Молодые люди непонимающе переглянулись, словно говоря друг другу: «Что такое важное имеет она сказать, если дело не может подождать до завтра? Сейчас полночь! Самая пора лечь спать!». Но Вивиан и Энтони послушно поднялись к кабинету леди Крэнфорд, которая уже ждала их, сидя за рабочим столом, повелительно откинувшись на спинку своего удобного большого стула и положив руки на массивные подлокотники. Ее лицо было словно высечено из мрамора: белое, без единой эмоции, Когда леди Крэнфорд взглянула на вошедшую племянницу, ее голубые глаза превратились в лед, однако, когда она перевела взгляд на своего сына, этот лед тут же растаял, и в ее глазах отразилось искреннее сочувствие, а лицо засветилось материнской любовью.

– Вы звали нас, матушка? – вежливо спросил Энтони свою мать.

– Присядь, мой дорогой, – ответила ему графиня, указав на стоящий у стола свободный стул. Предложить присесть Вивиан она не спешила, но, когда ее сын усадил на тот самый стул свою кузину, хозяйка дома поджала губы, словно была недовольна поступком Энтони, которой всего лишь проявил себя джентльменом.

– Значит, вы все же поехали к Сэлтонам? – ровным тоном поинтересовалась леди Крэнфорд, и ее лицо вновь превратилось в камень.

– Да, матушка, и мы прекрасно провели время, – с улыбкой сказал на это Энтони.

– Какая жалость, что ваша мигрень не позволила вам присоединиться к нам, тетя. Этот вечер прошел очень уютно, – вставила Вивиан. Она вовсе не считала вечер у Сэлтонов уютным, но ей так хотелось подтрунить над своей строгой теткой, которая более, чем очевидно, имела к этому семейству, а именно – к мистеру Сэлтону, то ли неприязнь, то ли страх перед ним.

«Она знала о романе моей матери и отца Шарлотты, и, возможно, даже помогала своей сестре покинуть дом их жестокого отца для встречь с возлюбленным. Но когда моя мать полюбила моего отца и уехала из Лондона, тетя, должно быть, сгорала от стыда за поступок сестры и все еще сгорает: толковать ее поведение другим образом у меня никак не получается» – с едва заметной усмешкой решила Вивиан, смело выдерживая взгляд ледяных глаз тети Беатрис. Холодность к ней тети не испугала девушку, ведь она уже привыкла к тому, что та не питала к ней теплых родственных чувств, и Вивиан с легкостью отвечала ей тем же.

– Да, мне тоже жаль, – коротко ответила леди Крэнфорд.

– Рад видеть вас отдохнувшей, матушка. Вы прекрасно выглядите. Надеюсь, мигрень отпустила вас? – учтиво сказал Энтони.

– Увы, мой дорогой, я от нее так и не избавилась… Но сегодня утром я прочла в газете о том, что мисс Леншер, твоя невеста, вышла замуж за мистера Дэрбинелла, твоего жениха, Вивиан, – при обращении к племяннице, хозяйка дома нахмурилась. – Как это могло произойти? Что ты натворила? Что ты сказала ему?

– В том, что случилось, тетя, нет моей вины, – уверенно заявила ей Вивиан. – Спросите Энтони: все случилось из-за того, что мистер Дэрбинелл слишком много выпил в гостях у Леншеров и скомпрометировал мисс Леншер поцелуем при свидетелях.

– Так оно и было, матушка, – подтвердил ее слова кузен.

– И все же, мне трудно в это поверить. – Леди Крэнфорд раздраженно вздохнула и, вперив в лицо Вивиан пытливый взгляд, продолжила: – Ты так не желала становиться его супругой, что нарочно оттолкнула его от себя, и тот поспешил найти утешение у невесты моего сына.

– Абсурд! – бросил на это Энтони и нахмурил свои красивые брови. – Матушка, Вивиан не только не делала того, в чем вы ее обвиняете, но и плакала от потери жениха! Вы бы видели ее: она была так расстроена!

– Так расстроена, что с удовольствием поехала на званый вечер в Сэлтонам, – язвительно улыбнулась на это его мать.

Вивиан не стала ничего говорить, но подозрения тети заставили ее насмешливо усмехнуться и пробормотать себе под нос: «Боже, опять меня обвиняют во всех грехах!».

