Не обращая внимания на крики леди Крэнфорд, настаивающей на том, что его присутствие при разговоре с гостем не требуется, Энтони быстро взлетел по лестнице к рабочему кабинету матери, но так как дверь была всегда закрыта на замок, а ключом к нему владела лишь сама хозяйка кабинета, молодому человеку пришлось терпеливо ждать, когда его мать поднимется вслед за ним. Через минуту, раскрасневшись и тяжело дыша от быстрого шага, появилась графиня Крэнфорд. Подол ее черного муслинового платья развивался, как имперский флаг у королевского дворца в ветреный день.

– Я запрещаю тебе входить в мой кабинет! – было первыми ее словами, когда, немного отдышавшись, она вновь обрела способность говорить. Ее брови были грозно нахмурены. – Энтони, как ты смеешь вести себя так, словно разговариваешь не с матерью, а с Эмили или Джейн! Я не допущу в моем доме такого поведения!

– Речь идет о Вивиан, матушка! – процедил сквозь зубы ее сын, смотря на нее с некоторым отвращением во взгляде и не скрывая этого. – А насчет моего достойного поведения можете больше не беспокоиться: как я уже сказал, через пару дней меня в этом доме не будет.

– Да что с тобой твориться? Отчего ты так зол на меня? – простонала леди Крэнфорд и, для пущего эффекта, приложила ладонь к сердцу.

– Вы знаете ответ! – жестоко бросил Энтони. – И я желаю поговорить с этим служащим Скотланд-ярда! Вы не сможете выгнать меня и не сможете заставить меня молчать!

– Этот гость желает побеседовать со мной, а не с тобой! Я запрещаю тебе входить в мой кабинет! – категоричным тоном заявила на это его мать: она всей душой не желала, чтобы ее сын присутствовал при ее разговоре с неожиданным гостем.

– Я не имею ничего против присутствия вашего сына, леди Крэнфорд, – вдруг послышался знакомый Энтони голос.

– Мистер Сэлтон? Не ожидал увидеть вас! – не веря своим глазам, удивленно сказал Энтони. Он считал, что незваным гостем был детектив, принесший в этот дом страшную месть о находке тела Вивиан, но теперь, понимая, что ошибся, был даже рад тому, что на беседу пришел не человек Скотланд-ярда, а давний знакомый его матери. У него отлегло от сердца.

– Доброе утро, мистер Крэнфорд. Леди Крэнфорд. – Мистер Сэлтон остановился рядом с хозяевами дома и принес им по вежливому поклону. Однако от Крэнфордов не укрылось его строгое выражение лица и нахмуренные брови.

– Доброе утро, мистер Сэлтон, – упавшим голосом ответила ему леди Крэнфорд.

Энтони молча принес ему ответный поклон.

– У меня нет никакого желания вторгаться в ваш дом в такое хмурое дождливое утро, моя леди, – прохладным тоном сказал гость. – Но мне нужно побеседовать с вами. Без отлагательств.

– Что ж… Прошу, проходите. – Хозяйка дома щелкнула замком и вошла в свой кабинет.

Мужчины последовали за ней.

В этом просторном помещении было достаточно темно: большие окна, через который в кабинет попадал тусклый свет дождливого туманного утра, нуждался в дополнительном освещении.

– Я зажгу свечи, – тихо сказал Энтони и, найдя длинные спички, принялся зажигать имевшиеся здесь свечи.

Свечей в кабинете оказалось всего пять: леди Крэнфорд не любила тратить деньги на освещение и обходилась малым. Но и этого света хватало, чтобы темный угрюмый кабинет преобразился и стал выглядеть более приветливым, однако всеми присутствующими чувствовалось стоящее в воздухе напряжение.

– Джентльмены, прошу, садитесь, – сказала хозяйка дома, занимая свое место за письменным столом.

