Следующим в моем списке был застреленный урка, участвующий в ограблении. Щепалин Сергей. Тут вообще за МКАД пришлось ехать. Жил он в Реутове. Вроде и Москва рядом через дорогу и чувствуется, что это уже не Москва. Пьяных много. Откуда их здесь так много на улицах? Вроде этот квартал новый… И куда участковые смотрят?

Так, вроде нашла. Вот этот дом на улице Октября. Уже становится интересно. Урка прописан был в практически новом доме. Я думала приеду, там старый дом. А это новостройка. Откуда у сиделого деньги на новостройку? Вопросов уйма. Хотя стоп. Здесь он был прописан еще до ограбления. Мало ли какими темными делишками он занимался… По документам-то он нигде не работал. Ну что ж, пойду на разведку.

Набрала в домофон номер квартиры. Домофон не отвечает. Вышли жильцы из подъезда, я внутрь зашла. Поднялась на нужный этаж. Дверной звонок не работает. И как до хозяев достучаться?

Позвоню-ка я соседям может они подскажут. Соседи – это наше самое уязвимое место. Они знают все. Даже то, что мы порой забыли или даже не запомнили. Это кладезь информации.

Для моих целей соседи тем более подойдут. Набрала соседнюю квартиру. Эти вроде приличные. У них видеодомофон. Может откроют и просветят меня насчет соседа. Замок щелкнул. Стало быть, им интересно, кто я такая и зачем к ним пришла. Зашла в тамбур. Навстречу мне вышел такой бугай, что ого-го. Метра два ростом и косая сажень в плечах. Ну теперь-то понятно, почему мне без вопросов дверь открыли.

– Здравствуйте. Вы извините меня за беспокойство. Но мне нужны ваши соседи справа.

– Так им и стучитесь.

– Ну да. Я домофон набирала, а он не работает. И звонок не работает. Поэтому вот рискнула вас побеспокоить. Извините еще раз.

– Стучите им. А я посмотрю…

И сам не уходит. Смотрит, что я делать буду.

Я постучала. За дверью зашевелились. И слышно что-то упало.

– Дома явно кто-то есть. Только не открывает.

– И не откроет. Сын инвалид, а мать я недавно в магазине видела. Она, скорее всего, еще не пришла. Да вы зайдите. Можете у нас ее подождать. – это наш разговор услышала женщина и подошла к двери.

– Ты почему гостя на пороге держишь? –это она уже молодому богатырю высказала. И опять переключилась на меня.

– Да вы заходите, не стесняйтесь.

– Еще раз извините за неудобство.

– Да ничего страшного. Проходите. Чаю будете?

– Не откажусь. –а что еще мне делать. Мне же разговорить соседей надо. А как еще это сделать, если не за чашкой чая?

– Вы из собеса?

– Нет. Видите ли я вообще поговорить хотела с родственниками Щепалина Сергея. Меня Ирина зовут. А к вам я как могу обращаться?

– Елена Владимировна. Значит не из собеса. И главное не соврала. Другая врать бы стала. Изворачиваться. Ну что ж сиди у нас, пока Надежда не придет. Только Надежда навряд ли с тобой говорить про брата своего будет. Ей еще семь лет назад нервы потрепали изрядно. По милициям затаскали.

– Понимаю.

– Да нет, не понимаешь. У нее сын больной с детства, родовая травма. Ей работать надо. А ее по милициям и судам таскать начали. Вот Надя через брата своего хорошей работы тогда и лишилась. Она и так от него ничего хорошего не видела. А тут он даже после смерти ей нагадить умудрился. Еще и безработной осталась.

– И никто из родни руку помощи ей не протянул?

– Помочь никто или не смог или не захотел. Родни-то много, да все равно с такой родней лучше сиротой быть.

– Пьют?

– Пьют, сидят, воруют…

– Украл, выпил, в тюрьму. Опять украл, выпил, опять в тюрьму. Не жизнь, а романтика! Джентльмены удачи, все как один?

