– Ты не поедешь к Сэлтонам. Трогай! – было первым, что услышали Энтони и Вивиан, когда сели в экипаж.

Тут же послышался громкий цокот лошадиных железных подков, и экипаж повез своих хозяев в Гринхолл.

Лицо леди Крэнфорд было отвернуто к окну, будто она совершенно не желала видеть ни Вивиан, ни даже Энтони. И это была правда: то, что ее племянница, а затем еще и сын дали обещание Сэлтонам навестить их, разгневало ее, но она старательно подавляла в себе этот гнев, чтобы не разбудить в них подозрения о том, что…

«Но узнать об этом им будет легко: ведь тот скандал, прокатившийся по Лондону и в высшем обществе Англии, не скроешь, и заставить всех позабыть о нем невозможно! И все из-за этой упрямцы, моей сестры! – с отчаянием подумала леди Крэнфорд, но все же, она одна владела знанием того, кто на самом деле был мистер Сэлтон, и почему он так удивился, увидев на шее ее племянницы цепочку с птицей. – Бедные мои сыновья! Если кто-то расскажет им обо мне и Кэтрин, их сердца будут разбиты»

– К кому из нас вы обращаетесь, матушка? – сухо уточнил Энтони, весьма недовольный приказным холодным тоном матери.

Та даже не взглянула в его сторону.

– Я сказала это Вивиан, – ответила она: отдавать приказ сыну она не желала, так как знала, с каким негодованием он отреагирует на него. Но племянницу она обидеть не боялась и в данный миг не видела смысла щадить ее чувства.

– Но, тетя, вы же были там и слышали, что я дала им свое обещание! – удивленно вскинула брови девушка, поражаясь тому, как тетя Беатрис, графиня, к тому же, надеется заставить ее нарушить данное ею обещание.

«Да что это с ней творится? Что связывает ее с Сэлтонами? Почему она так категорически не желает пускать меня к ним?» – недовольно подумала Вивиан.

– Напиши им, что больна, занята, уехала из города… Что угодно, Вивиан. Ты не поедешь к ним. Я не желаю, чтобы ты общалась с Сэлтонами, – ледяным тоном отрезала графиня.

– Очень жаль, тетя, – таким же ледяным тоном ответила на это Вивиан: нет, нет, она не даст тетке торжествовать! Она вновь пытается подчинить ее себе? Этого не произойдет!

Если еще пять минут назад девушка не особо стремилась навестить смешную мисс Шарлотту Сэлтон, то теперь ее объяло непреодолимое желание сделать это, тем самым, насолить строгой тете.

– Я рада, что мы поняли друг друга. – Голос леди Крэнфорд был полон холода.

– Очень жаль, тетя, – вновь повторила Вивиан, сузив глаза, – потому что я буду у Сэлтонов завтра к одиннадцати утра.

Вместо ответа тетя Беатрис бросила на нее полный неприязни взгляд.

«Глупая капризная девчонка! Уверена, она нарочно идет мне наперекор, потому что ей нравится унижать меня!» – пронеслось в разуме графини, и она хотела было тотчас же заявить племяннице о том, что в таком случае пусть собирает свои вещи и завтра же съезжает из Гринхолла, но не смела вновь идти на шантаж: Энтони был там, он все видел и слышал, он потеряет к матери всякое уважение и, возможно, даже возненавидит ее за это. Ведь он был так холоден с ней, когда Вивиан согласилась выйти замуж за мистера Дэрбинелла!

– Я не могу приказывать тебе, моя дорогая племянница, – уже менее холодным тоном сказала леди Крэнфорд, но ее глаза горели неприязнью. – Но прошу тебя, забудь об этом семействе. К тому же, к чему тебе дружба с таким несуразным существом, как эта мисс Шарлотта?

– Матушка, вы ли это? – вырвалось у Энтони: ранее его мать никогда не говорила о других людях плохо, но сейчас так открыто оскорбила мисс Сэлтон! – Вы явно не в себе, раз считаете нужным унижать бедную, ни в чем не повинную девушку, которую впервые увидели лишь сегодня вечером!