– Вы ошибаетесь, – холодно сказал Энтони. – Сегодняшним визитом к Сэлтонам я и моя кузина всего лишь желали заставить наши сердца забыть о предательстве мисс Леншер и мистера Дэрбинелла. Мне жаль, что это случилось, но повторяю: вины Вивиан в этом нет.

– Допустим, что это правда. – Графиня положила ладони на стол и скрестила свои длинные белые пальцы. Ее красивый вдовий бриллиант заблестел при свете свечей, освещающих кабинет. – Но, мой дорогой, Леншеры обязаны выплатить тебе компенсацию за свои действия.

– Я уже получил ее. Десять тысяч фунтов стерлингов уже лежат на моем счету в банке.

– Прекрасно. Это достойная сумма.

– Я тоже получила компенсацию, тетя, от мистера Дэрбинелла, – гордо подняв подбородок, сказала Вивиан. – Пятнадцать тысяч фунтов стерлингов.

– Что ж, это тоже весьма заманчивая сумма для того, чтобы привлечь к твоей персоне внимание состоятельных женихов, – заметила ее тетя. – Надеюсь, ты все же выйдешь замуж.

«И наконец-то оставишь в покое мои раны!» – вскрикнула она внутри себя, мимолетно бросив взгляд на цепочку, украшающую шею племянницы.

– Не беспокойтесь, тетушка. Возможно, уже осенью я перееду к своему супругу, – поняв намек леди Крэнфорд, с улыбкой ответила ей Вивиан. – Но прошу, позвольте мне покинуть вас: я очень устала и хочу спать. Если у вас все же остались ко мне вопросы, обсудим их завтра.

– Я присоединяюсь к словам моей кузины, – усталым тоном сказал Энтони. – Полночь – не время для серьезных разговоров.

– Ты прав, мой дорогой. Хорошо, ступайте в свои покои. Жду вас к завтраку в обычное время, – смилостивилась над ними хозяйка дома.

– Благодарим вас, матушка. – Энтони слегка поклонился, Вивиан поднялась со стула и присела в книксене, и молодые люди, с облегчением в душе, направились к двери.

– Энтони, постой! – вдруг услышала Вивиан за спиной, и, машинально остановившись, обернулась к тете.

– Ты свободна, Вивиан, – холодно бросила та племяннице.

– Спокойной ночи, тетушка, – вежливо попрощалась Вивиан и покинула кабинет, но, закрыв за собой дверь, тотчас приложила ухо к замочной скважине, чувствуя, что сейчас узнает что-то интересное.

– Да, матушка? – услышала она голос Энтони.

– Мистер Сэлтон… Он спрашивал обо мне? – нерешительным тоном спросила его мать.

– Он интересовался причиной вашего отсутствия и пожелал вам скорейшего выздоровления, – ответил ей сын.

– Хорошо, ступай. Тебе следует отдохнуть, – мягким тоном сказала леди Крэнфорд, и Вивиан поспешила отойти от двери.

«Так и знала! Тетя была посредницей между моей матерью и мистером Сэлтоном, но теперь боится, что тот вызовет ее на неприятную беседу!» – пронеслось в разуме девушки, и, тихо посмеиваясь, она быстрым шагом направилась в свои покои, где уже ждала ее верная Джейн.

Джейн нарочно не стала ложиться спать и терпеливо ждала приезда подруги: ей было интересно узнать о том, что было на вечере у Сэлтонов, кого из титулованных гостей встретила там Вивиан, и, главное, был ли там герцог Найтингейл и танцевал ли он с ней. И она услышала все, что ее интересовало: несмотря на усталость, Вивиан была рада поделиться с Джейн своими впечатлениями, однако, умолчала о том, что другая ее подруга вдруг так неожиданно отдала герцогу Найтингейлу свое сердце.

– Он не танцевал со мной сегодня, – недовольным тоном сказала Вивиан подруге, которая освобождала из плена прически ее волосы. Тот факт, что герцог весь вечер словно не замечал ее существования, злил ее, но она не отчаивалась и твердо решила завоевать, а затем женить его на себе. И Энтони поможет ей в этом.