– Вот точно, как ты сказала. Не убавить не прибавить. – Елена Владимировна засмеялась. На смех матери пришел богатырь.

– Это сын мой Иван. –похвасталась она.

– Я так и поняла, что сын. – а сама слышу в соседней квартире дверь хлопнула. Значит сестра Щепалина пришла.

– Ну иди. Соседка из магазина пришла. А то давай, с тобой пойду. Может, если ты со мной придешь, Надежда с тобой и поговорит. Ей выговориться надо. Представляешь, ей и поговорить не с кем. Горем или радостью поделиться.

– Пойдемте. Даже рада буду.

Подошли к соседской двери. Елена Владимировна постучала.

– Надежда, это я, в гости пустишь?

Дверь распахнулась.

– Здравствуйте.

– А это кто? – и в меня пальцем тычет. Худая как щепка. Недоедает что ли?

– Это Ирина. Она о твоем брате поговорить пришла.

– Нет. –и начала дверь закрывать.

– Подождите. Я соседка матери застреленного инкассатора.

– Кого? –чуть приоткрыла дверь. Любопытная.

– У застреленного инкассатора есть мать. Она жива. Я ее соседка.

– А вам с какого перепуга мой брат интересен? – и опять закрыть пытается.

– Так перед нашими дверями зарезали дружка вашего брата. Обвиняют мою соседку Наталью. У нее сын несовершеннолетний. Если ее посадят. То его сдадут в детдом. Парня жалко… -пытаюсь всю эту схему быстро выговорить, пока она дверь окончательно не захлопнула.

Дверь приоткрылась.

– А родни у них нет что ли?

– Есть бабка алкашка и дядька вор. Таким не только ребенка, кошку дворовую не доверить.

– А про мать инкассатора наврала?

– Нет. В одном подъезде проживаем. Она на шестом живет. Мы на втором. У меня 48 квартира, у Натальи с Петькой 47. Убили Андропова Андрея.

– Пацана Петькой зовут? Как моего. И моего, случись что со мной, в детдом сдадут… Заходите. Сейчас все и расскажешь поподробней. Только, извините, у меня ничего нет к чаю.

– Ничего, я все купила. Куда нести?

– На кухню. Куда еще… Подготовилась?

– Меня мама учила с пустыми руками в гости не ходить… Извините, если невольно обидела.

– На обиженных… ну сама знаешь. Выкладывай. Чаевничать будем.

– А сын? Он не будет?

– Он больной. Многие люди смущаются. Многие брезгливо отворачиваются. Ты из каких?

– Не из этих, точно. Он сладкое любит?

– Еще как! Петька. К нам гости.

Зашел обычный ребенок с ДЦП. Ну вернее не зашел, а заехал. Сейчас таких запросто на ноги ставят и социализируют.

– Извините за наглость, а вы реабилитацией занимались?

– Денег нет на реабилитацию. На его пенсию по инвалидности живем. Вот когда престижная работа была, тогда занималась. А сейчас еле на проживание хватает. Подгадил мне брат. Одно хорошо – застрелили его. Так хоть он с нами жить перестал. А то мучение было, когда он с зоны откинулся. Пришел сначала сам сюда жить. А потом и друзья сюда захаживать стали. Постоянно. А сколько раз он Петю колотил…

– Петьке сейчас сколько лет?

– Одиннадцать, почти двенадцать.

– Он четырехлетнего лупил? Сволочь. Он что, больного маленького младенца бил? Это кем надо быть?

– И ребенка и меня. В общем хлебнули мы с ним. Да сейчас все по порядку и расскажу.

И стала рассказывать. Этот Щепалин подонок еще тот был. Подленьким он был еще со школы. Задирал и избивал слабых. Пресмыкался перед сильными. Ябедничал. И врал. Врал всем и постоянно. По любому поводу. Не потому, что надо. Просто так, из любви к искусству. А поскольку был не самым умным, то на вранье его часто ловили. И били его за вранье часто.