Она отчаянно не желала предстоящего разговора и была недовольна тем, что ее давний знакомый, которого она старательно избегала, вдруг появился с визитом в Гринхолле, а его строгий неприветливый вид заставлял ее кожу покрываться мурашками и задаваться неприятным вопросом: что такое срочное желал обсудить этот нежеланный гость, если не побрезговал покинуть свой дом и свою семью в такую ненастную погоду?

– Не желаете ли чаю, мистер Сэлтон? – вежливо осведомилась графиня, не забыв о хороших манерах, в душе надеясь, что он откажется и покинет дом как можно скорее.

– Благодарю, моя леди, но я не располагаю свободным временем для того, чтобы насладиться чашкой чаю, – вперив в нее хмурый взгляд, ответил гость. Затем он обернулся к сидящему на соседнем стуле Энтони, и его глаза потеплели. – Вчера вы искали вашу кузину, мистер Крэнфорд, и я рад принести вам новость о том, что мисс Коуэлл находится сейчас у нас, целая и невредимая…

– Слава Господу Богу! – вырвался из самого сердца Энтони вздох облегчения. Он поднялся на ноги, подошел к окну, встал спиной к своим собеседникам, и, на несколько секунд спрятав лицо в ладонях, не оборачиваясь, сказал: – Благодарю вас, мистер Сэлтон. Это действительно радостная новость. Вчера, чтобы не ранить сердца мисс и миссис Сэлтон, я солгал о том, что Вивиан имеет много подруг. На самом деле, подруга у нее всего одна, и это – ваша дочь. Когда мисс Сэлтон сказала, что Вивиан у вас не появлялась, я подумал лишь об одном: что ее лишили жизни. И когда дворецкий принес вашу визитную карточку, я был уверен в том, что это пришел детектив из Скотланд-ярда, чтобы сообщить нам о том, что Вивиан нашли мертвой.

– К счастью, все обошлось, – теплым тоном ответил на это мистер Сэлтон, с сочувствием смотря на молодого Крэнфорда, но, когда гость вновь взглянул на хозяйку Гринхолла, его глаза сузились и заметали молнии. – Надеюсь, вы также рады этой новости, леди Крэнфорд?

– О, я… Рада… Чрезвычайно, – пролепетала та, поеживаясь под строгим взором гостя, но, решив не показывать свое волнение, усилием воли расправила плечи и добавила: – Вы сняли с наших душ огромную ношу, мистер Сэлтон. Мы так боялись за жизнь нашей дорогой Вивиан. Лондон так опасен, так неприветлив, бродяги и грабители поджидают за каждым углом…

– Вы правы, леди Крэнфорд, совершенно правы! – с нескрываемым сарказмом в голосе перебил ее мистер Сэлтон. – Вчера, после того, как ваш сын уехал домой, ближе к полночи к Лиллехусу вдруг подъехала карета, в которой добросердечный молодой джентльмен привез к нам мисс Коуэлл…

– Но почему она поехала к вам, а не домой… – начала было леди Крэнфорд, но гость не дал ей перебить свой монолог.

– Она была бледной, как снег, ее бил озноб, она дрожала, бедняжка, и бредила. Мисс Коуэлл очень больна, – продолжал мистер Сэлтон, и эти слова заставили Энтони обернуться к нему, а его сердце сжаться от горечи.

– Мне так жаль это слышать! – неподдельно воскликнула графиня. Она действительно была рада тому, что ее племянница была жива и невредима, и вправду жалела о том, что той пришлось вынести после того, как она была выставлена вон из Гринхолла. Но эта женщина жалела и о том, что, вместо того, чтобы настоять на своей болезни и вернуться в дом тети, гадкая девчонка потревожила Сэлтонов, чужих ей людей. Ворвалась в их дом ночью! Без приглашения! Объятая ознобом! Ей нужно было ехать в Гринхолл, а не позорить имя Крэнфордов!

– Мне тоже жаль. Очень, – ледяным тоном бросил ей мистер Сэлтон. – Мне жаль, что вы, такая добросердечная, такая благородная леди выгнали вашу бедную племянницу из вашего дома, словно она – воровка, а не ваша родная кровь!