– Не так-то легко его заполучить, да? – добродушно спросила Джейн.

– Нет, это нелегко, в этом ты права, – улыбнулась на это Вивин и обняла себя за плечи. – Не могла бы ты подкинуть в камин пару бревен? Мне что-то зябко.

– Не заболели ли вы часом? – обеспокоенно спросила горничная и, поспешно выполнив просьбу, вернулась к подруге, которая, сидя у туалетного столика, переодетая в ночное платье, куталась в тонкий плед, чем не на шутку напугала бедную Джейн. – О, мисс Вивиан, вам нездоровится? Я сейчас же приготовлю для вас настойку из трав!

– Чаю с лимоном будет достаточно, моя дорогая, – отмахнулась от нее подруга. Ей действительно нездоровилось, словно этот день, насыщенный дурными событиями, забрал у нее все силы: сперва Энтони сделал ей предложение, затем затаил на нее обиду за отказ, и, словно этого было мало, Шарлотта умудрилась влюбиться в избранника самой Вивиан!

– Вы уверены? – нахмурилась Джейн.

– Я просто очень устала, – сказала ей Вивиан и, поднявшись с пуфа, направилась к кровати. – Я танцевала каждый танец. Возможно, мне придется заказать новую пару туфель… Но уже час ночи, и нам пора спать. Благодарю за помощь, моя дорогая, и ступай. Не нужно мне никакого чаю.

– Если вам вдруг станет плохо, мисс Вивиан, не стесняйтесь позвонить, – сдалась Джейн: как и Вивиан, она чувствовала сильную усталость и была готова уснуть прямо на ковре, рядом с кроватью подруги.

– Ступай, Джейн. Уверяю тебя: я не чувствую себя больной, а если мне вдруг станет холодно, я сама подкину в камин дрова, – настойчиво сказала ей Вивиан, забираясь в постель.

– Как скажете, мисс Вивиан. – Джейн благоразумно не стала спорить. – Спокойной ночи! Но во сколько мне разбудить вас завтра?

– Разбуди меня в шесть. И завтра я хочу надеть что-нибудь домашнее: не думаю, что пойду на прогулку. Разве что, в сад. Спокойной ночи, Джейн!

– Спокойной ночи, мисс Вивиан! – с улыбкой откликнулась та и покинула покои подруги.

«Скорее бы настал понедельник! Я съезжу в банк мистера Дэрбинелла и получу мои пятнадцать тысяч! Возможно, есть смысл просто перевести деньги в Кэстербридж? Но ведь она отправила сюда Филипа… Но, Боже мой, как будут сиять их лица, когда они получат целых четырнадцать тысяч! И ведь они даже не подозревают о том, что Филип привезет им такую большую сумму! Спрячу деньги в один из сундуков, среди старых платьев… Конечно, он работает у нас кучером уже семнадцать лет, но доверять ему такую огромную сумму было бы опрометчиво» – подумала Вивиан и, несмотря на желание еще раз обдумать сегодняшние потрясения и составить новый план по поимке герцога, тотчас уснула.

Ночью девушку бил небольшой озноб, который, все же, ни разу не разбудил ее, и Вивиан проснулась лишь в шесть часов утра, когда Джейн широко распахнула шторы и впустила в спальню бодрый свет нового дня.

– Как вы себя чувствуете, мисс Вивиан? – с участием поинтересовалась горничная, подойдя к кровати и снимая с подруги теплое одеяло.

– Голова просто раскалывается, – тихо ответила ей та, не открывая глаз и не спеша покидать постель.

– Вам нужно поспать еще пару часов, – ласково сказала на это Джейн. – Давайте я закрою шторы и разбужу вас через час или два?

– Нет, нет, если я не появлюсь на завтраке, тетя в очередной раз на меня рассердится! – простонала Вивиан и заставила себя подняться с кровати. – Пожалуй, сегодня я надену голубое платье, то, что было привезено мною из дома. – Она откинула назад волосы и принялась умывать лицо холодной водой, которую из кувшина поливала ей на ладони подруга.

– Что у вас с голосом? Вы хрипите, как старая дверь! – с упреком сказала ей Джейн. – Мисс Вивиан, вам бы отоспаться и отдохнуть! Ложитесь в постель, а, как проснетесь, я принесу вам завтрак. А вашей тете я скажу, что вы заболели!

