грации мягкие буквы.

«Как ловко она сняла с себя вину и переложила ее на плечи Вивиан!» – недовольно подумал молодой джентльмен, чувствуя в душе самое настоящее негодование. Он скомкал письмо и, не зная, что делать с ним, понес его с собой в комнату Вивиан. И все же, несмотря на то, что он не желал скрывать грех своей матери, Энтони был согласен с ней: на его имени не должно лежать и тени позора или бесчестия, ведь только так он сможет заполучить в жены эту толстушку с добрым сердцем, богатую невесту Шарлотту Сэлтон.

Когда Энтони вернулся к больной, он обнаружил ее сидящую в одном из больших удобных кресел, рядом с горящим ярким пламенем камином, который, в волнении, он не заметил ранее. Девушка уже успела закрыть окна, но все еще дрожала от холода, несмотря на то, что была закутана в теплый плед и сидела близко к огню. Она была в сознании, но с каждой минутой становилась все слабее, и ее все больше клонило в сон, однако она желала попросить кузена о просьбе и терпеливо ждала его возвращения.

«Нужно написать Джейн и спросить ее о судьбе моих денег. Надеюсь, она смогла передать сундук Филипу, и он довезет их до Кэстербриджа в сохранности, – с надеждой подумала девушка. – Но, Всемогущий Господь, я не стану писать им о том, какой позор заставила меня пережить тетя Беатрис! Их сердца разобьются… Нет, пусть считают, что моя жизнь в Лондоне наполнена счастьем»

– Вивиан, тебе нужно вернуться в постель, – мягко пожурил Энтони кузину, садясь в соседнее от нее кресло. – Ты голодна? Позвонить, чтобы тебе принесли завтрак?

– Нет, нет, я совсем не голодна, – равнодушным тоном ответила на это Вивиан и устремила на кузена внимательный взгляд. – Ты написал записку герцогу Найтингейлу?

– Да, как ты того просила, – коротко ответил он.

– Что именно ты написал? – допытывалась девушка.

– Что не могу встретить его сегодня, потому что тебе нездоровится, – спокойно ответил ей Энтони.

– Что ж, великолепно! – весело откликнулась Вивиан. – Надеюсь, это недоразумение не отпугнет его от желания приехать с визитом в Гринхолл и пострелять с тобой на охоте бедных беззащитных зверей.

– Как ты противоречива, – с сарказмом улыбнулся Энтони и, любуясь красотой лица возлюбленной, спросил: – Но прошу, скажи, запомнила ли ты имя своего спасителя? Я желаю лично принести ему мою благодарность.

– О чем ты говоришь! Мне было так плохо и так холодно, что, боюсь, в тот день мой разум совершенно перестал думать, – нахмурилась Вивиан и поплотнее укуталась в свой плед. – Но я помню, что дошла до какой-то площади, и там силы покинули меня. Я села на ближайшую скамью и расплакалась… Меня окружало так много людей, но никто даже не спросил о моем самочувствии. Никто не протянул мне руку помощи. Какие черствые люди, однако, живут в Лондоне! В моем Кэстербридже никто не остается без помощи!

– Увы, таковы нравы большого города. Нравы столицы, – поморщившись, сказал на это Энтони. – Но, прошу, продолжай. Что было после того, как ты села на скамью?

– Я горько расплакалась… Но это ты уже слышал. Я чувствовала себя такой несчастной, что готова была упасть на холодные камни площади и умереть от тоски. Твоя мать заставила меня почувствовать себя отвергнутой всем миром, и я никогда не прощу ей этого… Но вдруг передо мной предстал он. Мой спаситель. Мне кажется, я уже видела его когда-то… А может, и нет. Господи, о чем это я? Будто это имеет какое-то значение! – Девушка горько рассмеялась, а затем вздохнула. – Он представился, но я не запомнила его имени: мне было очень плохо. Он поднял меня со скамьи и посадил в свой экипаж… Такой большой, красивый… И после этого мои воспоминания обрываются.

– Тебе стало намного хуже, и этот джентльмен хотел отвезти тебя в Гринхолл. Думаю, он знаком с тобой или же просто знает о твоей родственной связи с моей матерью, – взял слово Энтони, пересказывая девушке то, что услышал от мистера Сэлтона. – Но ты категорически отказалась ехать туда, и ему пришлось отвезти тебя в свой дом. Неужели ты не помнишь этого?

– Нет. Но это очень на меня похоже, – вдруг улыбнулась Вивиан.

– Он поместил тебя в комнату для гостей и пригласил доктора, но вечером ты настояла на том, чтобы тебя отвезли к твоей подруге Шарлотте Сэлтон. Именно так твой спаситель и поступил. Он привез тебя сюда и передал в заботливые руки Сэлтонов. – Энтони замолчал и, набрав в легкие побольше воздуха, через несколько мгновений сказал: – Я хочу, чтобы ты знала: если бы в это время я не лежал пьяный на ковре в своих покоях, с тобой не приключилась бы эта беда. Я не дал бы моей матери так поступить с тобой, Вивиан. Никогда. Но в этот момент я спал беспробудным пьяным сном. Прости меня за это.