– Уверяю вас, я этого не делала! – тихо вскричала леди Крэнфорд. Ее лицо стало белым, как мел. Она была готова на любую ложь, чтобы не уронить себя в глазах мистера Сэлтона и высшего общества. – Должно быть, Вивиан придумала это ненарочно, в своем бреду…

– Не думаю, – улыбнулся на это гость. Но это была насмешливая улыбка. – Мисс Коуэлл бредила, однако ее состояние не помешало ей попросить джентльмена, который нашел ее на одной из улиц города, одинокую и больную, без накидки или плаща в то холодное утро… – Мистера Сэлтона охватывал все больший гнев. – Не помешало ей попросить его привезти ее к нам, чтобы просить у нас убежища!

– Вы помните имя этого джентльмена? Я должен найти и отблагодарить его за спасение моей дорогой кузины! – с горячностью воскликнул Энтони.

– Увы, я не запомнил его имени, слишком взволнован был я и мои домочадцы, – ответил ему мистер Сэлтон.

– Я понимаю, – тихо сказал на это Энтони. – Но прошу, примите мою искреннюю благодарность за то, что позаботились о моей бедной кузине. Я перед вами в долгу… Мы перед вами в долгу. Не правда ли, матушка? – Он презрительно взглянул на свою мать, которая, белая и холодная, не шевелясь, сидела в своем кресле и не знала, что сказать.

– Мы в долгу перед вами, мистер Сэлтон, – наконец, послушно повторила та слова своего сына. – Вы сделали для моей племянницы так много добра, но позвольте же Энтони поехать с вами и вернуть ее домой, в теплые объятия ее семьи…

– Мисс Коуэлл не в состоянии никуда ехать: она не покидает постель, ничего не ест и с трудом засыпает, а когда просыпается, ее разум вновь мается в бреду, – ответил ей мистер Сэлтон. – И станет ли ей лучше – большой вопрос. Доктор сказал, что она очень больна.

– О, безусловно, мы подождем, когда ей станет лучше, – улыбнулась на это леди Крэнфорд, и эта, совсем не к месту, улыбка, покоробила и ее гостя, и ее сына.

– Боюсь, ваше ожидание будет напрасным, – холодно бросил на это мистер Сэлтон. – Мисс Коуэлл останется жить у нас, и уверяю вас, мы будем хорошо о ней заботиться.

– Мистер Сэлтон, должна напомнить вам о том, что я – ее родная тетя! – нахмурилась хозяйка дома.

– Думаю, вы сами забыли об этом вчера утром, когда отправили мисс Коуэлл восвояси, – отрезал гость. – К тому же бедная девушка сама попросила нас о крыше над головой, и мы рады предоставить вашей племяннице тепло, покой и уют. Вам не требуется беспокоиться насчет компенсации за ее проживание в Лиллехусе: она наша гостья и будет ею до тех пор, пока сама не выкажет желание покинуть нас. Но прошу, позаботьтесь о том, чтобы уже этим вечером мы смогли перевезти к нам ее вещи. – Он поднялся со своего кресла, сделал хозяйке легкий поклон и направился к двери.

– Мистер Сэлтон, позвольте мне поехать с вами! – торопливо сказал ему Энтони и направился за ним. – Я должен поговорить с ней, утешить ее.

– Да, конечно, мистер Крэнфорд. Мисс Коуэлл и сама попросила передать вам просьбу навестить ее, – улыбнулся ему мистер Сэлтон, и в этот раз улыбка на его губах была теплая и искренняя. Он симпатизировал этому молодому человеку и был уверен в его добросердечности.

Джентльмены покинули кабинет и направились к лестнице. И, едва дверь за спинами мужчин закрылась, леди Крэнфорд уронила голову на руки и тихо заплакала.

– Прошу, обождите пару минут. Я прикажу подать мне экипаж и захвачу плащ, – торопливо сказал Энтони гостю, когда они спустились в холл.

– Думаю, будет удобнее, если мы поедем в моей карете, – улыбнулся тот. – Нет никакого смысла ехать отдельно. Обещаю, когда вы того пожелаете, мой кучер довезет вас обратно в Гринхолл. Но плащ вам захватить следует: сегодня дождь льет как из ведра.

