– Позвольте мне узнать, мисс, свободны ли вы на первые два танца? – любезным тоном спросил лорд Найтингейл зардевшуюся от его неожиданного внимания Вивиан.

– Да, сэр, – только и смогла ответить безгранично удивленная девушка: этот красивый мужчина желает пригласить ее на два первых танца?

Конечно, Вивиан не считала, что ее положение бедной родственницы будет большим препятствием на пути к успешному браку, однако и не рассчитывала на внимание такого богатого и знатного лорда, как герцог Найтингейл.

Не только мисс Коуэлл была удивлена, даже ошарашена таким поворотом событий: ее тетя и кузен переводили полные изумления взгляды с герцога на девушку и наоборот. Как? Дальний родственник короля интересуется у Вивиан о том, свободна ли она для танцев с ним? При появлении этого джентльмена, Энтони слегка поклонился, а леди Крэнфорд присела в книксене. Герцог поприветствовал их кивком головы.

– Тогда позвольте пригласить вас на первые два танца, мисс Коуэлл, – сказал герцог.

– Конечно, сэр, я буду рада танцевать с вами, – сделав книксен, ответила ему Вивиан, но тут же поняла, что ответила ему слишком интимно, как это обычно делают в провинции. Она должна была ответить так, как принято в столице: «Это будет честь для меня танцевать с вами, сэр».

Но, казалось, герцог не обратил внимания на эту ошибку. Он улыбнулся, вновь кивнул и, покинув Крэнфордов и Вивиан, скрылся среди гостей.

Первой пришла в себя леди Крэнфорд, но вместо того, чтобы поздравить племянницу с успехом, приблизила лицо к ее лицу и тихо сказала:

– Что это было? «Я буду рада танцевать с вами»? Так не выражаются в высшем обществе!

– Простите меня, тетушка! Приглашение герцога Найтингейла настолько удивило меня, что я, кажется, забылась, – виноватым тоном ответила ей Вивиан. – Не думала, что такой знатный человек обратит на меня внимание!

– Но ведь он ввел тебя в зал!

– Но мы и словом не перебросились! Он сделал одолжение леди Мальборо, а не мне!

Леди Крэнфорд неодобрительно покачала головой.

– Надеюсь, ты помнишь о том, зачем ты здесь, на этом балу? – недовольно, но тихо, чтобы никто не услышал, сказала она племяннице. – Твоя мать просила меня помочь тебе сделать достойную партию, и я искренне желаю этого, но, Вивиан, перестань летать в облаках и вернись на землю! Герцог Найтингейл никогда не женится на девушке в таком положении, как ты, и не надейся, что твоя красота сможет это изменить…

– Но я и не… – хотела оправдаться Вивиан, но тетя продолжала отчитывать ее, как непослушного ребенка, и не желала слушать доводы девушки.

– Его ждет брак с миссис Бэкли, а тебя – с не бедным, но и не обладающим огромным богатством мужчиной, поэтому не смей даже думать о герцоге и флиртовать с ним!

Обидные слова тети вновь заставили мисс Коуэлл почувствовать на нее гнев.

«Ну, почему, когда тетя Беатрис начинает мне нравиться, и я даже начинаю думать, что и я нравлюсь ей, она всегда находит обидные слова и действует так, что заставляет меня вновь презирать ее!» – с горечью подумала она, молча выслушивая совершенно незаслуженные ею упреки. В поисках помощи, девушка с мольбой в глазах взглянула на кузена, но тот сделал вид, будто не заметил ее умоляющего взгляда.

Энтони не желал прийти кузине на помощь: его сжигала ревность. Несмотря на знание того, что между Вивиан и герцогом Найтингейлом не могло случиться романа, он ревновал ее к нему. И ведь это он желал танцевать с ней первый танец, но теперь должен был смотреть на то, как дама его сердца танцует с другим. Разумеется, он знал, что так и будет, что Вивиан будет танцевать со многими джентльменами, а потом станет супругой одного из них и будет потеряна для него навсегда. Но эти мысли причиняли ему боль, и он жалел о том, что не мог сделать ей предложение сам: прекрасная кузина была слишком бедна, чтобы сделать его счастливым.

«Что ж, приглашу мисс Абигейл Леншер. Она вполне подходит мне в невесты: ее отец дает за ней двадцать тысяч, и она совсем недурна собой. Мне нужно жениться. Мне нужно забыть Вивиан» – подумал молодой Крэнфорд, бросив взгляд на мисс Леншер, стоявшую недалеко от него в кругу подруг и с удовольствием обсуждавшую появление на балу его прекрасной кузины.