Сама Надежда вышла замуж по любви. Но когда родился больной ребенок, муж сказал, что ему инвалид на хрен не сдался и ушел к другой. Он с Надей развелся и стал всем говорить, что ребенок нагулян и не от него. На алименты Надежда не подавала. Просто лишила его через суд родительских прав, чтоб случись с ним что он Пете не смог бы на шею сесть. Надежда была с Петей прописана в квартире. Дом был под снос. Вдруг прибегает брат и предлагает ей его прописать. Поскольку их будет две разных семьи, да еще разнополые, то они получат больше на одну комнату. А это не однокомнатная, а уже двушка по нормам на человека.

– И я от жадности позарилась и прописала брата. Он обещал, что претендовать на комнату не будет. Пока он сидел, все было нормально. Только около восьми лет назад он с зоны в очередной раз вышел. И понеслось. Пьянки, гулянки, друзья воры, хулиганы и пьяницы. Доходило до того, что в своей комнате теперь у нас и холодильник и стол и кровати стояли. В общем выживал он нас всеми возможными методами. А потом стал бить.

– А участковый что?

– А участковый ничего сделать не мог. Ручки коротки. Он ведь нас бил, чтоб синяки не оставлять. А если оставались синяки, то он отпирался. Говорил, что синяки я сама себе ставлю, чтоб одной с сыном в квартире остаться, а его посадить. Участковый просто не знал кому верить. А затем Сергей сказал, что продает свою комнату. Если мол хочу, то могу выкупить. Сумму назвал приемлемую. Я тогда чуть в кредиты не залезла. Плохо так говорить, но хорошо, что его убили. Вовремя его убили. Теперь мы сами себе хозяева. Если бы его тогда не застрелили, я сама не вытерпела бы и убила его. Одно останавливало. Петю тогда в детдом бы сдали. А я ради Пети все готова вытерпеть.

– Вот и я решила понять, кто дружка Сергея прикончил, чтоб наш Петруха сиротой и детдомовцем не стал… Наталья тюрьму не переживет. А может какие фотки брата остались. Его друзей, подруг, любовниц. Может помните что-то? Любая мелочь, зацепкой может стать.

Разговаривали мы с Надеждой долго. Только поздним вечером я хватилась, что домой надо. Отзвонилась маме, что уже еду.

– Ты завтра приходи к обеду. Я тебе все и расскажу и покажу. Просто мне фотографии искать надо. Они вообще на балконе. Все его вещи на балконе. А там бардак. На ночь глядя туда лезть, соседи разорутся. Да и спать уже пора. Приходи завтра. Только обязательно приходи.

– Хорошо. Приду.

Вышла на улицу. А тут такой снег. Красотища вокруг. Снег под ногами хрустит, как в детстве. Поехала домой. Приехав, даже ужинать не стала. Завалилась спать.

Видите, как сильно разговоры задушевные выматывают. Бедные психологи и психотерапевты. Тут два дня выслушиваю других людей. А уже еле ноги таскаю. А вот интересно: сколько чужого горя без ущерба для здоровья можно переслушать? Это если через себя пропускать, то скоро сам психом станешь…

Надо завтра с утра с маман переговорить. Попробовать этому мальчику помочь хоть чем-нибудь. И к соседке Нади заглянуть надо бы. По-моему, она что-то вспомнила и рассказать мне хотела. А пока спать. Завтра рано вставать. Дел много.

