– Матушка, вы понимаете, к чему приведет ваш бессмысленный поступок? – тихо спросил изумленный Энтони.

Проснувшись лишь к вечеру и зайдя в покои кузины для беседы, молодой Крэнфорд застал там лишь Джейн, которая, вытирая со щек слезы, раскладывала вещи Вивиан по старым дорожным сундукам. На вопрос мистера Крэнфорда о том, где находилась сама хозяйка покоев, горничная ответила ему, что миссис Коуэлл больше не живет в Гринхолле, и что такова воля леди Крэнфорд. Когда же дворецкий рассказал ему о драме, разыгравшейся между хозяйкой дома и ее племянницей, Энтони с ужасом осознал, какой опрометчивый поступок совершила его родительница и какой грандиозный скандал разразится в обществе, когда о произошедшем станет известно знатным семьям Лондона (в чем мистер Крэнфорд, зная любовь прислуги к сплетням, даже не сомневался).

«Леди Крэнфорд так жестоко и низко поступила со своей бедной, но такой милой племянницей! Скандал!» – именно так будут судачить и в домах английской знати, и в королевском дворце. И тогда на имя Крэнфордов падет пятно позора, смыть которое будет весьма затруднительно и которое принесет урон и самой графине, и ее сыновьям.

– Она заслужила быть изгнанной из этого дома! Только так я вновь обрету покой! – в сердцах сказала на это графиня: часы, проведенные ею в одиночестве ее покоев и рабочего кабинета, не помогли ей унять ярость, жгущую изнутри ее грудь.

Эта женщина отнюдь не отличалась наивностью и прекрасно знала, к чему приведет ее вспышка гнева, которая заставила ее вытолкнуть негодницу Вивиан за порог. И все же она не сожалела о содеянном, наоборот – ее душа была довольна тем, что племянница-интриганка больше никогда не ранит ее сердце ни своими словами, ни своим присутствием, ни своей цепочкой с птицей.

«И мой бедный мальчик излечит свое сердце от ее коварного колдовства! Он забудет ее! А я позабочусь о том, чтобы выветрить из его головы это безумное решение жениться на Шарлотте Сэлтон! Пусть она и богатая невеста, но эта девица не достойна моего сына! Дочь этой датской жабы, манеры которой больше подходят хозяйке трактира, чем аристократке! Нет, нет, это было единственное правильное решение, принятое мной с тех пор, как эта рыжая девчонка появилась в Гринхолле и принялась отравлять разум всем живущим в этих стенах!» – была уверена леди Крэнфорд, и отныне судьба племянницы была ей глубоко равнодушна.

– Заслужила или нет, это просто чудовищно с вашей стороны так поступить с ней! – повысил голос Энтони. – Я понимаю, вы разгневались на нее за то, что она, как вы говорите, влюбила меня в себя, но, уверяю вас, в этом вы глубоко ошибаетесь!

– Ошибаюсь? Сын мой, я живу на этом свете вдвое дольше тебя и умею различать фальшь от искренности! – возмутилась его мать. – Она завладела твоим сердцем, а когда добилась своего, ты стал ей не нужен!

– Матерь Господня, какой фарс! – хохотнул Энтони, позабавленный ошибочностью суждений своей матери. – Вивиан никогда не флиртовала со мной и искренне надеялась на то, что вскоре я вступлю в брак с девушкой, которая принесет мне богатое будущее! А сама она, чтобы вы знали, надеется заполучить сердце другого мужчины!

– Какого другого мужчины? – недоверчиво прищурила взгляд леди Крэнфорд.