– Она не поверит тебе и решит, что я просто избегаю беседы с ней, – заявила на это Вивиан. Ее тело было охвачено слабостью, а голову словно взяли в тиски, и она отчаянно желала последовать совету Джейн и вернуться в постель, но боялась, что ее строгая тетка сочтет это за неуважение… Даже при том, что сама тетя Беатрис позволяла себе не появляться на завтраке, когда ей того хотелось! – Не беспокойся, Джейн, скоро мне станет лучше: плотный завтрак вернет мне силы.

В семь утра, одетая в скромное голубое платье и с волосами, заплетенными в красивую высокую прическу, мисс Коуэлл как всегда занимала свое место за столом на Южном балконе, но аппетит у нее отсутствовал напрочь, и она съела лишь половину булочки с джемом и выпила лишь одну кружку чая с молоком. Но каждый из Крэнфордов был так увлечен своими мыслями, что не обратил на это никакого внимания, впрочем, как и на капельки пота, блестевшие на челе их родственницы: если ночью девушку бил озноб, за завтраком ее охватил жар, но она усердно скрывала свое состояние, чтобы не давать тете повода укорять ее за визит к Сэлтонам.

После завтрака каждый был предоставлен самому себе: хозяйка дома заперлась в своем кабинете, чтобы разобраться с бумагами и финансами, о которых совсем позабыла в дни пребывания за городом. Энтони, сказав, что он все еще не отдохнул после вчерашнего веселья, закрылся в своих покоях и попросил не беспокоить его. Вивиан же вдруг получила странную записку от мистера Дэрбинелла, в которой тот просил ее приехать в его банк, и как можно скорее. Удивленная такой поспешностью девушка тотчас же, несмотря на недомогание, попросила кучера отвезти ее в банк.

Удивление Вивиан сменилось настоящим гневом: вместо пятнадцати тысяч фунтов стерлингов компенсации, она получила пять. На ее справедливый вопрос, как мог мистер Дэрбинелл так унизить ее, так поступить с ней и нарушить собственное слово, она услышала невнятное бормотание о том, что семья Леншеров настойчиво заявила, что его бывшая невеста с успехом обойдется и пятью тысячами. Выдав дочь замуж, Леншеры теперь считали, что богатство ее супруга принадлежит им. Вивиан была настолько ошеломлена, что не сразу смогла найти слов, чтобы в вежливой и холодной форме выразить мистеру Дэрбинеллу свои возмущение и разочарование, но ее обещание устроить в обществе скандал сделало банкира более уступчивым, и из банка девушка вышла с семью тысячами фунтами стерлингов, завернутыми в плотную коричневую бумагу.

«Негодяй! Это ведь вдвое меньше того, что мне было обещано! – со злостью думала Вивиан, сидя в карете, которая везла ее обратно в Гринхолл. – Возможно, мне все же стоит устроить скандал и рассказать об этом позоре тете? Она влиятельна, и эти жадные Леншеры не посмеют пойти против ее авторитета! Нужно вернуться в банк и бросить эти деньги этому толстому борову прямо в его потное лицо! – Но тут она беспомощно рассмеялась. – Увы, увы! У меня нет возможности постоять за свои гордость и имя! Завтра утром приедет Филип, и я уже пообещала послать домой деньги… Но сколько им нужно? Возможно, я все же смогу оставить себе одну или две тысячи? Кто знает, что случится в будущем… Но, Господь всемогущий, какой позор! Эти гадкие Леншеры так открыто заявили, что я ничего не стою, а я не могу противостоять им!»

Стоит ли говорить о том, что новый удар не только испортил и без того пресное настроение Вивиан, но и заставил ее лечь в постель и спать весь день, не просыпаясь даже, чтобы принять пищу. Она была настолько разбита, что тетин гнев на ее отсутствие за столом уже не страшил ее. Девушка просто спала, не сказав о своем недомогании ни тете Беатрис, ни кузену. Лишь верная Джейн была рядом с ней и заботливо укрывала ее одеялом, когда та, охваченная жаром, скидывала его с себя.