– Прошу прощения, дорогая кузина, как я уже говорил вам, увы, я не смогу провести этот вечер рядом с вами: мне пора обрести свое собственное счастье, – с фальшивой улыбкой сказал он Вивиан, а затем, бросив матери: «Желаю вам хорошо повеселиться, матушка», направился к мисс Леншер, чтобы пригласить ее на танец.

Мисс Абигейл Леншер была дочерью одного из секретарей Его Высочества Регента принца Джорджа (известного любовью к разгульному образу жизни), и выходила в свет уже второй сезон подряд. Из-за чрезмерно высоких амбиций родителей, желающих для нее лишь титулованного жениха, эта девушка осталась незамужней, что очень сконфузило и ее, и ее отца. По этой причине, в этом году Леншеры не только не пытались выдать дочь за обладающего титулом джентльмена, но и отчаянно желали сбыть ее с рук, ведь их младшая дочь Августина не могла выйти в свет до тех пор, пока не вступила в брак старшая. Именно этот факт делал бедную мисс Абигейл легкой добычей для охотников на богатых невест, и именно поэтому Энтони избрал ее в качестве потенциальной будущей супруги. Энтони не был богат, но у него были все шансы заполучить в жены хорошенькую белокурую мисс Леншер, которая, к слову, была бы не против этого брака: сын леди Крэнфорд был просто неотразимым мужчиной.

Когда леди Крэнфорд закончила свою проповедь племяннице, она взглянула на сына и с удовлетворением увидела, что тот ведет беседу с одной из богатых невест.

– Но не могла же я отказать герцогу, когда он так открыто пригласил меня танцевать с ним! – наконец, не выдержав обиды, тихо сказала Вивиан.

– Конечно, ты не могла ему отказать. Это я понимаю, – согласилась ее тетя. – Но после этих двух танцев я ожидаю, чтобы ты танцевала лишь с теми джентльменами, которые могли бы предложить тебе брак, а не с теми, кто, восхищаясь твоей красотой, отнимают у тебя шансы на поимку жениха.

Леди Крэнфорд так и сказала: «поимку жениха», потому что желала, чтобы племянница вступила в брак и переехала в дом супруга, должно быть, даже больше, чем сама девушка.

– Я постараюсь, тетя, и, поверьте, я не обманываю себя надеждами на брак с таким мужчиной, как герцог Найтингейл. И, уверена, сам он, потанцевав со мной эти два танца, позабудет о моем существовании, – холодно сказала Вивиан, и по ее тону тетя поняла, что, возможно переборщила с наставлениями.

– Дорогая, я всего лишь желаю тебе счастья, – улыбнулась графиня и взяла ладонь племянницы в свою.

– Я знаю, тетушка, и сделаю все, чтобы больше не причинять вам боль своим дурным воспитанием и неловкими репликами, – тоже улыбнувшись, ответила ей Вивиан.

– Надеюсь на это, моя дорогая. Но оставим нашу беседу на потом: кажется, совсем скоро начнутся танцы! – шепнула леди Крэнфорд.

Вивиан взглянула на зал, еще несколько минут назад полный людей: теперь середина его была пуста. Гости собрались у стен и окон.

– Леди и джентльмены! Начнем же веселье! – воскликнула леди Мальборо. – Девонширский вальс!

Гости откликнулись громкими рукоплесканиями, и джентльмены направились к дамам, которые с нетерпением ждали этого захватывающего момента.

Герцог Найтингейл не медлил и повел слегка зардевшуюся от всеобщего внимания Вивиан в центр зала, где уже рядами выстроились для танца другие пары. Одной из соседних пар оказались Энтони и мисс Леншер.

Мистер Крэнфорд все так же пылал от ревности, старался не смотреть в сторону кузины и не ответил на ее приветливую улыбку, которую она подарила ему, увидев почти напротив себя. Но Вивиан не заметила нарочной холодности кузена: ее вниманием полностью и без остатка завладел ее партнер по танцам.