– Знать его имя сейчас не важно, важно одно: вы прогнали Вивиан из Гринхолла из-за ваших собственных фантазий, одну, рано утром, да, Боже мой, вы даже не дали ей надеть туфель! Джейн сказала, что Вивиан нездоровилось, а это значит, вы выгнали ее на улицу еще и больную! – Энтони был так зол, что не удосужился сдерживать тон. – Матушка, вы опозорили нас всех! Теперь над нами будет потешаться весь Лондон! Да что там Лондон! Все королевство будет поливать наше имя грязью, и, уверяю вас, с этих пор ни одной невесты, даже из самой бедной знатной семьи, мне не видать, как и дружбы с герцогом Найтингейлом, который собирается заехать в Гринхолл завтра! Благодарю вас за это! – Он быстро покинул кабинет своей матери, боясь, что сможет бросить ей в лицо обвинения и слова покрепче.

Лицо графини стало белым как мел: теперь она понимала, что наделала и чем обернется ее семье это недоразумение, это недопонимание и ее обида на племянницу.

«Боже мой… Я собственными руками лишила моего сына будущего… А Вивиан? Ей нездоровилось… Но откуда мне было знать? Нет, нет, Джейн говорила мне об этом, но я не поверила ее словам… Вивиан… Куда она пошла? Без денег, без связей? Ах, Кэтрин, прости мне! Я так ужасно поступила с твоей дочерью! Еще ужасней, чем ты со мной… Найти ее! Немедленно! – Леди Крэнфорд торопливо вышла из кабинета и направилась вниз по лестнице, чтобы отдать дворецкому приказ разыскать ее племянницу, а также заставить слуг молчать о произошедшем этим утром скандале. – Должно быть, она у Сэлтонов! Да, да, именно! Сейчас же скажу Энтони поехать к ним и привезти ее домой! Нужно будет объясниться с Сэлтонами и Вивиан, чтобы любой ценой избежать огласки! Я расскажу ей, расскажу все… Она поймет и простит меня… Надеюсь»

Энтони не стал мешкать и, несмотря на довольно поздний час, сел в экипаж и направился к Сэлтонам. На город опустились вечерние сумерки, но лондонцы все еще заполняли дороги и улицы, и расходиться по домам не спешили. По дороге молодой Крэнфорд подыскивал правильные в данной ситуации слова, которые могли бы убедить Вивиан и семейство ее подруги в том, что его мать поступила так опрометчиво по причине жутких мигреней, мучивших ее в последнее время. И все же Энтони было стыдно лгать своей кузине и Сэлтонам, к тому же, все еще влюбленное, его сердце шептало ему, что в этом скандале была и его вина: это он выдумал себе то, чего на самом деле не существовало, это он позволил себе напиться и предстать перед матерью в таком жалком состоянии.

«Однако мотивы моей матери мне не совсем понятны. Она могла просто отослать Вивиан домой в Кэстербридж, но вместо этого устроила такую некрасивую и позорящую честь всех Крэнфордов сцену. Уверен, пока я спал, прислуга уже разнесла об этом всему городу, и совсем скоро обо всем станет известно и высшему обществу… Что заставило мою мать воспылать таким неописуемым гневом? В чем причина ее нелюбви к единственной дочери ее родной любимой сестры?» – размышлял Энтони, откинувшись на подушки салона своего красивого экипажа. Поступок матери вдруг отдалил его от нее, и он всерьез задумывался о том, чтобы завтра же, после охоты с герцогом Найтингейлом заняться поисками собственного жилья, и жалости к родительнице, души в нем не чаявшей, он не испытывал, но даже сожалел о том, что не искал самостоятельности и независимости ранее.

Семейство Сэлтонов четверть часа назад завершило вечернюю трапезу и проводило время в большой гостиной, когда дворецкий передал хозяину дома визитную карточку мистера Крэнфорда.

– Что там, мой дорогой? – спросила миссис Сэлтон, увидев удивленную улыбку на лице своего супруга.

– Мистер Крэнфорд с визитом, любовь моя, – ответил ей тот.

– Энтони Крэнфорд? – Услышав имя визитера, сидевшая за фортепиано и тихо поющая красивую датскую песню Шарлотт вскочила со своего места и подошла к отцу.

– Именно он, дитя мое, – добродушно усмехнулся мистер Сэлтон, подумав, что его дочь, очевидно была неравнодушна к этому молодому красавцу.

