Выделанная ливнем морская волна глядится не иначе, как крокодиловой кожей: в искомых местах блестит, в иных – покрыта заусеницами, что наловчился мастерить на ней по-быстрому ливень точными точёными ударами.

Дождик, тот простоват, и довольствуясь малым, вертит спирали незамысловатых лабиринтов на морщинистых щеках моря из веку в век.

Волны, играя сором крошева веток, да взнузданными55 пробками от Veuve Clicquot56, пьяны их драгоценным осадком57 и дразнят рыб, но те, благоразумно сторонясь берегов, наблюдают за забавой из глубины.

Взявшаяся ниоткуда гроза, раз за разом бьёт в барабан сильно натянутого неба, и влекомая сильным порывом ветра, едва видимая одинокая птичка пролетела над волной.

– Быть не может!

– Что?

– Колибри! Кроха!

– Откуда она здесь?!!

– Ветром, ветром занесло!

– А так бывает?

– Ну, видишь же сам.

– Только что в этом месте, прямо перед нами была птичка, а вот уж её и нет. Немыслимо …

И тут же, будто бы в ответ, нетканая завеса радуги распахнула настежь свои врата. С середины горизонта до основания серой, изломанной, как подсолнечная халва, скалы.

Обождав, сколь положено, ворота затворились. Сперва не стало заметно ту часть, что над морем, а после, минуя шорох и скрип, притворилась калитка у скалы. Словно спохватившись, вдогонку радуге или малейшей изо всех пташек засеменили горячими босыми пятками капли дождя. Да где там… Не успеть, не успеть, не успеть…