Этого знатного мужа нельзя прозвали «самым желанным женихом Англии», ведь от других джентльменов его отличали не только богатство и титул, но и настоящая, немного суровая мужская красота. Герцог обладал волнистыми черными волосами, ниспадающими на его плечи, красивыми голубыми глазами, немного холодными, но в данный момент сверкающими восхищением красотой своей партнерши, высоким ростом, широкими плечами и спокойным ровным характером. В свои тридцать два года он уже побывал на поле битвы, был ранен и отправлен обратно в Англию, и напоминанием об этом ранении был бледный шрам, спускающийся по щеке от уголка его правого глаза до линии рта. Этот шрам не только не смущал герцога, но и он носил его с гордостью, никогда не пряча под своими довольно длинными волосами. И не только он считал этот шрам достойным внимания: все незамужние юные девушки восхищались им, а мужчины с уважением думали о его военных подвигах. «Шрамы лишь украшают мужчину» – говорили все. Это физическое отличие делало облик его обладателя немного строгим, но многие дамы готовы были отдать все, что имели, за возможность провести по этому бледному шраму кончиками пальцев. Этот мужчина обладал всем, что так привлекает женщин, но обзаводиться супругой герцог не спешил. Ему были известны слухи о том, что его прочат в мужья мисс Бэкли и мадемуазель де Круа, однако он не опровергал их, а лишь посмеивался над ними. Правда была в том, что он совсем не был озадачен поисками невесты: его весьма устраивало положение холостяка. К тому же он был молод и полон любви к свободе. Когда ему было двадцать лет, несчастный случай унес из жизни его любящих родителей, и с тех пор он, будучи единственным ребенком в семье несколько скучал, однако держался подальше от алчных родственников. Но герцог совершенно не отличался алчностью или чопорностью: он был внимателен к дорогим его сердцу людям и животным, щедро одаривал их подарками, не злоупотреблял алкоголем, не пользовался услугами продажных женщин, не имел любовниц и содержанок, а также на его совести не было ни единого внебрачного ребенка.

Именно этот богатый достойными качествами джентльмен пригласил на танец Вивиан. Ярковолосая красавица заинтриговала его еще в тот день, когда они так неловко столкнулись на шумной улице, и он достаточно часто возвращался мыслями к той встрече. Однако эта девушка больше не встречалась на его пути, и он решил, что она, должно быть, пребывала в Лондоне лишь с коротким визитом. Но каково было удивление герцога Найтингейла, когда он увидел ту девушку с волосами цвета яростного огня в особняке леди Мальборо!

«– Слава Богу! Вы здесь! – воскликнула леди Мальборо, увидев, как герцог Найтингейл неторопливым шагом направлялся к дверям бального зала. – Постойте! Нам нужна ваша помощь!

Герцог остановился, обернулся на зовущий его голос, и на его губах невольно заиграла улыбка: под руку с хозяйкой особняка шла его таинственная прекрасная незнакомка.

Когда дамы подошли к герцогу, и обе стороны принесли друг другу приветствия, леди Мальборо с мольбой в глазах попросила его ввести в бальный зал мисс Коуэлл, на что он незамедлительно ответил согласием. И, когда Вивиан осторожно положила свою ладонь на его локоть, он подумал, что не зря отложил важные дела на завтра и приехал на этот бал.

– Надеюсь, мадемуазель де Круа не взревнует вас! Ведь всему свету известно о том, что вы имели ужин с ней и ее родителями, – со смешком сказала леди Мальборо герцогу, на что тот саркастически улыбнулся и равнодушным тоном ответил:

– Моя дорогая леди, я посещаю ужины, на которых присутствует мадемуазель де Круа лишь потому, что меня занимают истории ее отца об узурпаторе Бонапарте. Несмотря на то, что я презираю этого человека, его личность я нахожу полной интереса.

– Бедная мадемуазель де Круа! Своими визитами вы заставляете ее думать, что имеете к ней нежные чувства… Ну да Бог с ней!»

А затем случился дебют мисс Коуэлл. Эта девушка была так блистательна, так совершенна, что герцог Найтингейл в порыве любопытства и восхищения пригласил ее на первые два танца, желая увидеть ее грацию и вновь услышать ее чарующий голос. Должно быть, она не узнала его в том мужчине, с которым столкнулась на улице, а возможно, она просто запамятовала об этом случае.

Громко заиграла музыка.

Когда Вивиан и герцог Найтингейл приблизились друг к другу, подчиняясь правилам танца, по обычаю, партнерам следовало вступить в легкую беседу, и такая беседа всегда начиналась с обсуждения погоды.

– Какая прелестная погода сегодня, не находите, мисс Коуэлл? – первым нарушил молчание герцог, внимательно наблюдая за тем, с какой грацией танцует его прекрасная партнерша.

– О, погода сегодня просто великолепна, – ответила ему Вивиан: если ранее она робела в его присутствии, то теперь чувствовала себя свободно, ведь знала, что ей незачем пытаться очаровать этого красивого герцога – он был недосягаем для нее. Но какое острое удовлетворение она получила, увидев напряженное, нахмуренное лицо своей французской соперницы, также находившейся в рядах танцующих.

«Ах, как изменилась она в лице! Смотри же, «французская крыса», что тот, кого ты наивно считаешь своим будущим женихом, танцует со мной!» – улыбнувшись француженке милой улыбкой, подумала Вивиан.