– Ах, как прекрасно! Пригласи его к нам! – прощебетала девушка.

Мистер Сэлтон отдал дворецкому приказ проводить гостя к ним, и через минуту молодой джентльмен, одетый в один из своих лучших костюмов, предстал перед хозяевами дома с очаровательной улыбкой на своих красивых полных устах.

– Мистер Крэнфорд! Признаться, мы не ожидали увидеть вас в нашем доме в столь поздний час, но, прошу, садитесь! Мы всегда рады вашему обществу! – сказала миссис Сэлтон, поднимаясь с широкого кресла, стоящего у горящего камина.

– Мистер Крэнфорд! – хозяин дома широко улыбнулся гостю и указал на одно из свободных кресел. – Это честь принять вас в нашем доме. Приказать принести вам немного бренди? Или виски?

– Благодарю вас за такой сердечный прием, мистер Сэлтон, миссис Сэлтон, мисс Сэлтон. – Энтони элегантно поклонился каждому из них и, помня наставления кузины, добавил: – Прошу, не нужно алкоголя. Приношу вам свои искренние извинения за такой поздний визит, право, я не желал беспокоить вас, но мне нужно срочно переговорить с моей кузиной.

– С вашей кузиной? – удивленно переспросил мистер Сэлтон.

– Да, мне известно, что она направилась к вам, еще утром, – объяснил Энтони, проходя к предложенному ему креслу и опускаясь в него.

– Но Вивиан сегодня у нас не появлялась! – громко воскликнула Шарлотта. – Она должна была заехать, чтобы мы вместе посетили салон миссис Дэвидсон, но, увы, сегодня мы ее не видели, и я сама желала поинтересоваться у вас, не приболела ли она? Или, возможно, она изменила на сегодня свои планы?

Следует сказать, когда Вивиан не появилась в Лиллехус в назначенное ею самой время, в сердце Шарлотты возникла тень ревности и отчаяния: а вдруг ее подруга решила посетить кого-то другого? Или, возможно, она не желает более ее, Шарлотты, дружбы? Что заставило ее нарушить собственное слово? Эти мысли омрачили настроение девушки, и она провела с ними весь день, грустная и печальная.

– Вивиан не у вас? – выдохнул Энтони, и все его существо наполнилось страхом: если не к Сэлтонам, куда могла она направиться? У кого просить приюта?

– Нет, нет, не у нас, – торопливо подтвердила Шарлотта и, увидев, как побледнело лицо гостя, осторожно спросила: – По вашим словам, мисте Крэнфорд, я поняла, что домой она так и не вернулась?

– Нет, не вернулась… Именно поэтому я приехал, чтобы забрать ее в Гринхолл… Ведь уже так поздно, – машинально ответил ей молодой Крэнфорд.

– Тогда где она может быть? – подала голос миссис Сэлтон. – Надеюсь, она сейчас в безопасности, в кругу друзей!

– Я тоже надеюсь на это, мэм, – тихо сказал на это Энтони, вновь поднимаясь на ноги, готовый покинуть Сэлтонов и направиться на поиски кузины. Его сердце подсказывало ему, что с ней приключилась беда, и она нуждалась в спасении. Нуждалась в нем.

– О, милостивый Господь! – вскричала испуганная Шарлотта и приложила ладонь к сердцу. – Бедная Вивиан!

– Прошу, не беспокойтесь, мисс Сэлтон, – мягко сказал Энтони, желая успокоить девушку, на глазах которой уже выступили слезы ужаса. – Я уверен, что моей кузине ничего не угрожает, и она находится у кого-нибудь из других своих подруг, – солгал он, опережая мистера Сэлтона, который, с обеспокоенным выражением лица, желал сказать что-то ему в ответ.

– Не знала, что в Лондоне у нее имеется так много подруг, – пробормотала себе под нос Шарлотта: в ней вновь взыграла ревность.

