– Да не кисну я. Все нормально.

Мы еще пособирали новости, считай посплетничали, про общих знакомых. Перемыли учителям и ученикам кости. И довольные друг другом разошлись. Вернее Маринка пошла домой. Уже веселая и отдохнувшая душой.

А после полудня ко мне во двор прикатили подручные Кощея. Чтобы не пугать моих домашних, позвонили на телефон. Я вышла к ним во двор. Оно и понятно. Вид у них и лексикон все равно бандитский, хоть и стали слегка цивилизованными. Приоделись, а повадки-то остались. Соседки на лавочке сразу замолчали, прервав свою политинформацию, стали смотреть мне вслед.

– Ирина, с тобой все в порядке? – крикнула мне тетя Катя.

И демонстративно засняла на смартфон машину, в которую я собралась сесть. Сделала еще несколько фотографий.

– Все нормально, теть Катя.

– Как бабки за тебя переживают. А вон та так вообще сняла нас.

– Ну а почему бы нет. Я им плохого ничего не делала. И смысла в этом фото нет. Тут во дворе везде скрытые камеры установлены высокого разрешения. Двор снимается в режиме реального времени и видео сразу на хранение отправляется.

– Предупреждать надо.

– А зачем? Вы разве что плохое в отношении меня задумали? А если нет, так чего вам переживать? Или кто-то из вас в розыске? Так запись не в полицию идет, а частникам.

– Что, и грабить вас перестали?

– И грабить перестали, и хулиганить, и вообще все стало во дворе спокойней. А с какой целью интересуетесь?

Они отвечать на мой вопрос не стали. Только стали какими-то хмурыми.

– Долбанные IT-технологии. –все-таки не вытерпел один и высказался вслух.

Сели по машинам и поехали. Приехали к дому Кощея быстро. На мои вопросы они почему-то не отвечали. Хранили молчание. Так и ехали молча. Честно говоря, я порядком струхнула. А потом думаю, пусть будет что будет.

Встретил нас тот же мужчина средних лет. Почему я его запомнила из всей этой когорты? Так не вписывается он никак внешне в эту шатию-братию. Торчит во дворе как инородное тело.

– Какие люди. – этот тот самый морпех, который тогда от изумления свой телефон уронил.

– Здравствуйте, Ирина. – это меня вышел встречать на крыльцо сам Кощей.

– Здравствуйте. Я вам зачем-то понадобилась? Что-то случилось? –решила разговаривать с почтением, а то не знаю ведь зачем меня сюда притащили.

– Да ничего не случилось. Просто хотел тебя видеть и поговорить.

– А вы неплохо выглядите. Поправились. Как самочувствие?

– Не поверишь. Раньше язва мучила. А теперь с того дня ем все, что готовит наша кухарка и нормально себя чувствую. Бывают же чудеса.

– Но вы все равно не злоупотребляйте. Это вы чудеса еще не видели.

– Покажешь?

– Не умею.

– А сама видела? Чудеса-то?

– Видела.

– Ну пойдем в дом, милая, а то холодно.

– Пойдемте. И правда холодновато. –думаю убивать меня не будут. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Но в целях собственной безопасности решила следить за языком: поменьше говорить и побольше слушать.

– Пойдем со мной.

Мы зашли в комнату. Там он сел в кресло и указал жестом, куда сесть мне. Напротив себя посадил, чтоб в глаза смотреть, когда отвечать буду. Излюбленный способ уверенных в себе людей. Ну что ж, мне скрывать нечего.

– Теперь ответь мне на мои вопросы честно.

– Спрашивайте.

– Я боли не чувствую с того раза.

– Как я вам и обещала. Я не обещаю того, в чем не уверена.

– А язва. Ты говорила, что остальную боль я чувствовать буду. А у меня желудок перестал болеть.

– Побочный эффект. Или вы на меня за это в обиде? Вы вон поправились. Уже не такой, извините, явный Кощей. Будут еще кое-какие плюсы. Ну вы это сами поймете.

– Уже понял. И спасибо тебе. Я себя человеком почувствовал, а не развалиной.

– Извините, но хочу спросить вы намерены соблюсти условия договора? Или решили пересмотреть условия. Решили, что для меня слишком жирно будет?

– Ты мне сейчас намекаешь, что деньги нашла?

– Нет, пока не нашла. Но по следу иду…

– Уверена?

– Уверена.

– Не расскажешь?

– Нет не расскажу. Много пока неясностей. И непоняток. Вот вы в везение верите?

– В общем да. А что…

– Вот в этой истории у грабителей все до мелочей было продумано. Но жизнь такая штука. Либо они супер невезучие люди. Либо боженька решил над ними посмеяться вволю! Такую трагикомедию всевышний закрутил. И все хитрованы кукиш с маслом получили…

– Я к чему тебя сюда привезти приказал… Если деньги не найдешь, мои тебя не тронут. Так что если не получится, то не переживай. И еще. Не знаю, как сказать. Давай я тебе за помощь мне заплачу сейчас. А то мало ли не доживу. И получится с долгом уйду туда… А ты сама говорила, что ад есть.