Вскоре карета Сэлтонов направилась к Лиллехусу. Джентльмены вели оживленную беседу о злополучной ночи, и Энтони попросил мистера Сэлтона еще раз, но в более мелких деталях поведать ему о появлении в его доме Вивиан, и, получив желаемое, в который раз вспыхнул от гнева на свою мать, однако о ней не сказал ни слова. Все-таки это было семейное дело, и мистер Сэлтон, хоть и был так добр к Вивиан, не должен был знать о том, какая пропасть отныне разделяла леди Крэнфорд и ее младшего сына.

Несмотря на проливной дождь, жизнь в городе не остановилась, и повозок, экипажей и торопливо перебегающих дорогу горожан меньше не стало. Был обычный будний день, и, в отличие от знати и богачей, рабочие не имели роскоши оставаться дома, греться у жарких каминов и пить горячий чай. Дождь был таким яростным, что кучер мистера Сэлтона, промокший до нитки, с трудом разбирал дорогу и чудом не столкнулся по пути с другими транспортными средствами, хотя такие неудачные казусы на залитых ливнем дорогах все же случались. К счастью, джентльмены добрались до места назначения без происшествий.

Зайдя в дом и отдав лакею мокрые шляпы и плащи, а также наспех вытерев подошвы своих залитых водой высоких сапог, мужчины направились на второй этаж, где в комнате для гостей лежала в постели бедная Вивиан. Но, едва они вступили на широкую лестницу, навстречу им выбежала Шарлотта. Глаза девушки были красными от слез.

– Что она сказала, папа? Она разрешит Вивиан жить у нас? – с надеждой в голосе спросила девушка своего отца и только затем добавила: – Доброе утро, мистер Крэнфорд! Как хорошо, что вы здесь! Вивиан звала вас и не раз!

– Доброе утро, мисс Сэлтон, – бросил ей Энтони: в этот момент ему было не до нее, и единственное, чего он желал, – увидеть свою возлюбленную. – Прошу простить меня, я должен увидеть мою кузину. Надеюсь, ей стало немного лучше?

– Увы, она все так же бредит! – вздохнула в ответ Шарлотта. – Дверь в комнату Вивиан находится по левой стороне, третья по счету. Но вам не стоит тревожить ее: она уснула… Она не спала почти всю ночь и выглядит такой уставшей, бедняжка…

– Вы правы, мисс Сэлтон, – горько улыбнулся Энтони, не желая будить кузину. – Я подожду, конечно, если ваш отец позволит мне провести часы ожидания в вашем уютном доме.

– Безусловно, мистер Крэнфорд, безусловно, – отозвался на это хозяин дома. – Пока мисс Коуэлл отдыхает, не желаете ли пройти со мной в библиотеку и выкурить по сигаре? Да, несмотря на темноту, за окнами наступило утро, однако, думаю, в заставшей нас ситуации наши милые дамы простят нам такую вольность.

– О, папа, никто не будет ругать тебя за это, когда наша дорогая Вивиан, возможно, находится на пороге смерти! – пожурила его дочь. – Мистер Крэнфорд, умоляю, займите моего отца интересной беседой, потому что он, как и все мы, не спал всю ночь, а я и мама своими причитаниями заставляем его нервничать еще больше!

– Обещаю, что постараюсь увлечь вашего отца занятной беседой, мисс Сэлтон, – невольно улыбнулся Энтони, подумав, что эта толстушка знает, когда нужно дать мужчине побыть в приятной компании, чтобы прийти в себя.

«Как хорошо, что Вивиан имеет такую верную любящую подругу!» – с благодарностью к Шарлотте подумал он.