Когда Джейн доложила хозяйке о том, что «мисс Вивиан занемогла и находится в постели», та нисколько не поверила этой новости, но решила, что племянница просто-напросто решила потрепать ее нервы. «Ведь это так ей нравится!» – мысленно добавила про себя леди Крэнфорд, но не удосужилась зайти в покои Вивиан, чтобы убедиться, в том, правду сказала горничная Джейн или ложь. Однако тем, что действительно обеспокоило хозяйку дома, было отсутствие на трапезах ее сына.

Несмотря на желание напиться еще вчера, по приезду от Сэлтонов, усталый Энтони все же решил отложить свой план на сегодняшний день и исполнил его сполна: запершись в своих покоях, он пил бренди, виски, крепкое вино, а напившись, упал на мягкий ковер и проспал до самого вечера. Молодой человек спал бы до самого утра, если бы громкий настойчивый стук в дверь не заставил его пробудиться. Но Энтони не собирался останавливаться на достигнутом: схватив полупустую бутылку бренди, он осушил ее до дна и только затем соизволил открыть дверь, за которой, как оказалась, стояла его мать.

Увидев сына, леди Крэнфорд положила руку на сердце, а ее брови изумленно взлетели вверх: он был ужасно пьян. Растрепан. От него сильно пахло бренди, словно он выпил целый бочонок.

– Энтони, что с тобой? – прошептала бедная мать, протягивая ладонь к лицу сына, но тот отмахнулся от нее, повернулся к ней спиной и, покачиваясь, направился к столу, на котором стояли полные закрытые бутылки с алкоголем.

– Сын мой! – Графиня решительно вошла в покои сына, желая выяснить причину его недостойного поведения: он напился! В ее доме! Возмутительно!

Подойдя к Энтони, мать хотела было отобрать у него бутылку, но тот грубо откинул от себя ее руки, легко открыл бутылку с вином и сделал три огромных глотка. Затем молодой человек упал на широкую софу и вновь стал наслаждаться содержимым своей бутылки. Воздух в покоях был настолько ужасен, что леди Крэнфорд пришлось широко раскрыть окно, чтобы впустить в них свежий воздух туманного холодного вечера.

– Энтони, да что с тобой? Что ты делаешь? – рассерженно воскликнула она, переступая лежащие на полу пустые бутылки и подходя к сыну. – Посмотри на себя! На кого ты похож?

– На отвергнутого жениха! – громко рассмеялся тот.

– Мисс Леншер так ранила твое сердце! Мой бедный сын! – уже мягче сказала на это леди Крэнфорд. – Как жаль, что меня не было в Лондоне! Я бы заставила Леншеров заплатить тебе не меньше пятнадцати тысяч!

– Конечно, конечно, матушка! Я ведь маленький мальчик, которого его мать так любит прятать за свою юбку! – еще громче захохотал Энтони и сделал большой глоток вина. – Мне не нужна ваша постоянная забота! Я не ребенок! Черт, да мне давно стоило съехать из этого дома, в котором царят ваши деспотические порядки! Я глупец!

– Нет, нет, дорогой, не говори так, – ласково перебила его мать: речи сына не на шутку встревожили ее любящее материнское сердце. Он желал покинуть ее! Съехать! – Что я буду делать без моего дорогого Энтони?

– Жить и не мешать жить мне! – бросил ей сын: в нем проснулась невероятная злость на мать за ее постоянный надзор и попытки решить его проблемы, как будто ему было не двадцать пять лет, а шесть. – Так и сделаю! Как только протрезвею – сразу же найду себе квартиру и перееду к чертовой матери!

– Энтони! – ахнула графиня. – Сын мой, это потеря невесты так подействовала на тебя, так огорчила тебя! Мальчик мой, ты не в себе!

– Да черт с ней с этой мисс Леншер! – лишь рассмеялся на это Энтони. – Чтобы вы знали, я безумно влюблен в Вивиан! С первого дня ее появления в этом проклятом доме! Я думаю о ней каждую секунду, желаю ее, как ни одну женщину во всем мире, грежу ею! И вчера я наконец-то решился сделать ей предложение руки и сердца!

Леди Крэнфорд громко вскрикнула и прижала ладонь ко рту: то, чего она так опасалась, произошло! Энтони женится на Вивиан! На этой дрянной нищей девчонке!

