– А лицо почему такое…перевернутое. Как будто кто-то умер.

– Умер. Но это не важно. Никита, поцелуй меня. Крепко.

– С удовольствием. –и стал меня целовать. Накинулся, как голодный. А мне только это и надо было. Вышел из кафе Алексей. Увидел, как мы целуемся. Потемнел лицом и пошел в обратную сторону.

– Это для него ты просила тебя поцеловать? – мой муж не глуп оказывается. И меня на раз просчитывает.

– Нет, это для того, чтоб о прошлом забыть.

– А что там в прошлом?

– Бывший бухать начал. Они меня винят, что мол ушла, вот он и кинулся со змеем бороться. Борьба оказалась неравной. Он проигрывает. А виновата, как всегда, женщина.

– Глупость. Он просто слабак. Вместо того, чтоб проблему решить, нашел как уйти от действительности. Только проблема-то не решена. Ее решать надо и правде в глаза посмотреть.

– Никита. Я тебе мало это говорила. Я рада, что вышла за тебя замуж.

И опять мы стали с ним целоваться. Теперь уже от души.

Алексей стоял вдалеке и наблюдал за ними. Ему показалось, что она не счастлива. Потом вышел и увидел, что они в машине целуются. Решил постоять вдалеке и понаблюдать.

Да ты посмотри, что делают. Они опять целуются. Значит она и счастлива, и любит, и любима. Если все правда, и было так, тогда зря он на нее наехал. Гена сам ничего не рассказывает, что случилось.

По версии родителей Гены все было совсем не так. А лично он, Алексей в морду даже отцу дал бы за такие слова в адрес своей невесты. Почему Гена смолчал? Не понятно ничего…

На следующий день Алексей решил проведать Гену. Старого друга надо спасать, иначе он окончательно от пьянки сдохнет. Леша понял, почему Гена стал пить. Если все так, как рассказала Ирина, то Гена струсил. Он сам дал ей возможность уйти.

Не обязательно было бить отца. Достаточно было взять невесту за руку, уйти от родителей, поставив ультиматум. Или родители извиняются, или они его больше не увидят. А Гена рассудил, как он тогда полагал, здраво. Невест много, а родителей других не будет. Может вообще думал, что она стерпит и простит.

А она не простила и терпеть не стала. Просто развернулась и ушла…Тут же развернулась. Как она сказала, что к оскорблениям не привыкла и привыкать не собиралась. Унижать себя не дала.

Такая красавица одна не останется. Гена этого не учел.

Может считал, что она со временем остынет. И он сможет ее вернуть. А может передумал жениться и не знал, как сказать? Может он этого и хотел, чтоб она ушла. И с него тогда взятки гладки.

Нет не сходится. Если хотел с ней порвать, тогда почему в ее поисках метался, как раненый зверь. Нет, не хотел. Иначе тогда не было бы причины, так по черному бухать. Наоборот, был бы весел и доволен.

Теперь как ему сказать, что у Гены вообще шансов нет. Что она теперь замужем и мужа своего любит. Вон как тискались в машине. Смотреть было завидно. Нет. Это он ему не скажет. Иначе Гена вообще с катушек съедет.

Ладно. Сейчас к нему придет и там посмотрит, что делать.

В квартире Гены был непривычный для Лехи бардак. И где тот аккуратный и педантичный Гена? Все валялось где попало. Вперемежку с каким-то то ли мусором то ли бумагами валялись его костюмы и обувь. На кухне вообще царил кавардак. Хорошо, хоть тараканы не завелись. Тут в мойке грязная посуда, старая какая-то еда. Уже не понять, что это на самом деле было. В холодильнике только выпивка.

Родители пожаловались Лехе не сразу. Они сначала пытались сами его совестить. Он только что-то мычал в ответ и по их мнению даже не понимал, кто они такие. Они исправно ходили к нему и убирались. А потом матери стало плохо с сердцем и она слегла. Отец стал за ней ухаживать и ему уже стало не до сына.

Обязанность убираться у брата и попытаться усовестить его они возложили на свою дочь, сестру Гены. Сестра только пару раз пришла и ей тоже стало плохо от того, каким стал Гена сейчас.

Сначала они ненавидели эту девку, которую он приволок в их дом. Потом они уже готовы были смириться с ней, как с невестой, попросить у нее прощения и готовы были стоять перед ней на коленях, по их словам. Лишь бы она вернулась. Тогда Гена по их версии перестал бы пить.

Беда была в том, что ни сам Гена, ни родители, ни сестра не смогли ее разыскать. Телефон ее был вне зоны доступа. Дома они с матерью не жили. Гена пробежался по знакомым. Те тоже не знали, где ее искать. И тогда-то Гена и запил. Он понял, что она жестко отрубила любую вероятность примирения. И уже не вернется.

Тогда родители решили нанять детектива и готовы были заплатить, чтоб Леша ее нашел. От денег, естественно, он отказался. Найти пообещал попытаться. Он же тоже не волшебник, а простой детектив. Если бы сейчас она сама не позвонила, то он тоже не смог бы ее найти. На самом деле все документы он мог переслать на почту.