– Раз ты не против, дитя мое, мы с мистером Крэнфордом уединимся в библиотеке. Если я понадоблюсь твоей матери, пускай ищет меня там. Но, моя дорогая, ступай в свои покои и приляг: тебе тоже необходим отдых. Ты просидела у постели мисс Коуэлл всю ночь, – ласково сказал мистер Сэлтон дочери и взял ее ладонь в свою. – Только взгляни на себя, мое сокровище! Какие у тебя красные глаза! Фешкен испугается, если увидит тебя такой измученной, поэтому, прошу, ступай и поспи хотя бы пару часов.

– Но, папа, что сказала тетя Вивиан? – вновь, с тревогой в голосе спросила Шарлотта. – Она очень зла на нее? Она сказала, почему выгнала ее? Это так… Так несправедливо и… Она поступила очень плохо! Простите мне мою вольность, мистер Крэнфорд, увы, иногда мне трудно сдерживать свои эмоции!

– Ваш отец преподнес моей матери хороший урок, мисс, тихо сказал ей Энтони. – Я ни в коем случае не умаляю ее вины, но уверяю, она раскаивается за то, что была так жестока к моей кузине.

– Хочу тебя обрадовать, моя дорогая: мисс Коуэлл отныне будет жить у нас, а ее вещи прибудут в Лиллехус сегодня вечером, – с улыбкой сказал мистер Сэлтон Шарлотте. – Но сейчас ты должна отдохнуть. Ступай, родная.

– Как скажешь, папа! – откликнулась на это его дочь и, сделав неловкий книксен, быстро поднялась по лестнице на третий этаж, зашла в свои покои и, упав на кровать, заснула крепким, но тревожным сном.

Джентльмены провели в библиотеке не более часа: появившаяся в дверях горничная передала им, что мисс Коуэлл проснулась и снова бредит. Потушив сигары и оставив кофе, мужчины поспешили в комнату больной.

– Я оставлю вас наедине, – тихо сказал мистер Сэлтон гостю, когда они зашли в комнату Вивиан. Он понимал, что бедная девушка как никогда нуждалась в родственной душе. К тому же это было элементарным правилом хорошего тона.

– Благодарю вас, сэр, – так же тихо ответил ему Энтони. – Я дам знать, если ей станет хуже и потребуется помощь доктора.

Молча кивнув, хозяин дома удалился.

Энтони окинул быстрым взглядом комнату, нашел ее уютной и просторной, и, подойдя к широкой высокой кровати, на которой лежала его возлюбленная, сел перед ней на колени и взял влажную ладонь кузины в свою.

Так как окна комнаты не были закрыты шторами, она была освещена полутемным утренним светом, и состояние Вивиан, представшее глазам молодого Крэнфорда, заставили его лицо исказиться от душевной боли: лицо девушки было красным, а на ее лбу блестела влага. Ее длинные рыжие волосы лежали, разметавшись, на широкой мягкой подушке, и были влажными у корней. Вивиан была одета в глухо застегнутое, с высоким воротом белое ночное платье, но оно было ей не по размеру, так как это было платье Шарлотты, которая с радостью отдала его ей. Зеленые глаза больной были полуоткрыты, она тяжело дышала и, дрожа всем телом, металась по постели.

– Пожалуйста… Энтони… Пошлите за ним! Я умираю! – громко шептала девушка.

– Я здесь, дорогая кузина! – с чувством сказал молодой человек и улыбнулся от мысли о том, что все же, она имеет к нему пусть не любовные, но теплые чувства, раз желает видеть его и просила послать за ним.

– Она выгнала меня… Мне некуда было идти… Я умираю… Мое тело горит… Моя голова раскалывается… А что будет с ними? Кто позаботится о них? Пожалуйста… Я умоляю, пошлите за Энтони… Мне нужно попрощаться с ним перед смертью… Мне нужно увидеть его… Я должна попросить его…

– Вивиан, любовь моя, я здесь! И я больше никогда не оставлю тебя! Что бы ни случилось! – горячо прошептал Энтони и крепко поцеловал тыльную сторону ее влажной ладони.

– Ричард… Ричард! Не умирай, любовь моя! Останься со мной… Останься! – вдруг вскрикнула Вивиан и с силой сжала ладонь кузена в своей.