– Нет. Не надо сейчас. Работу я не до конца сделала. И рано вы не умрете, даже не думайте. Ну если только вас пристрелит кто, или несчастный случай. Но от рака не сейчас.

– Почему ты так уверена? И когда же?

– Как я деньги найду. Так и скажу. А пока рано.

– И денег не возьмешь?

– Нет. За эту помощь не возьму. И еще. Вы к врачу онкологу сходите на прием.

– Зачем?

– Думаю из-за вас сильно врачи удивятся. И язву проверьте…

– Ты все-таки подумай над моим предложением.

– Подумала уже. Мой ответ нет. Я люблю деньги зарабатывать. А не на халяву получать. Эти я не заработала. Я могу ехать?

– Да. Сейчас тебя отвезут. До встречи.

– Будьте здоровы.

– Твоими молитвами…

Только вышла за порог комнаты, как ко мне подлетел кардиолог. Ну помните, тот самый грузин, который оживлял Кощея. И затараторил, частично на русском, частично на своем грузинском. Я так и не поняла, что он хочет.

– Зураб, оставь ее в покое. –это морпех попытался грузина от меня оттеснить. Только толстяк так просто сдаваться, видимо, не привык. Он у него под руками прошмыгнул и попытался меня потащить в сторону своего дома. Это единственное, что я поняла из всех его причитаний. Вышла Семеновна – повариха Кощеева.

– Что, дочка, даже чаю со мной не попьешь? Я к твоему приезду наготовила всего. – смотрит так на меня приветливо. Ну как тут отказаться. Тем более, что мне приготовленное Семеновной в прошлый раз понравилось. И рецептик для мамы хотела спросить.

– Попью, если это для вас удобно и вас не затруднит. –Семеновна расцвела.

Зашли на кухню. А там такие запахи, что язык съесть можно. В общем наелась я на ночь глядя. Поговорили с поварихой. Она мне про себя рассказала. Как к Кощею устроилась поведала. А оказывается, Кощею-то человеческие чувства не чужды. Вон Семеновну на улице замерзающую подобрал. Отогрел…

Но уже почти настала ночь и мне домой давно пора. Хорошо хоть своих предупредила, что скоро приеду.

– Спасибо большое. Все было очень вкусно.

– А я-то думала, что мои парнишки такие культурные стали? А они с тебя пример берут. Благодарят меня за вкусно приготовленное. А раньше даже не замечали. Приятно было с тобой познакомиться, дочка. Еще заглянешь?

– Обязательно. Скоро загляну. У меня тут еще дела есть. До свиданья. Ой, извините, а как вас по имени-отчеству полностью?

– Александра Семеновна.

– До свиданья, Александра Семеновна.

– Счастливо, дочка.

Со всеми попрощалась. Сели по машинам и поехали. И вот зачем такой эскорт? Две машины гонять… Проехали мимо дома Зураба. Из-за ворот выглядывал и махал рукой кардиолог. То ли к себе зазывал, то ли прощался…

До дома домчали быстро. Как только зашла домой, так сразу спать пошла. Ужас, как устала, как будто вагоны разгружала.

На следующее утро поехала по тем адресам, которые мне Леха детектив дал. Сначала в центр.

Здесь жила семья убитого водителя Бажова. Он сначала по контракту служил, затем работал в инкассации несколько лет. Теперь понятно, зачем он на контракт подписался. Здесь коммуналки. Так, вот квартира 97. Бажовы есть. Значит кто-то из семьи здесь живет. Или просто надпись под звонками не сменили. Тогда соседей поспрашиваю. Лишней информация не бывает.

Позвонила три раза. На звонок долго никто не откликался. Я уж собралась уходить, как дверь распахнулась. В дверях стояла бабушка, больше похожая на мумию.

– Здравствуйте. Я к Бажовым.

– Что надо?

– Видите ли Павел Бажов раньше здесь прописан был. Он служил по контракту. Ему деньги причитаются. Не все выплатили.

– Деньги – это хорошо. –распахнула дверь настежь, пропуская меня внутрь.

Вопреки всем моим ожиданиям, коммуналка была чистенькой. Ничем не пахло. В коридоре стояла добротная мебель и царил полный порядок. На стенах дорогие обои. Пол паркетный. Честно говоря, я была удивлена.

– Что, бардак ожидала увидеть? – пробасила бабулька.

– Ну да. Обычно в коммуналках светопреставление. Грязь, крики, ругань, в коридоре хлам.

– Тоже хлебнуть пришлось?

– Нет. Подруга в коммуналке жила.

– У нас уж годков шесть порядок. Как новые соседи въехали. Арендаторов теперь никто не пускает. Вот для себя скинулись и ремонт сделали. Детей нет, пакостить здесь некому. Соседи тихие. Тишина и покой настали…

– А скажите, вы Бажову Павлу кем приходитесь?

– Бабка я его. Родная. По материнской линии. Только вы его-то зря ищите. Он погиб семь лет назад.