Он хотел попытаться их примирить с Геной. Для того и выдернул ее в кафе, чтоб сразу к Гене вместе с ней поехать. Сестра три дня назад прибралась у него и все перестирала. Квартира должна была быть убранной. Только вот сам Гена в каком состоянии Леха не знал на тот момент. Но думал, что раз она Гену любит, то пожалеет. Баба она или нет?

А теперь понятно, что не пожалеет. С какой стати? Он ей кто? Никто! У нее муж есть и его она любит. А Гена досадное прошлое. Теперь еще и пьяное, грязное и вонючее животное. Зачем ей об него нынешнего мараться?

Тем более не станет она делать одолжение его родителям, которые обозвали ее отборными матерными словами. И ведь с виду вполне приличные люди. Они ее не знают. С чего стали вдруг ее матом крыть? Что на них нашло? Или просто шлея под хвост попала? Решили, что очередная вертихвостка их сына старается захомутать и обмануть? И стали помогать по своему усмотрению расторгнуть, так сказать, невыгодную помолвку?

И что теперь с этим всем делать? Леша был настоящим другом и решил попытаться все-таки помочь. Он поговорит с Геной прочтет ему нотации и все такое. Попытается найти нужные слова, чтоб тот завязал с выпивкой. Но сообщать, что его Ириша вышла замуж он не будет.

Кроме того он даст ее нынешний номер телефона родителям Гены и пусть они сами как хотят, так и договариваются. Умели оскорблять, приличную девушку, пусть умеют и прощения просить.

И еще Леха попытается как-то трудоустроить Гену. С прежней работы его уволили. Хорошо, что по собственному, вернее по истечению контракта. И это еще Морозов не знает, как оскорбили Ирину родители Гены. Иначе Гена вылетел бы с волчьим билетом. Непонятную сердечную слабость испытывает Морозов к этой Ирише.

Рассуждая так, Алексей хотел сделать как лучше. Он вызвонил сестру Гены и они договорились опять убрать этот свинарник. Как один человек мог так загадить квартиру за три дня? Это надо же так уметь… Сестра Гены приехала. Сам Гена так в забытьи и пролежал, пока в его квартире убирались. Затем вроде очнулся и стал собираться в магазин, чтоб затариться спиртным. Алексей пытался до него достучаться, но все тщетно. Он никого и ничего уже не слышал. Он просто пропивал остатки своей некогда благополучной и счастливой жизни.

– Ради нее я бы стал жить, а ради себя и жизни без нее, нет смысла. –так он сказал Лехе.

– Единственный способ вернуть его к жизни, это вернуть ее. Или шанс вернуть ее. Тогда он сам все сделает… Вот ее номер телефона. – и протянул сестре номер бывшей невесты.

– А почему ты не позвонишь? Может все-таки лучше ты?

– Нет вам самим звонить надо. Со мной она не будет разговаривать. Я пытался с ней поговорить. Сильно ее обидели ваши родители.

– Но нельзя же так сразу рвать… Можно же понять.

– Сами звоните и сами разговаривайте. Я и так сделал все возможное. Бухать перестанет, звони. Попытаюсь его на работу устроить.

Убрав квартиру брата, она бегом кинулась к родителям.

– Леша достал ее телефон.

– Кто будет звонить? С нами она разговаривать не будет.

– Дочка, давай ты. Ты перед ней не виновата ни в чем. Может тебя она хоть выслушает. Глядишь и оттает. И Гену простит.

– А как ее имя?

– Имя? –они стали силиться вспомнить ее имя. Гена же говорил. Да только сильно надо им помнить имена всех Гениных потаскух.

– На бумажке разве не написано ее имя? Вот же телефон и имя.

Стала набирать номер этой горе-невесты. Долго шли гудки. Потом трубку взял мужчина. Голос приятный.

– Извините пожалуйста, можно Ирину к телефону?

– Иришка, тебя к телефону. – кричит куда-то там. Ему там что-то ответили.

– Извините, но вы не могли бы перезвонить, или она вам перезвонит.

– Хорошо. Я позвоню позже.

Сидели как огорошенные.

– Там с ней мужчина и так к ней обращается. По-свойски…

– Может брат или еще какой родственник.

– Может быть…

Родители сидели как на иголках целый час. Понимали, что сейчас судьба сына решается. Через час опять стали звонить. Им казалось, что вот оно спасение, совсем близко.

– Здравствуйте. Я вам сегодня час назад звонила. Можно Ирину к телефону?

– Иришка. Тебя опять к телефону. Подойди, а то неудобно Люди второй раз уже звонят.

– Сейчас подойдет. – это уже им в трубку.

– Хорошо. Ждем.

– Алло. – это уже она трубку взяла.

– Извините, вы Ирина?

– Ирина. А что вы хотели?

– Я сестра Гены. Вашего бывшего жениха.

– Я поняла. Что вы хотели?

– Поговорить о Гене.

– Зачем вы мне звоните? Ваши родители меня оскорбили последними словами. Ваши родители хотели, чтоб мы расстались. Я ушла от вашего брата. Ваше желание исполнилось. Что вам от меня надо?