– Ты прав, Энтони, прости меня, я… У меня ужасная мигрень… Голова просто раскалывается, – поспешила оправдаться перед сыном леди Крэнфорд, с ужасом поняв, какие ужасные слова только что слетели с ее языка.

– В таком случае, матушка, по приезду, вам следует отдохнуть в своих покоях и позабыть о ваших обычных рабочих часах в кабинете, – нахмурив лоб, сказал ей тот.

– К сожалению, я не могу отложить работу: еще не прочитаны столько документов… – залепетала графиня, испугавшись повелительного тона Энтони.

– Ваши документы, матушка, никуда не сбегут, – отрезал ее сын. Его лицо вдруг сделалось очень строгим, ведь он прекрасно понял, что ее жалоба на мигрень была лишь жалкой выдумкой. Но Энтони не желал оставлять этого просто так: кажется, эта женщина забыла все правила приличия и вела себя недостойно своего титула и звания его матери. Все его существо было полно стыда за сказанные ею слова о мисс Сэлтон.

– Ты так заботишься обо мне, мой дорогой. – Леди Крэнфорд фальшиво улыбнулась и положила свою ладонь на ладонь сына. – Я прилягу и прикажу Эмили принести мне холодных полотенец.

Но Энтони не ответил ей. В данный момент он даже брезговал пожать ее ладонь. Он лишь нервно улыбнулся и, высвободив свою ладонь, сделал вид, будто сбивает несуществующие пылинки со своего сюртука.

На лице леди Крэнфорд появилась болезненная улыбка, а на ее глаза навернулись слезы, но она отчаянно не хотела уронить себя в глазах сына еще больше, поэтому вновь отвернула лицо к окну и устремила взгляд на шумную улицу.

Мисс Коуэлл с удовольствием следила за вежливой перепалкой кузена и тетки, но, заметив слезы на глазах последней, даже почувствовала к ней жалость. Несмотря на то, что девушка не питала любви к сестре своей матери, ее сердце не было наполнено жестокостью к ней. И, если сперва Вивиан хотела гневно отчитать тетю за ужасные слова, сказанные в адрес Шарлотты, то сейчас она была удовлетворена тем, как это сделал Энтони, и решила, что для тети Беатрис это стало жестоким, но справедливым наказанием, и бросать в нее новые стрелы больше не требовалось.

После этой сцены в экипаже повисло тяжелое молчание, и в такой же тишине, по приезду в Гринхолл, Крэнфорды и Вивиан разошлись по своим покоям.

Встретив в коридоре дворецкого мистера Брауна, девушка велела послать за Джейн, а когда та появилась в ее покоях, первым, что услышала горничная было:

– У меня есть для тебя задание, – с хитрой улыбкой сказала ей Вивиан. – Я знаю, как любит сплетничать между собой прислуга богатых домов, поэтому, прошу тебя, моя дорогая Джейн: выясни все, что сможешь о семействе Сэлтонов и особенно о мистере Сэлтоне.

– Что за мистер Сэлтон, мисс Вивиан? – удивилась горничная, впервые услышавшая это имя. – Ваш новый поклонник?

– Если бы! – со смешком ответила ей подруга. – Увы, я ничего о нем не знаю, но скоро, с твоей помощью, он будет у меня как на ладони!

Как обычно бывает после вечерней духоты, ночью разбушевалась настоящая гроза с громом и молнией, но Вивиан спала сладко и беспробудно до самого утра: она с детства любила грозы и считала их наилучшими колыбельными. Поэтому, когда Джейн, как обычно, разбудила подругу рано утром, та чувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей, а ее расположение духа было на редкость прекрасным.

– Вы улыбаетесь, мисс Вивиан! – тоже с улыбкой заметила Джейн, наливая в ладони подруги воду для умывания.

– О, я ужасно заинтригована! – умыв лицо, воскликнула Вивиан и, промокнув влажную кожу мягким полотенцем, добавила: – Вчера я чувствовала себя такой усталой, что не успела рассказать тебе: помнишь я спросила тебя, не знакомо ли тебе имя Сэлтонов?