– О, Вивиан довольно популярна в обществе, – продолжал отчаянно лгать Энтони: он не мог признаться Сэлтонам в том, в каком ужасном трагическом положении оказалась его кузина. Он не мог выдать им тайну Гринхолла, не желал, чтобы эти приятные люди думали о его семействе плохо. Тем более, Шарлотта: она должна была стать его супругой, хоть пока сама и не подозревала об этом, и любая тень, упавшая на его имя, могла испортить его планы.

– Что ж, тогда не будем задерживать вас, мистер Крэнфорд, – дружелюбно отозвался на это мистер Сэлтон. – Вы правы: молодые девушки часто забывают о времени, когда, в окружении подруг, беседуют о чем-то своем.

– Еще раз приношу свои извинения за беспокойство, – улыбнулся Энтони. – Желаю вам хорошего вечера. – Вновь галантно поклонившись, он покинул общество Сэлтонов и торопливо направился к своему экипажу.

«Найти Вивиан! Найти и вернуть домой! Господи, надеюсь, она жива!» – с горечью в душе подумал он, а его сердце сжалось от боли.

«Она позабыла о своем обещании… Ах, должно быть, она стыдится дружбы со мной! А может, я все же ранила ее своей любовью к тому, кого любит она сама?» – весь вечер проносилось в разуме Шарлотты. Сидя за фортепиано и перебирая клавиши, она чувствовала себя еще несчастней прежнего: Вивиан солгала ей! Предпочла ей общество кого-то другого! Но ведь она обещала приехать именно к ней! Обещала!

Леди Крэнфорд не находила себе места: каждая минута ожидания казалась ей вечностью. Она медленно бродила по своему просторному рабочему кабинету и, тяжело вздыхая, мяла в руках свою тонкую шерстяную шаль. Но что беспокоило ее больше: безопасность племянницы или честь семейного имени – этого не знала и сама женщина. Поднося пальцы к вискам, графиня мысленно ругала себя за то, что, не побеседовав с племянницей, но руководствуясь материнскими чувствами после разговора с пьяным сыном, она выгнала Вивиан из дома, даже не дав ей возможности найти новое жилье и собрать свои вещи… И волосы… Господь всемогущий, она не дала Джейн заплести Вивиан волосы, хотя горничная со слезами на глазах упрашивала ее об этом! И ее племянница, дочь ее сестры и кузина ее сыновей, ходила по Лондону простоволосая, как какая-то крестьянка! Что о ней подумали люди? Что они подумали о Крэнфордах?

«Нужно заставить ее солгать… Никто не должен знать о том, что я выставила ее за дверь! Но эти слуги… Энтони прав: сплетен не избежать. И все же можно поставить их под сомнение, если сама Вивиан будет утверждать, что покинуть Гринхолл было ее собственным решением. Пусть придумает какую-нибудь правдивую ложь, уверена, ей не впервой лгать! Пусть я ошиблась насчет нее и Энтони, но сердце подсказывает мне, что она ни капли не сожалеет о том, что натворила своим появлением в моем доме! И ведь она мучает меня каждый день, нарочно надевая эту проклятую птицу!» – лихорадочно думала хозяйка Гринхолла, с нетерпением ожидая приезда сына и племянницы.

Когда, подойдя к окну, леди Крэнфорд увидела долгожданный экипаж, возвращающий домой Энтони и Вивиан, она торопливо покинула кабинет и спустилась в холл, чтобы аккуратно взять племянницу под локоток, провести ее в свои покои и, таким образом избежав новой сцены, провести с девушкой беседу и настоять на том, чтобы она согласилась с требованием позабыть о поступке тети и отрицать его в обществе.

– Энтони! Слава Богу, вы здесь! – положив ладонь на грудь, тихо воскликнула леди Крэнфорд. – Где Вивиан? Она в порядке? Мне нужно срочно побеседовать с ней!

– Побеседовать с ней вам не удасться, матушка, – холодно бросил ей Энтони, проходя мимо нее и направляясь к лестнице. Он вновь был полон гнева на свою мать и не желал ни видеть ее, ни разговаривать с ней.