– Чтоб вы к нему вернулись…

– Извините, но это невозможно. Во-первых, я ушла от вашего брата и к нему возвращаться не собираюсь. Во-вторых, я замуж вышла. И менять мужа тоже не собираюсь. И последнее: не надо мне больше звонить. Меня с вашим братом ничего не связывает. Прошу больше мне не звонить.

– Ну все… Это конец. –это она уже говорила своим родителям, которые с надеждой смотрели на нее.

– Почему конец? Мы готовы извиниться. Хоть сейчас.

– А ей не надо наших извинений. Она в них уже не нуждается. Она к Гене не вернется. Она замуж вышла…

Родители сидели и растерянно на нее смотрели. Не понятно было как дальше жить. И что делать теперь. Доигрались…

А тем временем, я тоже растерянно глядела на мужа…

– Иришка, что произошло?

– Звонила сестра моего бывшего.

– Зачем?

– Я же говорила тебе, что он пить начал.

– И что с того? Ты-то здесь при чем?

– Понимаешь, его родня решила, что я должна собой благородно пожертвовать и вернуться к нему.

– Они чокнутые? Сначала тебя выжили, а теперь вернуться? Точно чокнутые.

– Главное, как они себе это представляют?

– Решили сплавить своего алкоголика и пересадить на чью-то шею. Твою шею они сочли подходящей.

– Нет, они что правда думали, что я сейчас хвост пистолетом и кинусь их сына спасать?

– Ага. И мужа родного и любимого бросишь.

– Ну да. Мне только дай кого-нибудь спасти. Хлеба не надо, работу давай…

– Они не приедут сюда тебя уговаривать? А то я тебя знаю. Ты действительно пойдешь помогать.

– Нет, не пойду. Мне моя семья и мой муж дороже. А тебя их наглая просьба задела?

– Конечно задела. Значит, когда он не был алконавтом, то ты была его недостойна. Такая-сякая. А как запил, так и ты теперь сгодишься.

– Знаешь, а ведь он не пил. Практически даже в праздник не пил. Так, делал вид и все. Со мной немного и то чисто символически… Как он стал пьяницей?

– Ты его еще пожалей. Иришка, давай завязывай. А то у меня ощущение, что этот Гена уже здесь третьим.

– Никита, да ты ревнуешь?

– Ревную. Конечно ревную. Ты про этого алкоголика уже несколько минут талдычишь. Хватит о нем говорить.

– Хватит. Ты прав. И не ревнуй. Не к чему.

Никита вроде и не дулся, а все равно чувствуется какое-то напряжение между нами. Ну ничего, в постели, как обычно помиримся.

Однако ночью Никита удивил. Он ко мне даже не притронулся. Растянулся на своей половине кровати и лежит, как деревянный. Ровно на своей половине. Ни на сантиметр на мою не залез. Обычно раскинется на всю кровать, оставит мне маленькую часть и мостись возле него, как хочешь.

А тут… А я так привыкла к его рукам и губам. Что стало как-то тоскливо. И я просто не придумала ничего лучше, чем спуститься на кухню и выпить кофе. Пока варила кофе все о Гене думала. Долго сидела в кресле в гостиной с чашкой кофе в руках. Он уже остыл, а я так ни капли и не выпила.

Зато стала думать про это дурацкое ограбление. Спать не хотелось. Самой мириться с Никитой тоже. Он сам начал эти разговоры о Гене, а осталась виноватой я. Странные они существа – эти мужчины.

Вроде вот у Гены столько мышц, что кажется горы свернуть бы мог. А ушла черт знает какая по счету подружка, и он пить начал. Не ожидала. Мне вообще казалось тогда, что я уйду, а он спустя неделю к родителям другую кралю притащит. И потом с ней в ЗАГС понесет заявление.

А он, смотри-ка, тоскует. Или просто смириться не может, что не он подругу бросил, а его такого умного, красивого, какая-то пигалица бросила.

– Ты что здесь сидишь? –Никита не вытерпел и спустился вниз.

– Думаю.

– О чем.

– Ни о чем. Так пустяки.

– Когда о пустяках думают, лицо таким не бывает.

– Каким?

– Судьбоносным.

– Каким-каким?

– Как будто ты решаешь, с кем тебе остаться. С ним или все-таки со мной.

– Никита, ты в своем уме? Ты что выдумал? Я от него ушла сама. Зачем мне к нему опять возвращаться?

– А ты к нему и не вернешься, я тебя не отпущу.

– Я если надумаю, то и спрашивать никого не буду. Уйду и все. Тоже мне развел здесь домострой.

– Так я прав! Ты к нему собралась!

– Никита, ты себя слышишь? К кому я собралась? Я твоя жена. Ты совсем от ревности сбрендил?

– Извини. Я вдруг подумал, что ты от меня уйдешь, так страшно стало. Я тебя так люблю.

– И я тебя. Пошли спать.

Спать не получилось. И помириться не получилось. Впервые мы лежали в одной кровати, а были как будто на разных полюсах Земли. Мы с ним, не сговариваясь, специально легли на самый краешек постели, чтоб ненароком не прикоснуться друг к другу.