– Я знаю. Видите ли, в армии ему не все доплатили. Когда пять лет назад стали проводить проверку, вскрылись махинации. Пока суд да дело, теперь всем, кому не доплатили тогда, мы обязаны деньги доначислить и перевести. А куда переводить, когда он умер? На старый счет, так он закрыт. Вот и приходится родственников беспокоить. Там сумма-то небольшая. А геморрой мне большой. Поди разыщи, перечисли. –о, господи, что я несу. Она меня сейчас раскусит и пинками отсюда погонит.

Смотрю, а на ногах у нее такие тапочки красивые. Сама бабка такие бы не купила. Судя по виду ее. И халат так ничего. Приличный. А главное дорогой.

– Какие тапочки у вас замечательные. Под халат очень подходят.

– Внучка купила. Настенька не забывает меня старую. Помнит добро.

– Ваши внуки Настя и Паша с вами жили? А родители их как же?

– Их родители погибли, когда дети еще маленькими были. Государство быстро квартиру у них отобрало. Квартира служебная была. А коль отец погиб, то и детей на улицу.

– В детдом что ли?

– Побыли они в детдоме месяц, пока я документы оформляла. Но что такое детская жестокость, они и за месяц хорошо узнали.

– У меня подружка Лилька Джапарова детдомовская была. Я хорошо знаю, что такое детдом. Часто к ней в гости приходила. Но она к нам чаще. Намного чаще. Так что можете не объяснять. Ее родители погибли и старшая сестра ее принимать в свою семью отказалась. Мол не потянет по деньгам. Так она в детдоме и оказалась.

– Ну и как подружка? Приличным человеком стала после детдома?

– Да. Учит в универе. Преподает зарубежный фольклор.

– Муж? Дети есть?

– Муж есть. Трое детей.

– Ой что-то ты врешь. Она же молодая поди, откуда трое?

– Двое – приемные. Ее единокровные брат и сестра. Она их из детдома забрала, когда ей восемнадцать стукнуло. Разыскала родню и опекунство оформила. И один свой. Правда она шутит, что у нее четверо детей. Четвертого, говорит мне свекровь на время подкинула, отдала на воспитание.

Тут бабка не выдержала и захохотала в голос.

– А я всегда думала, что детдом приговор, оттуда нормальными не выходят.

– Разными выходят. От человека зависит. – хорошо, что вспомнила про Лильку. Кстати у нее день рождения скоро. Надо не забыть.

– А как тебе-то такой благополучной родители позволили с детдомовскими дружить?

– А что такого? Они часто к нам на дачу приходили в гости и мама их всегда привечала.

– Ну-ну. Жалостливая, стало быть. Они потом вас не отблагодарили? Вашу дачу не обнесли?

– Да нет, не обнесли. Детдом недалеко от наших дач был. Они по садам лазили от голода. Просто элементарно есть хотели. А у нас деревья плодовые некому было обирать. Вот мама их и привечала. Пироги пекла ягодные. Булочки стряпала. Морсы делала. Подкармливала, в общем. Двойная польза: их подкормит и воровать они не полезут к другим. В жизни не все устроились нормально и частенько приходят к маме в гости посоветоваться. Она им вместо мамы и была. Такой общей мамой на лето и на выходные. Одна на всех, как говорится.

– А вот мне по жизни таких людей не попадалось.

– А что вы так расспрашиваете? Ваши внуки после детдома озлобились?

– Да не то слово. Стали какими-то циничными. Быстро их там за месяц жизни научили и правду жизни растолковали.

– Стали жить по закону джунглей?

– Что-то вроде того: у слабого отберут. Сильному прислужат.

– А мне-то с моими проблемами что делать? Как вашу внучку найти? Наследников надо всех вычислить. Чтоб потом какой в суд на нас не подал…

– Где ее найти не знаю. Она сама всегда появляется. И ни адреса ни телефона не оставила.

– Но недавно была, раз тапочки с халатом купила.

– Была. Да только меня дома не было. Прихожу от соседки. А на постели к дню рождения подарок. И записку сосед оставил, что это от внучки. Я ее давно саму не видела. Много лет. Только вот подарки получаю. Стало быть она жива. Теперь она долго не проявится. Того не понимает, что я тоже не вечная. Вот так помру и похоронить некому будет. – и заплакала горькими слезами.

Это настолько было неожиданно, что я растерялась и стала ее просто по человечески жалеть. Еле успокоила. Мы еще почти час проговорили. Она много чего порассказала и про Настеньку – «золотую ручку». И про своего любимого внучка Пашу.

Альбомы достала из шкафа и фотографии мне показывала и рассказывала, рассказывала. Видно много у человека накопилось. На мой взгляд такая гадина и эгоистка Настя выросла, что мама не горюй. А бабке все равно «родней и милей нет людей».

Представляете вот так всю жизнь на кого-то горбатился, холил, лелеял, а он тебя только на день рождения дистанционно поздравляет. Успокоила, как могла бабульку, посочувствовала, выслушала. Оставила свой номер телефона и пошла по другим адресам.