– Она так зла на меня? – недовольно сказала на это графиня в спину Энтони. – Уверена, она выслушает мои доводы и поймет, что…

– Надеюсь, вы молились о том, чтобы ее тело не нашли где-нибудь в темном переулке или Темзе? – насмешливо парировал ей сын.

– Дорогой, своими словами ты причиняешь мне боль! – нахмурилась леди Крэнфорд. – Но, если ты желаешь знать, то да, я принесла Богу горячую молитву за здравие Вивиан и попросила у него прощения за свой грех, – солгала она.

– Это хорошо потому что Вивиан я не привез, – усмехнулся Энтони.

– Эта… – «Эта гадкая девчонка» хотела было сказать его мать, но вовремя спохватилась, вспомнив о том, что каждое слово, оброненное ею, будет вынесено за пределы дома ее же прислугой. – Эта она не пожелала ехать с тобой?

– Причина в другом, – коротко ответил Энтони, подходя к лестнице.

– В чем? – недовольно спросила леди Крэнфорд и поспешила за сыном, чтобы не кричать на весь дом.

– У Сэлтонов она не появлялась! – в сердцах, бросил ей сын.

– Как это не появлялась? Кроме них ей не к кому было пойти! – нахмурилась его мать, поднимаясь за ним по лестнице.

Эти слова заставили Энтони остановиться и медленно обернуться к матери. Его лицо было словно высечено из мрамора, такого же белого, как и лестница, по которой он поднимался.

– Именно, матушка. Именно, – тихим злым голосом сказал он, повернулся к ней спиной и продолжил свой путь, оставив ее стоять, неподвижно, как статуя, на ступенях.

Глаза хозяйки Гринхолла широко распахнулись, а ее сердце наполнил самый настоящий ужас: если Вивиан не была в доме Сэлтонов, значит, возможно, она была мертва. Ограблена. Возможно, над ней надругалась чернь или лондонские преступники, а затем ее убили и бросили ее нагое тело в темные воды мрачной Темзы. Ведь Вивиан так красива. И так беззащитна. Леди Крэнфорд, покрывшись льдом отчаяния, осознавала, что сама послала овечку в лес, к волкам. Это она послала дочь своей сестры, которой пообещала позаботиться о ее единственном ребенке, на смерть.

«Господи… Я не желала ее смерти… Я всего лишь хотела обрести покой… Кэтрин, прости меня, прости! Я убила твою дочь!» – сев на холодную белую ступень и закрыв рот ладонью, чтобы подавить разрывающие ее грудь рыдания, подумала графиня. Затем она резко поднялась на ноги, почти бегом направилась в свои покои, там села на ближайшее кресло и, все еще удерживая ладонь у рта, тихо заплакала, проклиная свою жестокость и нелюбовь к погибшей из-за нее племянницы.

Ночью ни Энтони, ни его мать не сомкнули глаз. Оба плакали: он – скупо, она – обильно. Их мысли были заняты лишь одним: Вивиан, вероятнее всего, была мертва. Иначе быть не могло, ведь кроме Крэнфордов и Сэлтонов бедная девушка не могла попросить об убежищи никого другого. И мысль о том, что она с таким позором, без средств и даже прически была изгнана из Гринхолла, из дома ее единственных в городе родственников, приводила Энтони в ярость, а леди Крэнфорд заставляла вновь и вновь проливать слезы и корить себя за свой грех. Хозяйка дома молила Создателя простить ее, смилостивиться над ней и ее сыновьями, но за душу племянницы не попросила ни слова. Конечно, ей было жаль Вивиан, но больше всего ей было жаль свою семью, которую отныне будут преследовать детективы Скотланд-ярда, дурная молва и ужасные сплетни.