Утром проснулась от грохота кастрюль. Так, понятно, Петька на кухне хозяйничает. Только он так эксклюзивно греметь всеми кастрюлями разом может. А мама тогда где? Куда с утра рванула? Блин, мне же надо было с ней поговорить…

Ладно. Сначала душ. Затем завтрак. Потом разговоры с мамой. После поеду в гости. В магазин еще надо бы забежать. Петьку, что ли с собой взять? Нет. Он без Грейса не поедет. А второй Петя вдруг собак боится? Потом возьму как-нибудь. Если будет оказия…

После душа зашла на кухню. Сидит Петька с Грейсом. И судя по тому, как себя ведут где-то что-то они напакостили.

– Колись, где накосячили?

– Это не я, это Грейс.

– Что сделал?

– Укусил бывшего хозяина. Но тот сам первый полез его пинать.

– Грейс теперь твоя собака и пинать его он не имеет права.

– А он говорит, что пес на него кинулся и он его в ответку пнул. Он сказал, что участковому заяву накатает и пса усыпят. – Петька сидит сопли пузырями…

– Если не врешь мне, и он первый начал, то собака защищалась. Тогда к Вере Михайловне сходи. Она тебе записи с камер возьмет и скинет на смартфон. Видео лучшее доказательство. А потом к этому соседу сходим вместе. Кстати, как твой питомец его укусить умудрился?

– Через намордник цапнул. На видео это скорее всего видно будет.

– Через намордник? Что-то я сомневаюсь. Может хитропопый сосед от злости соврамши… И никто его не укусил. Врет, чтоб тебя запугать, чтоб ты участковому заяву на него не накатал. Грейсюта, как себя чувствуешь? – пес в ответ заскулил. Вот он правда все понимает?

– Я полетел. –уже в дороге прокричал Петька. И смылся с Грейсом на пару. Только их обоих и видела. Стало быть, гремел посудой специально, чтоб меня разбудить и совета спросить. Хитрый Дмитрий…

Пока завтракала, вернулся Петька. Показал записи.

– Ну что, Петруха, теперь можно пойти кошмарить злобного соседа. Только ты молчи. Я буду говорить.

Пошли к соседу. Открывает такой наглый кабан. И сразу с места в карьер орать начал на меня.

– Я вашего ублюдка посажу. Мало того, пса вашего паршивого усыпят. И платить мне будете за моральный ущерб. И он мне костюм дорогой порвал еще и за это заплатите.

– Уважаемый, во-первых, Петя не ублюдок, а законнорожденный, рожден в браке, чему есть подтверждение – свидетельство о рождении.

Во-вторых, пес у него не болеет паршой, и вообще ничем не болеет, о чем также есть справка от ветеринара. Посадить несовершеннолетнего Петра за якобы укус собаки вы никоим образом не сможете, нет такой статьи в уголовном кодексе Российской Федерации, максимум ему выпишут административный штраф, и то навряд ли, поскольку пес до вас на самом деле даже не дотянулся. Стало быть укусить вас, тем более через намордник, он никак не смог бы. Попортить вам шкуру вашу и костюм, якобы дорогой, соответственно тоже. Костюм у вас дешевка – в нем швы кривые…

И в третьих, это мы можем привлечь вас за клевету, за то, что вы разносите порочащие честь и достоинство Петра и его матери свои клеветнические измышления.

Кроме того, мы имеем право стребовать с вас через суд по закону моральный ущерб, поскольку вы обматерили нецензурной бранью Петра, назвав его малолетним пед…растом, что не соответствует действительности. У Петра есть девушка, она женского пола, и стало быть Петр гетеросексуальной ориентации. Чего не скажешь о вас.

– Ты чо бл…дь, намекаешь, что я пид…р?

– По-моему мнению только пед…раст может пнуть собаку и обидеть ребенка.

– Ты, овца, ты чего городишь? Твой пацан брешет.

– Во-первых, я вам не овца. И считаю это оскорблением. Я человек. Наш разговор записывается. И за это оскорбление я вас также привлеку к суду. Кроме того, в подтверждение наших слов, мы готовы предоставить и участковому и суду записи с видеокамер и аудиозапись. Теперь эти записи будут являться доказательствами в суде.