«Ненавижу ее! Танцует с моим герцогом и еще смеет улыбаться мне!» – с гневом подумала мадемуазель де Круа, но ответила сопернице вынужденной улыбкой.

– Значит, вы – племянница графини леди Крэнфорд? – вежливо осведомился у партнерши герцог Найтингейл.

– Именно так, Ваше Сиятельство, – коротко ответила ему та. В ее голосе звучало равнодушие.

Вивиан не желала напрасно тратить свои чары, поэтому отвечала герцогу из простой вежливости и без особого интереса, но именно ее холодность и явное равнодушие еще больше заинтриговали лорда Найтингейла: эта девушка была первой, кто, танцуя с ним, не пыталась вовлечь его в отчаянный флирт. Нет, мисс Коуэлл, кажется, была совершенно не заинтересована в его личности и положении в обществе.

– Откуда вы прибыли, мисс Коуэлл? – вновь спросил герцог.

– Из Кэстербриджа, Ваше Сиятельство. – Последовал равнодушный ответ.

– И каким вы находите нашу огромную столицу?

– Лондон – красивый город, сэр, но весьма бездушный.

– Бездушный?

– Трудно объяснить, сэр. В Лондоне так много камней, а я предпочитаю зеленые леса и цветочные поля, – сказала мисс Коуэлл и улыбнулась, вспомнив годы своего детства, когда, будучи маленькой девочкой, она бродила по зеленым полям вместе со своим отцом и собирала самые яркие, самые красивые цветы в букет, чтобы затем преподнести его дорогой ее сердцу особе.

– О чем вы задумались? – вдруг услышала она голос собеседника, вновь вернувший ее мысли в бальный зал.

– Я вспомнила о своем детстве, сэр.

– И каким было ваше детство, мисс?

– Полным радости, – холодно ответила Вивиан, решив, что герцог спрашивает ее о слишком личном, а это было ей не по вкусу.

Однако герцог также осознал, что его вопросы были совершенно не к месту: разве можно спрашивать о таком незнакомую юную мисс?

– Я приношу вам свои искренние извинения, мисс, если я обидел вас, – мягко сказал он, пытаясь сгладить свою вину.

В ответ ему Вивиан лишь слегка улыбнулась, и после пара не сказала друг другу ни единого слова.

Второй танец был полон молчания. Когда музыканты закончили играть, партнеры разошлись: Вивиан направилась к тетушке Беатрис, а герцог – приглашать на танец очередную мисс, однако в этот вечер он не пригласил мадемуазель де Круа ни на единый танец, что тотчас стало пищей сплетников, утверждающих, что мисс Коуэлл заставила его выбросить из головы французскую красавицу.

Сама же мадемуазель де Круа чувствовала ужасную досаду и с ненавистью в душе обливала соперницу непристойными французскими проклятиями. Но девушка пообещала себе, что в этой войне победительницей станет и вскоре пойдет под венец с герцогом Найтингейлом именно она.

Вечер пролетел как один миг, но Вивиан успела станцевать со многими джентльменами, и даже с другом своего кузена Джереми Уингтоном, который влюбился в нее после первого же танца с нею, и готов был хоть сейчас предложить ей свои руку и сердце. Однако, когда Энтони нарочно сообщил ему о том, что его кузина бедна и находится в поисках богатого жениха, пыл мистера Уингтона подостыл. Сам же Энтони издалека наблюдал за кузиной и рассеянно отвечал мисс Леншер на ее многочисленные вопросы, однако девушка была так увлечена им, что не замечала огонь ревности в его глазах.

Дебют Вивиан превзошел все ожидания, и, вернувшись в Гринхолл, усталая и счастливая, она с удовольствием сняла с себя платье, распустила волосы и бросилась на кровать.

Следующим утром, когда Джейн разбудила подругу и принялась причесывать ее, она в подробностях поделилась с ней вчерашними событиями.

– Не зря эту француженку прозвали крысой! – ахнула Джейн, когда услышала о том, что мадемуазель де Круа нарочно испортила платье Вивиан. – И как же жалко ваше платье! Оно было такое красивым!

– О, ничего страшного! Эта ситуация лишь принесла мне сладкие плоды, – победно улыбнулась на это Вивиан.

– Значит, это война?

– Да, моя милая Джейн, война. Но я ни капли не боюсь ее.

– И не стоит, мисс Вивиан! Она скоро узнает, с кем связалась, эта крыса! Но скажите мне, вчера на балу вы уже выбрали себе будущего жениха? Или, как вы говорите, жертву? – поинтересовалась Джейн.

– Да, выбрала.

– И кто же это?

Вивиан взглянула на подругу в отражении зеркала и с довольной улыбкой произнесла:

– Герцог Найтингейл.