О, том, что весь Лондон знал о ее положении, не было известно лишь самой миссис Коуэлл, ведь ее заклятый враг, мадемуазель де Круа, желанная гостья многих знатных семей, уже постаралась раздобыть о Вивиан нужные ей сведения, и для этого не побрезговала подкупить одну из горничных Гринхолла, которая рассказала француженке все, о чем сплетничали в доме Крэнфордов. К счастью, это предательство случилось до того, как мистер Дэрбинелл сделал Вивиан предложение, иначе, об этом событии уже знала бы вся огромная столица.

Услышав слова мадемуазель де Круа, Вивиан побледнела, и в ее груди разлился могильный холод: откуда этой мерзкой крысе известно о том, что за ней не дают приданого? Кто разболтал ей об этом? Неужели у нее появился новый враг, или кто-то из завистниц Кэстербриджа продал ей эту информацию? Ведь, хоть она и была популярна в родном городе, но все девицы на выданье тихо ненавидели ее за то, что богатые джентльмены города сватались к ней, а не к ним, а эта красавица отказывала всем им! Какая выскочка! Разбила столько сердец, а сама не имеет за душой ни цента!

И все же, миссис Коуэлл не была бы собою, если бы моментально не согнала со своего лица бледность и не ответила сопернице красивым фальшивым смехом.

– О, бедная мадемуазель так боится меня, бесприданницу, что даже засунула свой длинный завистливый носик в мои дела? – невинным тоном, которым люди обычно обращаются к любимым собачкам, сказала Вивиан француженке и, подойдя к ней, элегантно захлопнула свой зонтик прямо перед ее носом.

Мадемуазель де Круа невольно отпрянула назад и наступила на подол своего же бледно-желтого платья, но сумела устоять на ногах и с кривой усмешкой смело взглянула в зеленые глаза Вивиан. Но та очаровательно улыбалась и тоже не сводила пристального взгляда с соперницы: «французская крыса» подумала, что сумела ранить ее душу? Ха! В этот раз Вивиан знала, что за черная душа эта заморская красавица, и не собиралась щадить ее, ведь знала, что та желает растоптать и унизить ее перед всем Лондоном.

Но истина гласит: если не желаешь еще большего падения, прими новость о нем достойно и элегантно.

– Ну что вы, мисс Коуэлл, вы мне не ровня, так с чего бы мне бояться вас? – спокойным тоном сказала Люси де Круа, словно не обратив на свою неловкость никакого внимания. – Скоро наш общий знакомый герцог Найтингейл попросит моей руки, и, несмотря на то, что ваше происхождение и социальный статус намного ниже моего, я обещаю прислать вам приглашение на свадебную церемонию и само празднество. Только прошу, не рыдайте слишком громко, смотря на то, как этот знатный богатый джентльмен становится моим законным супругом.

– О, я с удовольствием приму ваше приглашение, мадемуазель, и даже буду осыпать вас лепестками роз, – сладким голосом бросила на это Вивиан. – Надеюсь только, вас, вашего супруга и ваших родителей не прогонят из Англии за шпионаж во благо вашего самозванца-императора Бонапарте, ведь, как говорят слухи, вы были помолвлены с одним из его офицеров?

Теперь побледнела француженка: она считала, что об этой постыдной помолвке никогда не узнают в Англии, а эта рыжеволосая ведьма так открыто бросила ей это в лицо, да еще и в присутствии третьего лица.

– Эта помолвка была разорвана мною же! – желая оправдаться, сказала Люси, но не для того, чтобы убедить Вивиан, но, чтобы уверить в этом мисс Сэлтон.

– Конечно, вы разорвали ее: вам пришлось бежать из Франции, поджав хвостик после того, как ваш отец предал своего собственного властелина, – с улыбкой согласилась рыжеволосая красавица. – А может, этот офицер был не так богат, как герцог Найтингейл, за которым вы бегаете, как охотник с ружьем за невинной ланью?

Бедная мадемуазель де Круа едва не воскликнула: «Mon Dieu! Кто посмел рассказать вам об этом?», но вовремя сдержалась. Ах, если бы она только знала о том, сколько тайн ее прошлого стало явным, благодаря дружбе между ее служанкой Мишель и кузиной верной Джейн Энни!

Переводя удивленный взгляд с мадемуазель де Круа на мисс Коуэлл и обратно, неискушенная интригами мисс Шарлотта Сэлтон не могла понять, обмениваются те любезностями или колкостями? Тон обеих был спокойным и даже дружелюбным, и их общение напоминало обычную беседу двух давних подруг, и все же, между ними стоял холод. Несмотря на их лучистые улыбки, Шарлотта чувствовала, что девушки явно недолюбливают друг друга. Да и ведь Вивиан вчера открыто заявила Шарлотте о том, что на дух не переносит эту французскую красавицу.