Когда настало дождливое серое утро, Энтони все же спустился к завтраку, но сидел молчаливый, хмурый и сердитый. Он терзался, мучился жестокой правдой, ведь все еще любил Вивиан, так же горячо, как и прежде. Энтони простил ей все ее интриги, все ее оскорбления, и теперь надеялся лишь на то, чтобы ее тело было найдено, и тогда, решил молодой человек, он собственноручно выкопает глубокую могилу и опустит в нее красивый, украшенный цветами гроб с телом своей возлюбленной. Его не трогали виноватые взгляды и тяжелые вздохи его матери. Молодой Крэнфорд чувствовал к ней только ненависть, а его душу разрывало желание как можно скорее покинуть этот дом, съехать, жить подальше от родительницы и никогда больше не встречаться с нею. Ведь она не сказала ни слова сожаления о том, что, по ее вине, Вивиан, любовь его жизни, была потеряна для мира живых.

Стол был заставлен любимыми яствами Крэнфордов, но оба не притронулись к еде. Но и любимый чай не прельщал их, поэтому после того, как горничная разлила его по фарфоровым кружкам, он так и остыл, ни разу не пригубленный. Зато графин с водой опустел быстро, словно она являлась эликсиром против тяжелых мыслей.

– Энтони… – начала было леди Крэнфорд, наконец решившись заговорить с сыном. Она знала, что в данный момент он не был рад ей, но отчаянно желала услышать его голос.

– Просто молчите, матушка, прошу вас, – грубо перебил ее тот, даже не взглянув на нее.

– Но, Энтони, нам нужно заявить об ее исчезновении! – почти шепотом, словно боясь этих слов, сказала леди Крэнфорд. – Когда ее найдут, и если признают в ней мою племянницу, поднимется шторм, скандал, если мы первыми не заявим о том, что она пропала!

– Пропала? Или ей помогли пропасть? – цинично усмехнулся на это Энтони. – По вашей милости Вивиан мертва, а вы заботитесь лишь о том, чтобы ее смерть не привела к скандалу?

– Я забочусь о твоем будущем, сын мой, – хладнокровно ответила ему мать. – И о будущем Ричарда. После завтрака я поеду в Скотланд-ярд и сообщу о том, что вчера Вивиан ушла из нашего дома из-за размолвки со мной и не вернулась…

– Делайте так, как считаете нужным, – вновь перебил ее Энтони, поднимаясь из-за стола. – В ближайшие дни я найду достойное жилье, и вы будете наслаждаться долгожданным покоем. Ведь именно этого вы желали, выгнав бедную Вивиан на улицу и толкнув в объятия похотливых грабителей?

– Оставь, оставь эти речи, дорогой! – тихо вскрикнула графиня, тотчас почувствовав боль в сердце. – Прошу, сядь, и мы спокойно все обсудим…

– Леди Крэнфорд, к вам джентльмен с визитом, – вдруг услышали Крэнфорды и машинально обернулись на голос дворецкого мистера Брауна.

Мистер Браун стоял в дверях, ведущих в Малую столовую, с маленьким начищенным серебряным подносом в руках, на котором лежала одинокая белая визитная карточка.

Леди Крэнфорд нетерпеливо махнула рукой, приказывая поднести поднос с визитной карточкой к ней, и, взяв ее и быстро пробежав взглядом по изящным строчкам, вдруг побледнела и положила ладонь на свое горло.

Увидев реакцию матери, и то, каким фарфорово-белым стало ее лицо, Энтони понял: визитером был кто-то из Скотланд-ярда. Значит, тело Вивиан нашли. Значит, она мертва. И, чтобы не выдать отчаяние, охватившее его с такой силой, что ему захотелось пойти в свои покои и застрелиться, он сильно сжал кулаки, а на его скулах заиграли желваки.

– Проведите его в мой кабинет, – тихо приказала леди Крэнфорд дворецкому.

Тот молча кивнул и удалился.

– Я хочу поговорить с констеблем! – быстро бросил Энтони матери и торопливо вышел из столовой.

– Нет, Энтони, тебе не нужно быть там! – Леди Крэнфорд быстро поднялась на ноги, задела рукой и опрокинула на пол свою тарелку, но, не обратив на это внимания, бросилась вслед за сыном.