Но вернёмся к Лидии Яворской, которой надо было наконец устраивать свою личную жизнь. Первый брак был фиктивным. До каких пределов доходила эта «фиктивность», сказать трудно. Заподозрить такую барышню в традиционном русском благочестии вряд ли возможно. К тому же она стремилась в театр, а театр уже тогда не отличался патриархальностью и высокой нравственностью своих актёров, режиссёров и прочих работников.

И вдруг в 1896 году театралов поразила новость. Лидия Яворская вышла замуж за князя Барятинского, не только блестящего офицера, но ещё и писателя, поэта, драматурга, уже получившего известность в стране.

Вот тогда-то Суворин и не удержался от восклицания о лживости актрисы. Он заявил:

«Получил телеграмму, что Яворская женила на себе князя Барятинского. Она старше его и не любит его. Если она не родит от него, то не уживётся с ним долго, или он не уживётся с ней. Какое лживое созданье! Она вся состоит из притворства, зависти, разврата и лжи. А муж в ней души не чает. Если б он знал хоть сотую часть её жизни…»

Брак был, прямо скажем, необычный, ведь супруг происходил из знаменитейшего княжеского рода. Его дедом был генерал-лейтенант, генерал-адъютант князь Анатолий Иванович Барятинский (1821–1881), двоюродным дедом — наместник Кавказа генерал-фельдмаршал князь Александр Иванович Барятинский (1815–1879), отцом — генерал от инфантерии, генерал-адъютант, состоявший при императрице Марии Фёдоровне, князь Владимир Анатольевич Барятинский (1843–1914).

Могла ли Лидия Борисовна мечтать об этом, будучи гимназисткой, в какой-то степени даже нигилисткой, готовой бороться с существующим строем. Теперь нужды в том не было — она сама приблизилась к сильным мира сего, олицетворяющим этот строй.

Теперь уже и Антон Павлович Чехов не стал ей настолько нужен, как раньше. Ведь она обрела с помощью замужества не только высокий титул, но и известного в ту пору литератора, неплохого драматурга. Не сразу, постепенно, но Барятинский включился в её работу. В 1899 году он написал пьесы «Во дни Петра», «Перекаты», «Последний Иванов», «Пляска жизни», «Светлый царь» и целый ряд других, которые были с успехом поставлены на сцене.

Когда наметился успех, она стала уговаривать супруга создать свой театр, который назвать весьма одиозно — «Новый театр». Барятинский пошёл навстречу, и такой театр был создан в 1901 году. Но из этой затеи ничего путного не получилось. Критика сразу набросилась на театр, даже театром его не именуя: «…Труппа Яворской составлена, за малыми исключениями, из ничтожеств и бездарностей».

Тем не менее на сцене были поставлены комедии «Перекаты», «Карьера Наблоцкого» (1901), «Последний Иванов» (1902), «Пляска жизни» (1903), историческая драма «Светлый царь» (1904), стихотворный перевод шекспировской «Бури» (1901).

Особенно успешно прошли постановки «Перекаты», «Карьера Наблоцкого», «Пляска жизни». К примеру, «Пляска жизни» выдержала за 4 месяца более ста постановок.

Вот так, а в критике говорилось, что это всего лишь труппа. Досталось, как обычно, и самой Лидии Борисовне. Критик заявил:

«Г-жа Яворская судорожно хватается за всё, что ей попадается, и всё с треском проваливает. Неудачен Телль, попробуем Чехова. Мало ли чего не бывает, а вдруг хорошо сыграем Чехова».

Словом, отмечено было, что хватается актриса за всё подряд и не пытается стать только певицей лишь потому, «что с её голосом это невозможно».

Ради популярности Лидия Борисовна была готова на всё. Она даже участвовала в весьма сомнительных для того времени мероприятиях.

Ныне конкурсами красоты уже никого не удивишь. Эти безобразия, на которых представляют безмозглых, но смазливых девиц в тазобедренных повязках как расхожий товар на рынке сексуальных услуг, вошли в обиход ровно так же, как выставки собак, кошек и прочих животных. Возможны ли были такие мероприятия в патриархальной России начала ХХ века? Думаю, что многие скажут — нет, никак невозможно. Увы… в Петербурге 7 декабря 1901 года появились афиши с этаким вот текстом:

«В Михайловском манеже с благотворительной целью — первый в России конкурс красоты с выдачей премий! Первая премия — бриллиантовая брошь, вторая — бриллиантовый браслет, третья — золотая медаль!»