– Прошу прощения за то, что прерываю вашу милую беседу, – робко пролепетала мисс Сэлтон, отчаянно желая остановить эту неприятную для нее сцену. – Мадемуазель де Круа уже прошлась со мною по дому и саду, но мисс Коуэлл еще не имела такой возможности… Мисс Коуэлл, не окажите ли мне честь?

– Это так мило с вашей стороны, мисс Сэлтон, – тепло отозвалась на это Вивиан: несмотря на то, что у нее в запасе было много колкостей для соперницы француженки, при взгляде на Шарлотту она поняла, что, сама того не желая, поставила ее в неловкое положение. – Я с удовольствием ознакомлюсь с вашим домом, а ваш сад, уверена, не уступает красотой саду моей тетушки.

– А вы, мадемуазель де Круа, не желаете ли пройтись с нами? – вежливо спросила Шарлотта, в душе молясь о том, чтобы та ответила «нет»

– Увы, дорогая мисс Сэлтон, я вышла лишь на минуту, чтобы поприветствовать мисс Коуэлл, – ответила француженка. – Я обещала вашей матери посмотреть написанные ею картины, и мне нужно возвратиться в дом.

– О, у моей матери настоящий талант к живописи, и я надеюсь, что вы найдете ее картины интересными! – обрадовавшись такому повороту событий, воскликнула Шарлотта и, подойдя к Вивиан, без спроса взяла ее под локоток. – Пойдемте же в сад, мисс Коуэлл! Если, конечно, вы не против!

Вивиан с готовностью положила свою ладонь на лежащую на ее локте ладонь Шарлотты Сэлтон, и девушки, повернув спины к мадемуазель де Круа, медленно пошли по узкой, вымощенной камнем дорожке, ведущей в сад, находящийся за домом.

Француженка презрительно сузила глаза, насмешливо усмехнулась и направилась в дом.

«Какая парочка! Нищая бесприданница и неказистая толстуха! – подумала она, с милой улыбкой представ перед хозяйкой дома, которая тотчас же повела ее в свою мастерскую. – И зачем только я согласилась на предложение этой миссис Сэлтон? Картины! Да плевать мне на них! Лучше бы мне сейчас идти рядом с теми двумя глупыми гусынями, чтобы они не смели сплетничать обо мне и моей семье! Уверена, рыжая ведьма желает настроить Шарлотту против меня… Но, Боже, ведь мисс Коуэлл была приглашена, а мы с отцом и матерью приехали без приглашения и лишь потому, что наши отцы когда-то ужинали вместе в Вене! – Эта мысль привела мадмуазель в замешательство, ведь она вдруг поняла, что Вивиан уже завладела вниманием мисс Сэлтон, да и та совсем не скрывала этого. – И моя помолвка… Эта рыжая знает! Но, мой Бог, кто мог рассказать ей? Неужели она подкупила кого-то из моих слуг? Хотя, она так бедна, что вряд ли имела такой шанс… Что еще ей известно? Ненавижу ее! Но герцог мой! Мой!»

– Она считает, что герцог Найтингейл женится на ней! – со смешком воскликнула Вивиан, перед этим коротко, но в красках рассказав Шарлотте, почему именно она так невзлюбила эту француженку.

– Увы, я еще не имела чести встретить его, – сказала на это мисс Сэлтон. Она шагала рядом с красавицей мисс Коуэлл и чувствовала себя самой счастливой девушкой в мире. – Что представляет из себя этот джентльмен?

– Он великолепен! – мечтательно протянула Вивиан, но затем горько улыбнулась. – Слишком великолепен, чтобы обратить внимание на меня… Вы же слышали эту змею: за мной не дают приданого.

– Но почему? – искренне удивилась Шарлотта, невольно окинув взглядом свою собеседницу и ее дорогое красивое платье. – Вы так роскошно одеты, что я никогда не догадалась бы о том, что вы бесприданница!

– Платье, моя дорогая мисс Сэлтон, – простая необходимость, – вздохнула Вивиан. – Да и все мои красивые платья, перчатки и шляпки вряд ли прельстят такого мужчину, как герцог Найтингейл.

– Мне так жаль, мисс Коуэлл…

– Вивиан, вы можете называть меня Вивиан.

– О, Вивиан, а я для вас просто Шарлотта!

– Какое красивое у вас имя, Шарлотта, – искренне сказала Вивиан. – И прошу, не жалейте меня, потому что, несмотря на то, что мои родители не могут дать за мной приданого, скоро состоится моя свадьба с одним из богатейших банкиров Англии.