– Помню, а как же!

– Так вот, я обещала заехать к ним сегодня. Их дочь Шарлотта – неловкая любительница сдобы, но мне кажется, у нее доброе сердце. Сэлтоны лишь недавно переехали в Лондон, и у этой девушки нет ни одной подруги.

– Найдет, – деловито отозвалась на это Джейн, помогая Вивиан надевать утреннее белое платье.

– И еще, вчера я видела в парке эту крысу де Круа под руку с моим герцогом… О чем это я? Он не мой! Увы, не мой! – горько рассмеялась Вивиан, вспоминая о том, какая гордость блестела в глазах француженки и с каким надменным величием она цеплялась за локоть герцога Найтингейла. – Как ты думаешь, он женится на ней? Возможно, она все же сумеет заставить его сделать ее герцогиней?

– Ха! Да никогда! – презрительно фыркнула в ответ горничная. – Как я уже сказала: он для нее слишком чистой породы. Вот у вас бы все получилось… Да, мисс Вивиан, все хотела вас спросить: почему вы вдруг выходите за этого толстосума Дэрбинелла? Я-то была уверена, что мы с вами переедем в поместье Найтингейлов!

– Мне пришлось, – поморщилась мисс Коуэлл. – Но прошу, не разбивай мне сердце вопросами о нем.

– Не буду. Простите, если обидела вас, – поспешила сказать Джейн, но Вивиан вдруг весело хлопнула в ладоши и засмеялась:

– Уверена, моя тетка лишится сознания, когда узнает о том, что я поехала к Сэлтонам! Представляешь, она хотела запретить мне это, но мой кузен сумел поставить ее на место!

– Хм! Странно! – ответила на это ее подруга. – А теперь садитесь, сделаем вам прическу. Вам как обычно?

– Нет, сегодня особый день, поэтому смастери что-нибудь особенное, – хихикнула Вивиан. – И, пожалуйста, не забудь расспросить прислугу о Сэлтонах. Это очень важно!

Ровно в семь Вивиан появилась на Южном балконе, но, к ее огромному удивлению, за столом, накрытым к завтраку, она обнаружила лишь Энтони.

– Неужели тетушка сегодня опаздывает? – невинным тоном спросила она кузена, читающего свежую утреннюю газету.

– Эмили передала, что матушке нездоровится, – сообщил тот и тотчас отложил газету в сторону, чтобы полюбоваться свежей чистой красотой кузины.

Эмили не солгала: леди Крэнфорд всю ночь мучилась от кошмаров, в которых ей не давало покоя, мучило прошлое, заставляя ее просыпаться в холодном поту. Утром же она не смогла подняться с постели из-за усталости и сейчас крепко спала, приняв перед этим чашку ромашкового чаю.

После завтрака Вивиан пожелала кузену хорошего дня и поспешила в свои покои, чтобы сменить наряд: ей не терпелось надеть новое синее платье, сшитое для нее в мастерской миссис Бри. Это платье из синего, как небо, муслина достаточно долго ждало своего часа, и вот, дождалось: Вивиан, похожая на русалку, гуляла в нем по саду, со скукой ожидая ежедневного визита ее жениха, после которого могла взять экипаж и поехать к Сэлтонам. Из головы девушки все никак не уходили догадки о том, отчего ее тетя так не желала иметь с этим семейством ничего общего. Но ведь было очевидно, что до вчерашнего вечера миссис Сэлтон и ее дочь были не знакомы с тетей Беатрис, а значит, дело было в мистере Сэлтоне.

«Кем может быть этот мужчина? Бывшим любовником? Но он исчез из Лондона еще до ее замужества… Нет, нет, он как-то связан с моей матерью! Должно быть, он любил ее, но она выбрала моего отца, и это заставило его уехать… А моя тетка лишь напоминает ему об этом своим родством с ней. И все же, подожду, пока Джейн раздобудет для меня хоть какую-нибудь информацию о нем» – решила Вивиан и вскоре услышала позади себя тяжелые шаги своего грузного жениха.