Разумеется, столичная творческая интеллигенция — писатели, поэты, публицисты художники, артисты — откликнулись на это мероприятие восторженно. Жюри было составлено во многом из этих самых представителей интеллигенции. Повторяю, интеллигенции, но не культурного слоя общества. Различие же между интеллигенцией и представителями культурного слоя общества огромно. Культурный слой общества патриотичен, ратует за правильное воспитание народа, а интеллигенция как интеллектуальная агентура Запада стремится к разложению населения и нигилизму.

Вот и конкурсы красоты люди творческие, не растерявшие ради гешефта свою нравственность, не поддержали. К организаторам же и участницам этого конкурса вполне можно применить пословицу: «Чует кошка, чьё мясо съела». Понимали эти деятели, что вершат дело заведомо отвратительное. Потому-то участницы конкурса выступали анонимно. И вот итог. Было объявлено, что первая премия присуждена баронессе «Л», второе место заняла Лидия Яворская, третье место — «шатенка в розовом декольте», а четвёртое — «блондинка в голубом».

Так и объявлено было — второе место присуждено Лидии Борисовне Яворской. Но отчего же она не обозначена псевдонимом или каким-то шифром? Оказывается, она единственная из всех участниц отказалась скрывать своё имя, поскольку хотела использовать конкурс для удержания своей популярности, которая пошатнулась после создания своего собственного театра. Конечно, в какой-то степени в развенчании популярности была повинна пресса, набросившаяся на новоиспечённую княгиню, которая, по словам критиков, набрала труппу из «ничтожеств и бездарностей».

Лидия Борисовна была раздосадована. Она очень рассчитывала именно на первое место в конкурсе. Да и вполне могла занять его.

Не добившись значительных успехов на петербургской и московской сценах, попробовала себя в провинции. В 1907 году выехала на гастроли сначала в Ставрополь, затем в Батум и Тифлис, а вернулась в Москву через Воронеж. Спектакли проходили ни шатко ни валко. Тогда попробовала себя за границей. Выступала в Лондоне, Париже, Вене, причём играла роли на английском и французском языке. Особенно хорошо удавалось на французском. В гимназии языкам учили блестяще, но во французском языке она ещё и совершенствовалась во время учёбы в Париже.

Супруг везде, всегда и во всём помогал ей. Но насколько сильны были её чувства к нему, сказать сложно. Не титул ли привлёк в первую очередь при замужестве?

Брак внешне казался прочным, но оборвался в 1916 году, для окружающих неожиданно. Лидия Борисовна пыталась опротестовать решение Святейшего Синода, принятое по ходатайству князя Владимира Барятинского, который, очевидно, всё-таки узнал подноготную супруги. Вспомним, что писал по этому поводу Суворин: «…А муж в ней души не чает. Если б он знал хоть сотую часть ее жизни…» Тайное же всегда становится явным.

Желая вернуть супруга и сохранить статус княгини, отвергнутая супруга направила императору Николаю II жалобу на действия мужа и решение Святейшего Синода. Но рассмотреть её государь не успел. Началась революция.

До революции Яворская оставалась в России, а потом уехала в Лондон, ещё раз доказав, что юношеская связь с шестидесятниками была не более чем данью глупой моде, привлекавшей молодежь чем-то таинственным, чем-то необычным, а в особенности отрицанием своих обязанностей перед обществом, долгом перед Отечеством.

За границей Яворская снова вышла замуж, за баронета Фредерика Джона Поллока. Это случилось в 1920 году.

Ну а её бывший супруг князь Барятинский вскоре женился на Ольге Алексеевне Берестовской (1896–1974). В годы революции эмигрировал в Берлин, где родился в 1919 году сын Михаил, оттуда семья перебралась в Париж. Там в 1921 году появился на свет сын Владимир. В эмиграции Барятинский продолжал литературную деятельность, написал и издал свои мемуары «Догоревшие огни», десятки рассказов и очерков.

Умер в Париже 7 марта 1941 года, пережив Лидию Яворскую почти на 20 лет, и был погребён на знаменитом кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа.

Яворская умерла в 1921 году.

Театральный критик, драматург и историк театра Николай Эфрос (1867–1923) в некрологе написал:

«Она жадно, со всем напряжением громадной энергии, с затратою всех сил, и сил недюжинных, стремилась к определённым целям, — и именно от такого стремления к ним цели отходили всё дальше и дальше, каждый такой шаг к мучительно прельщавшей славе разменивал эту славу и приближал к разбитому корыту».

Он хотел сказать, что, оторвавшись от родных корней, покинув Отечество, Яворская, как и многие, кто эмигрировал, потеряла не только связь с родной землей, но лишилась и той славы, которую завоевала своим трудом.