– Какая прелесть! – громко воскликнула Шарлотта и с силой сжала локоть новой подруги. – Свадьба! Это так…

– Ради Бога, потише! – поспешно шикнула на нее Вивиан и, чтобы смягчить свою фразу, тихо добавила: – Это большой секрет! Об этом знают лишь моя тетя, мой кузен, и теперь вы, поэтому, умоляю… – Она с улыбкой прижала к губам указательный палец.

Шарлотта слегка зарделась, но издала счастливый смешок: она была так рада, что Вивиан смогла сделать хорошую партию!

– Надеюсь, и я когда-нибудь выйду замуж за достойного джентльмена, – с широкой улыбкой сказала она, но на ее чело тотчас легла тень. – Увы, пока никто не просил моей руки и даже не оказывал мне признаки внимания… Отец дает за мной богатое приданое… Кажется, в английских фунтах это будет тридцать тысяч… И все же, никто… Никто! Ни один джентльмен не обращает на меня внимание!

«Тридцать тысяч фунтов стерлингов? Ее отец, должно быть, несметно богат! Это ведь такая огромная сумма!» – невольно удивилась Вивиан, но посчитала бестактным расспрашивать Шарлотту на эту тему.

Но ей и не стоило! Мисс Сэлтон настолько доверяла и восхищалась мисс Коуэлл, что готова была поделиться с ней всем. К тому же, полная радости оттого, что она приобрела новую подругу, Шарлотта отчаянно желала поведать ей о своем несчастье.

– …И это одна из причин, почему мы переехали в Лондон, – доверительным тоном продолжала свой рассказ Шарлотта. – В Копенгагене мы были популярны, но не благодаря мне, а моей матери. Она талантливая художница, и две ее картины даже украшают галерею королевского дворца… Но даже это не помогло мне найти жениха! Тогда отец предложил нам переехать в Лондон… Что мне было терять, дорогая Вивиан? – Девушка глубоко вздохнула. – Я знаю, что некрасива… Бог свидетель, я бы все отдала лишь за каплю вашей красоты! Но умоляю, не думайте, что я завидую вам! Наоборот, я восхищаюсь вами! Но иногда я думаю, будь я хоть немного красивее, моя жизнь была бы не такой безрадостной…

– Нет, нет, прекратите такие речи! – решительно остановила ее Вивиан, пораженная ужасной самокритикой мисс Сэлтон: было очевидно, что девушка считала себя виноватой в том, что не имела красивой внешности! – Шарлотта, красота увядает, как цветы, а доброе сердце, живые глаза и красивая улыбка остаются навсегда! Не буду лгать вам и говорить, что вы писаная красавица, но, поверьте, таких прекрасных глаз я не видела ни у кого! Такие яркие, живые, добрые глаза! – Она крепко сжала ладонь девушки и с отчаянием в голосе добавила: – И, дорогая Шарлотта, я скажу вам одно: я предпочла бы отдать мою красоту за то, чтобы моя семья никогда не испытывала финансовых трудностей… Но Господь дал мне эту внешность и ввергнул меня в нищету, и теперь мне приходиться продавать… Какое ужасное слово! Продавать себя мужчине, к которому я не испытываю ничего, кроме отвращения!

Сердце Вивиан сжалось от боли, а на ее глазах выступили слезы отчаяния и осознания того, на что она пошла, ради них. Она осознала и то, возможно, могла бы выйти замуж за небогатого, но красивого молодого мужчину, которого могла бы потом полюбить, но вместо этого станет супругом омерзительного старого толстосума, постоянно пахнущего потом.

– О, Вивиан, простите, я не желала обидеть вас! – с отчаянием прошептала Шарлотта, и ее глаза тоже наполнились слезами. – Я понимаю вас, прекрасно понимаю… Ваша красота и мое приданое делают нас вещами, товарами… Должна признаться, я даже рада тому, что ни один охотник за приданым не польстился на мои тысячи! И я дала себе и моему отцу слово, что выйду лишь за того, кого полюблю и кто не будет охотиться за моими приданым! Это самая ужасная судьба – стать супругой мужчины, которому нужны лишь деньги, которые дает за мной мой добрый любящий отец!

– Или стать супругой мужчины, которому нужна только моя красота, – тихо добавила Вивиан и поспешно смахнула слезы кончиками пальцев. – Но вы правы: я не желала бы такой судьбы, как ваша… Но вы только посмотрите на эти цветы! Какие краски! Ах, белые розы! Мои любимые! – Вивиан поспешила сменить беседу в другое русло, и мисс Сэлтон, теперь чувствовавшая стыд за свои откровения и за то, что ненароком заставила мисс Коуэлл прослезиться, была благодарна ей за это.

Когда девушки обошли весь большой сад и дом, миссис Сэлтон позвала их к ланчу, на котором также присутствовало семейство де Круа.

