Сова неутомимо хлопотала подле уходящего лета, то ли напутствуя, то ли напускаясь, – птиц иногда бывает не понять.

– Ух и ух, – стонала, да охала сова.

Больше всего её настораживало то, что лето утаивало – куда уходит и зачем.

– Ты только погляди, как здесь хорошо: ясно, светло, ягоды всякие, цветочки, речка теплая, рыбки улыбаются и лобызают вслух любого, кому случается ступать подле воды.

– Ну, и надолго ли то веселье? – Хмурилось лето.

– Так пока ты тут, оно почти всегда так-то! – Уговаривала его сова. – Без тебя у нас хмарь слякотная, распутица, солнце по все дни дремлет. Только, кажется, продрало ясны глазки наше величайшее, самосветное, ан уже слипаются. Не добудишься его, не дозовёшься.

– И что мне с этим делать прикажете? – Поинтересовалось лето.

– Да разогнать тучи, дозваться солнца, чтобы грело, как то следует, как полагается.

– Нет. Что-то мне нехорошо. – Расчихалось лето. -

Сквозняки из-под двери, через форточку дует. Поговаривают, что у дождя закончилась теплая вода, будет теперь студёной поливать… пока та не застынет вовсе.

– Так то осень шалит, не внимай, думай про хорошее.

– Да как же, про какое такое хорошее, если зябну я, чувствую, – нездоровится…

– Ну, сделай, чтобы, стало, как было, и наладится всё! – Вовсе раздухарилась сова.

Поглядело лето в круглые от всегдашнего возмущения глаза ночной птицы, запахнуло плотнее бархатную, цыплячьего цвету жилетку, и заторопилось.

Ступало лето, не оборачиваясь. Холодная пыль пачкала его босые ноги, мокрые листья путались в русых волосах…

Ушло лето, не воротишь, а когда его теперь назад ждать? Только и сказ о том, и сказочка не про то.

В должную пору ожидает от нас радости то, что ныне, ни часом позже, а то как засобирается осень уходить, что тогда? Снова в плачь?!