– Твоей вины здесь нет, и мне больно оттого, что ты мучаешь себя этим, – мягко возразила ему девушка. – Но отчего ты так напился?

– Думаю, я просто был зол на свое собственное безрассудство, – улыбнулся молодой человек. – Ты отказала мне, и я не смог принять твой отказ так, как положено джентльмену… Нет, нет, не смей извиняться за это. Это была только моя ошибка, и, уверяю тебя, сейчас я, как никогда, понимаю, что ты поступила верно и для себя, и для меня. Если сперва мысль о том, что я должен жениться на твоей подруге-пышке злила меня, то теперь я желаю этого брака, потому что нашел ее доброй и заботливой девушкой.

– Я рада… Боже, как я рада! – Вивиан весело рассмеялась и взяла его ладонь в свою. – Энтони, Шарлотта будет тебе прекрасной супругой. И она принесет тебе не только богатство, но и счастье.

– Именно поэтому я надеюсь на твою помощь, дорогая кузина, – тихо и вкрадчиво сказал Энтони. – И ведь ты все еще желаешь заставить герцога Найтингейла повести тебя к алтарю, не так ли?

– Мои планы не изменились, – пожав плечами, ответила на это девушка. – Наш договор в силе, и мы должны приложить все усилия, чтобы помочь друг другу и достичь желаемого. Теперь, когда я буду жить под одной крышей с Шарлоттой, у меня появится намного больше возможностей расхвалить тебя и мягко помочь ей вновь полюбить тебя. А ты, находясь рядом с моим герцогом, не делай мне так уж много комплиментов, но позаботься о том, чтобы он был уверен в моей горячей любви к нему.

– Но, признайся мне: ты и вправду любишь его? – с легким сарказмом спросил ее кузен, подумав про себя, что уже знает правду: Вивиан любит мужчину по имени Ричард. Но он желал узнать, солжет ли она ему.

– Разве для брака любовь обязательна? – очаровательно улыбнулась ему в ответ Вивиан, и Энтони понял, что был прав в своей догадке: ее сердце отдано загадочному Ричарду, но ее положение требует от нее пожертвовать любовью во имя достойного богатого будущего.

«Спросить ее о Ричарде сейчас или все же отложить этот разговор на потом? – подумал молодой Крэнфорд. – Нет, она выглядит очень уставшей. Моем милому паучку пора в постель»

– Дорогая Вивиан, после того, что моя мать заставила тебя пережить, мне неловко просить тебя о подобном, но огласка этого ее поступка запятнает не только ее имя, но и мое, – тихо сказал Энтони, осторожно сжав ладонь кузины. – Поэтому я прошу: пусть это останется между тобой, мной и моей матерью… Должно быть, сплетни уже покинули Гринхолл, однако, их достаточно легко превратить в происки недоброжелателей.

– Я понимаю… – Вивиан прикусила губу и виновато взглянула в его лицо. – Боюсь, Сэлтоны и мой спаситель уже знают об этом… Мне кажется… Нет, я уверена, что в бреду я могла обмолвиться об этом…

– Так и есть, но это не важно. Расскажи Шарлотте о том, как все произошло, скажи, что меня не было рядом в тот момент, чтобы защитить тебя, что я… Хм… Что в тот час я был на охоте. Ты сделаешь это для меня?

– Конечно, Энтони. Конечно, – улыбнулась Вивиан. – Но и у меня есть к тебе одна важная просьба.

– Я сделаю все, о чем ты попросишь, – уверил ее тот.

– Сейчас я напишу записку, и ты передашь ее Джейн.

– Джейн? твоей горничной? – уточнил Энтони.

– Да. Возможно, ты не заметил этого, но меня с ней связывают теплые дружественные отношения, – ничуть не стыдясь, поведала ему кузина. – Ты передашь ей записку, но не смей читать ее…

– Вивиан, неужели ты думаешь, что мне занятно узнать, о чем пишут друг другу женщины? – искренне рассмеялся на это молодой Крэнфорд. – Уверяю, ваши женские тайны мне ни капли не интересны!

– Рада слышать! – тоже засмеялась Вивиан. – К тому же речь всего-то пойдет о моих вещах! – Но тут ее лицо стало серьезным. – Пусть напишет мне ответ и привези его мне завтра же.

– Как скажешь, моя дорогая кузина. Надеюсь, Джейн знает грамоту… А теперь я настаиваю на том, чтобы ты вернулась в постель.

После этого разговора Энтони оставил кузину, чтобы дать ей отдых, и кучер мистера Сэлтона отвез его в Гринхолл. Дождь не утихал, но ближе к полудню темнота сошла на нет.

В этот раз леди Крэнфорд не стала выходить навстречу сыну и настаивать на чем-то своем: после его отъезда к Сэлтонам, она заперлась в своих покоях и слегла в постель с ужасной мигренью.

– Мистер Браун! – довольно воскликнул Энтони, входя в холл и встретив там дворецкого. Он снял с себя мокрые плащ и шляпу, и отдал их лакею. – Найдите мне Джейн. Пусть придет в мои покои. Сейчас же.

– О, сэр, боюсь, я не могу выполнить ваш приказ, – учтиво ответил на это мистер Браун. – Джейн была уволена сегодня утром. Вашей матерью, сэр.