Трапеза проходила в большой, богато обставленной столовой, наполненной серебряными столовыми приборами, фарфоровыми тарелками и хрустальными бокалами. Гости и хозяева дома расположились за длинным овальным столом, во главе которого сидел мистер Сэлтон, и прислуга подала к столу роскошные угощения, больше подходящие к ужину, чем к ланчу, однако миссис Сэлтон с добродушным смехом объяснила гостям, что такой ланч принято вкушать в Дании, и что пока она не может отказаться от традиций своей родины.

«О, это заметно! – пронеслось в разуме Люси де Круа, и она бросила мимолетный взгляд на Шарлотту. – На вашей сдобе и запеченной птице вы и ваша дочь сами стали толстыми гусынями!»

– Рад снова видеть вас, мисс Коуэлл, – приятно улыбнулся Вивиан мсье де Круа, много наслышанный об этой «ловкой рыжей бестии» от своей дочери, и который понимал, какую угрозу несла возможному браку Люси с герцогом Найтингейлом эта девушка. Он не мог не отметить, насколько красива была Вивиан, но, зная о том, что она являлась всего лишь бедной родственницей богатой графини, не был так уж обеспокоен за будущее своей дочери. Ведь он давал за Люси пятнадцать тысяч фунтов стерлингов – довольно достойное приданое.

– Взаимно, мистер де Круа, – так же приятно улыбнулась ему в ответ Вивиан, совершенно не обольщаясь насчет его отношения к ней.

Правило вежливости на то и существуют: легально презирать других так, чтобы те знали об этом, но не имели возможности обвинить в том, что их гордости нанесли ущерб. Исключением были беседы между Вивиан и Люси: они открыто метали друг в друга ядовитые дротики, но при этом мило улыбались, словно всего лишь обсуждали погоду.

– Увы, я не знаком с вашими родителями, мисс Коуэлл, но имею огромное желание исправить эту оплошность, – сказал мсье де Круа. – Планируют ли они приехать в Лондон?

– Благодарю вас, сэр, уверена, они посчитали бы за честь свести с вами знакомство, – вежливо ответила на это Вивиан, прекрасно понимая, что тот пытался выведать новую информацию о ее семье. Значило ли это, что де Круа могли узнать лишь о том, что она бесприданница? – Но моя мать умерла, когда я была маленькой девочкой, а отец живет в Кэстербридже. Насколько я помню, он не изъявлял желание посетить в ближайшее время столицу, сэр.

«Как странно и смешно! Тетя Беатрис ни разу не спрашивала меня об отце и ни разу не интересовалась моим прошлым, а этот француз так искусно принялся выпытывать мои тайны! К счастью, о том, что я родом из Кэстербриджа, обществу Лондона стало известно еще на балу леди Мальборо. Это семейство просто выводит меня из себя! Мерзкие французы!» – едва заметно улыбаясь, подумала девушка и сделала глоток холодного лимонада, такого желанного напитка в эту летнюю жару.

– О, печально слышать о смерти вашей матушки. Но что ваш отец? Чем он занимается? – вновь задал вопрос отец Люси.

«Господь Всемогущий, он не умолкает! Месье, дайте же мне спокойно потрапезничать! Я ужасно голодна!» – Вивиан накрыла волна раздражения, поэтому она неторопливо прожевала кусочек вкусного мяса птицы, запила его лимонадом и лишь после этого коротко ответила:

– Он печатает книги, сэр.

– Должно быть, это довольно прибыльное дело, – заметила мадам де Круа, вдруг вмешавшись в беседу.

– Больше интересное, чем прибыльное, мэм, – невинным голоском сказала Вивиан.

Пускай думают, что им вздумается, эти надутые лягушатники!

Сидящие за столом тихо рассмеялись: Сэлтоны добродушно, де Круа – фальшиво.

– Мисс Коуэлл, не желаете ли попробовать брусничного соку? – мягко обратилась к девушке хозяйка дома. – Брусничный сок полезен для здоровья, и я пью его по два стакана в день, по назначению моего лечащего врача.

– Я люблю бруснику, мэм, – живо откликнулась Вивиан. – И от брусничного сока не откажусь!

Мисс Сэлтон дала прислуживающей за столом девушке знак, та подошла к Вивиан и налила в высокий чистый стакан свежего брусничного соку.

– Благодарю, – вежливо сказала горничной Вивиан и, взяв стакан, повернулась в пол-оборота к окну, за которым ярко светило солнце, и подняла стакан на уровень своих глаз. – Какой красивый цвет! Такой яркий! Как он играет на солнце!

– О! А вот и наш кот Фешкен! – вдруг громко воскликнула Шарлотта.

– Кот? О, я обожаю котов! – Вивиан резко обернулась назад, и содержимое ее стакана тотчас оказалось на красивом бледно-желтом платье сидящей на соседнем стуле мадемуазель де Круа.