– Уверена, это был ее план с самого начала! Влюбить тебя в себя и стать твоей женой! Эта дрянь играла за моей спиной, соблазняла тебя…

– Соблазняла? – Из горла Энтони вырвался насмешливый хохот.

– И когда же свадьба? – ледяным тоном спросила его мать.

– Не беспокойтесь, матушка: никакой свадьбы не будет! Она отказала мне! – Грудь молодого Крэнфорда вновь зажглась обидой и яростью, и, чтобы хоть как-то выплеснуть эти негативные чувства наружу, он с силой бросил бутылку о светлую стену, оставив на ней уродливое красное пятно.

– О, мне так жаль, мой дорогой, так жаль! – вздрогнув от звона разбитого стекла, прошептала леди Крэнфорд.

Теперь она по-настоящему жалела и понимала своего сына: он влюбился в Вивиан, сделал ей предложение, а она посмела отказать ему! Разбила его сердце! Рыжая негодяйка! Мерзавка! Она должна была сказать Энтони «да»! Обязана!

– Я не горюю! – громко воскликнул Энтони и, с трудом поднявшись с софы, открыл очередную бутылку бренди. – Я женюсь на богатой невесте. У нее тридцать тысяч приданого. Она уродливая и толстая, эта девица Сэлтон, но, черт возьми, богачка! Это Вивиан настояла на ее кандидатуре!

– Шарлотта Сэлтон? – Лицо графини стало белым как мел, а волосы на ее голове зашевелились от ужаса. – Только не она… Только не она, Энтони! Я запрещаю тебе!

– Вы уже ничего не можете мне запретить, – жестко бросил ей сын. – Я женюсь на ней. А сейчас оставьте меня: я еще недостаточно напился, чтобы позабыть о том, что скоро мне придется лечь в постель с этой жабой Шарлоттой.

– Ты слишком горячишься, сын мой… – поспешила успокоить его мать.

– Вон отсюда! Вон! – вдруг закричал Энтони и бросил в сторону матери бутылку бренди, которая не разбилась, но упала на ковер и залила его своим содержимым.

«Он готов убить меня!» – пронеслось в разуме бедной испуганной матери, и она поспешила покинуть покои своего пьяного запивающего разбитое сердце алкоголем сына.

Сердце хозяйки Гринхолла громко колотилось от ярости на ту, что причинила ее сыну столько боли и заставила его превратиться в последнего пьяницу. Она желала тотчас ворваться в покои негодяйки и осыпать ее упреками и бранью, устроить ей допрос, обвинить во всех грехах и даже дать ей крепкую пощечину.

«Я приютила ее! Она живет в моем доме и ест мой хлеб! Пьет мое вино! А за моей спиной заставила моего бедного мальчика упасть к ее ногам и сама же растоптала его чувства к ней! Он хотел жениться на ней! Пусть! Это было бы меньшим злом, чем видеть его таким… Полным страданий и злобы… На меня! Свою мать!» – думала леди Крэнфорд, как в тумане шагая по освещенному светом свечей коридору, не видя, не слыша, что происходило вокруг. По дороге ей встречались слуги, которые учтиво спрашивали о ее самочувствии, но хозяйка не отвечала им. Она дошла до гостиной, села в кресло у окна и задумчиво, все еще тяжело дыша от злости, устремила взгляд на площадь. Но графиня увидела лишь тусклый свет газовых фонарей, скрытых в густом тумане, и эта картина немного охладила ее пыл. Придя в себя, леди Крэнфорд приняла решение побеседовать с Вивиан завтра, чтобы сегодня не наговорить ей грубостей, и приказала передать Джейн, чтобы та разбудила ее племянницу раньше обычного: она желала отчитать эту упрямую жестокую девчонку до завтрака и решить, что им делать в этой щекотливой ситуации. После этого графиня удалилась в свои покои, где, пролив скупые слезы, вновь и вновь вспоминала слова и оскорбления Энтони, брошенные в ее адрес.