Выслушав очередные оды восхищения своей внешности, девушка терпеливо побеседовала с женихом, с улыбкой приняла в подарок дорогой жемчужный браслет, а затем мягко, но настойчиво намекнула ему о том, что ему следует устроить огромный прием в честь их помолвки, на что он, естественно, сразу дал свое согласие. Уже через полчаса Вивиан провожала мистера Дэрбинелла к его карете, так как прямо сообщила ему, что желает посетить новую подругу и не желает опаздывать, а тот так боялся неудовольствия своей юной прекрасной невесты, что не смел возразить и послушно поехал обратно в свой банк.

«Пусть этой француженке достанется герцог Найтингейл… Мой верный песик ничем не хуже его, а даже лучше: уверена, с его характером герцог не позволит этой крысе совать свой нос в его кошелек, а я же могу черпать деньги из кошелька мистера Дэрбинелла сколько душе угодно» – с удовлетворением подумала Вивиан, садясь в экипаж Крэнфордов, не забыв взять с собой шляпку и белый ситцевый зонтик, ведь после достаточно холодной, наполненной грозой ночи в городе вновь установилась жара. Еще с утра посыльный мистера Сэлтона передал Вивиан красивую открытку с адресом и пожеланием бодрого дня, поэтому кучер Мэтью знал, куда ему следовало отвезти юную госпожу.

Сидя в экипаже, скрывая лицо под тенью зонтика и наблюдая за шумными, полными жизни улицами, красавица мисс Коуэлл размышляла о том, как в один миг из провинциальной девушки превратилась в лондонскую модницу, и о том, почему же она, имевшая такой успех на балу леди Мальборо, до сих пор не была приглашена ни в одно семейство и ни одной девушкой, которая могла бы стать ей подругой. Девушка считала, что всему виной были старые слухи о скандале, порочащие имя ее матери, но она ошибалась: причиной такого холодного к ней отношения со стороны представителей высшего света была ее внешность. Красота огненноволосой и зеленоглазой мисс Коуэлл была настолько впечатляющей, что ни одна девушка не желала иметь ее подругой, чтобы не выглядеть бледной маргариткой рядом с яркой страстной розой.

«Ни одного приглашения! – недовольно подумала Вивиан. – Словно я не присутствовала на балу леди Мальборо! А этот герцог? Ха! Говорил, что не питает к той крысе никаких чувств, а сам послушно сидит у нее под ее каблуком! Не буду удивлена, если скоро объявят об их помолвке… И как жаль, что я уже успела почувствовать к нему что-то… Что-то странное, неведомое мне ранее. Но поздно жалеть: скоро я стану богатой миссис Дэрбинелл, и они будут горды мной… И мне не следует огорчаться по поводу этих высокосветных девиц! Подумаешь! Зато мисс Сэлтон так обрадуется моему визиту!»

Вскоре экипаж подъехал к большому трехэтажному особняку с высокими белыми колоннами, что делало его похожим на древнегреческий храм.

«Эти Сэлтоны просто богачи!» – невольно пронеслось в разуме гостьи, когда она, покинув экипаж, быстрым любопытным взглядом прошлась по дому семейства.

– Мисс Коуэлл! Вы здесь! Я так рада! – вдруг услышала она громкий крик Шарлотты, заставивший ее вздрогнуть от неожиданности, и из дома навстречу ей выбежала раскрасневшаяся мисс Сэлтон, одетая в милое розовое платье.

– Доброе утро, мисс Сэлтон, – с теплой улыбкой на лице сказала ей Вивиан. – Какой красивый у вас дом! Он навевает мысли о мифах Древней Греции…

– О, дорогая мисс Коуэлл, прошу, не держите на меня зла! – вдруг громким шепотом перебила ее Шарлотта. – Я не знала, что она приедет! Я не приглашала ее! Я помню, что она вам не по душе, но…

– Мисс Коуэлл! Какое замечательное на вас сегодня платье! – вдруг послышался рядом с ними знакомый Вивиан и такой неприятный для нее голос. – И откуда у нищей бесприданницы такие средства? Должно быть, чтобы позволить себе это синее муслиновое чудо, вам пришлось продать душу Дьяволу?