«Это не его вина. Во всем виновата Вивиан! Это она довела его до такого состояния! И теперь еще сватает ему Шарлотту Сэлтон! Этого неказистого лягушонка! И, что еще хуже, – дочь Эдварда! Ей явно что-то известно, и она делает все, чтобы напоминать мне о прошлом и заставлять меня страдать! А теперь она использует в своих целях и моего сына!» – думала графиня, лежа в своей теплой постели и ожидая рассвета: ей не терпелось высказать племяннице все, что она о ней думала.

Лондон окутала темная безлунная ночь, но леди Крэнфорд ни на минуту не сомкнула глаз.

– Мисс Вивиан! Прощу прощения, что бужу вас так рано!

Вивиан с трудом открыла глаза и увидела перед собой Джейн, которая с мягкой улыбкой осторожно снимала с нее одеяло. Тусклый безжизненный свет, врывающийся в большие окна, делал наступившее утро угрюмым и неприветливым.

– Который час? – пробормотала Вивиан, вновь закрыв глаза.

Ей все еще нездоровилось, и она не желала покидать постель. Ночью девушку вновь бил озноб, сменяющийся жаром, и сейчас, пробудившись, она чувствовала себя разбитой и усталой.

– Пять часов утра, мисс Вивиан, – ответила ей Джейн, хлопочущая у туалетного столика.

– Так рано? Знаешь, Джейн, я неважно себя чувствую и сегодня хочу остаться в кровати, – тихо сказала на это Вивиан, вновь натягивая на себя одеяло.

– О, мне очень жаль, мисс, но это приказ леди Крэнфорд, – с жалостью в голосе сообщила ей горничная. – Она приказала мне разбудить вас раньше обычного, а вам – к шести утра прибыть в ее кабинет.

– О, Боже, что ей опять от меня нужно? Уверена, она вновь будет обвинять меня в том, что я испортила помолвку ее сына! – простонала полусонная Вивиан. – Какой абсурд!

– Не знаю, о чем она собирается с вами поговорить, но вчера вечером она была ужасно зла! Ну же, мисс Вивиан, вставайте! – Джейн решительно подняла подругу с кровати, отвела ее к умывальнику и проследила за тем, чтобы та тщательно умыла холодной водой свое красивое лицо. – Сегодня холодно и туманно. Вам лучше надеть платье с длинными рукавами, – посоветовала Джейн, когда пришло время одевать Вивиан.

– Как скажешь, – просто сказала ей та: она чувствовала себя такой слабой, что не желала принимать решения самостоятельно. К тому же ее вновь охватил озноб. – Выбери что-нибудь по своему вкусу.

Через полчаса, одетая в простенькое синее хлопковое платье с длинными рукавами, и со своим любимым украшением на шее, Вивиан сидела перед туалетным столиком, чтобы Джейн привела в порядок ее волосы. Но едва Джейн расчесала великолепные волосы подруги, в спальню девушки быстрым шагом зашла леди Крэнфорд.

– Оставь нас! – властным тоном бросила хозяйка горничной, а когда та молча покинула покои, подошла к Вивиан, грубо схватила ее за руку, подняла с пуфа на ноги и, все еще крепко сжимая ладонь девушки в своей, повела ее к дверям.

– Тетя, что вы делаете? – не понимая, что происходит, изумленно спросила Вивиан.

– То, что мне нужно было сделать давным-давно! – ледяным тоном ответила та, продолжая грубо вести за собой племянницу. – Если бы я только знала, что пригрею у себя на груди змею, то никогда бы не согласилась принять тебя в своем доме! Жестокая бессердечная неблагодарная девчонка! Такая же, как твоя мать! Вы только и умеете, что причинять другим боль!

– Я не понимаю… – попыталась возразить ей девушка.

– Молчать! – обернувшись к ней, прошипела леди Крэнфорд. – Все ты понимаешь! Он отдал тебе всего себя, а ты, глупая, жестокая интриганка, поиграла его сердцем и отбросила от себя, как надоевшего щенка! Но никогда больше!

Она вела Вивиан по полу-темному коридору и до боли сжимала ее ладонь, стараясь причинить ей не только душевную, но и физическую боль. Но от стен и потолка слышалось эхо цоканья только одной пары каблуков – каблуков туфель леди Крэнфорд. На ногах Вивиан были надеты лишь белые чулки: она не успела надеть туфли. За хозяйкой дома и ее племянницей, как тень, шла испуганная Джейн: ее верное сердце предчувствовало, что с ее любимой подругой приключилась беда.

– Тетя, я никогда не пыталась влюбилась в себя Энтони! – с горечью воскликнула Вивиан, когда те уже спустились по лестнице и дошли до парадных дверей, ведущих вон из дома.

– Лгунья! Грязная дешевка! – крикнула ей в ответ тетя Беатрис.

Всю ночь она думала лишь о том, что Вивиан заставила ее любимого сына страдать, и часы, проведенные в постели, без сна, лишь превратили огонь ярости и злости, бушующей в душе женщины, в самый настоящий пожар, которому не мог противиться ее холодный расчетливый разум. Единственное, чего желала леди Крэнфорд, – чтобы Вивиан исчезла с ее глаз.

Подойдя к парадному входу, хозяйка открыла тяжелую массивную дверь и вытолкала племянницу на улицу. Ступни Вивиан тут же заледенели от холода каменных плит, выстилающих площадь перед домом.

– Вон! Вон из моего дома! – истошно крикнула хозяйка дома своей племяннице.

– Но, тетя, куда я пойду? – с округлившимися от удивления глазами воскликнула та. – Мои ноги босы! Мои волосы распущены! Кроме вас в Лондоне у меня никого нет!

– Нога твоя больше не ступит в этом дом! – вновь прокричала леди Крэнфорд, а затем с холодной усмешкой добавила: – Ты ведь теперь богатая невеста! Джейн принесет твои туфли. А прическу сделаешь себе сама! – Она с силой хлопнула дверь и закрыла ее на замок.

«Должно быть, мне снится кошмарный сон» – устало подумала Вивиан, не желая верить в то, что ее собственная тетя, родная сестра ее матери, выгнала ее на улицу. Босую и простоволосую. Семь тысяч фунтов, которые она должна была передать сегодня Филипу, лежали в небольшом сундуке со старыми платьями, в ее покоях, в доме, куда ей теперь было не попасть. Вся ее одежда осталась в шкафу, кроме синего платья, которое она, к счастью, успела надеть, иначе, была уверена Вивиан, тетка выставила бы ее из дома прямо в ночном платье.

Через пять минут дверь дома вновь открылась, и из нее вышла заплаканная Джейн: по приказу хозяйки, она принесла подруге туфли.

– Мисс Вивиан, что же такое происходит? – сквозь слезы спросила она, подавая той обувь.

– Я не знаю, Джейн, не знаю, – устало ответила ей Вивиан: она дрожала от озноба, но ее лоб был горячим и липким. Ей нездоровилось.

– Куда вы теперь пойдете? – запричитала Джейн, вытирая передником слезы со своих щек.

– Я не знаю, – вновь повторила Вивиан. – Но, пожалуйста, сделай мне одолжение: когда приедет мой кучер Филип, передай ему черный лакированный сундук, стоящий в моей комнате… В нем, среди платьев, я спрятала деньги… Это мои деньги… Достань тысячу фунтов и спрячь, остальное положи обратно в платья и отдай сундук Филипу… А когда я найду крышу над головой, то дам тебе знать, и ты встретишь меня и передашь мне деньги, – быстро зашептала Вивиан подруге. Она была уверена в том, что та никогда не предаст ее и не возьмет себе ее денег. – Ты сделаешь это для меня?

– Да, да, конечно, мисс Вивиан! Я сделаю все, что вы попросите! – всхлипнула Джейн. – Но, простите, простите меня! Леди запретила мне разговаривать с вами… Я должна идти, иначе она уволит меня! Пожалуйста, будьте осторожны! Я буду ждать от вас весточки! Очень очень! Мне так жаль! Так ужасно жаль! – Она не смела обнять Вивиан, ведь знала, что хозяйка наблюдала за ними из окна своего кабинета, поэтому поспешно вошла в дом и там, спрятавшись в углу кухни, громко разрыдалась.

«Что мне делать? Мне так плохо… Меня всю трясет.... Куда мне идти?» – пронеслось в разуме бедной Вивиан, но она знала одно: ей нужно уходить. И, надев на ноги свои шелковые лиловые туфли, она медленным шагом пошла прочь от особняка тети в неизвестность густого тумана холодного серого утра.